21. Отравление
Ростислав
Захватив высокую расписную кружку, вслед за Владой выхожу из кухни. Без нее мне тут делать нечего. Чуть обжигая губы, прихлебываю душистый чай. Такой подают только в этом доме. Мамин рецептик.
Кажется, там душица и мята. Чудесный эликсир для полного спокойствия. Особенно в натянувшихся боксерах!
Усевшись на диван, включаю плазму. Нахожу новости фондового рынка. Мельком просматриваю цены на голубые фишки и неспешно размышляю. Купить золота, или продать акции на взлете. Или подождать? Вдруг еще поднимутся.
Наскоро пишу своему личному финансисту.
– Есть инсайдерская информация. Цена еще будет расти. Через пару дней сольем, – приходит ответ.
Вот за что я люблю спецов из моей команды, все всегда четко и по делу.
– Какой максимум? – печатаю весело. И увидев цифры, довольно присвистываю. Прикидываю в уме прибыль.
Неплохо…
И отвлекаюсь, услышав за окном знакомый смех. Откинув телефон в сторону, словно гончая, подрываюсь с места.
Какие акции, какая маржа, если рядом Влада?!
В два шага оказываюсь у высокого французского окна. И застываю, увидев Владу с малышом. Бережно она ведет сына за ручки. А мелкий шкет сосредоточенно шагает по дорожке.
Так и подмывает открыть створку и выйти. Прижать Владу к стеночке и задать парочку важных вопросов.
Но не сейчас. Я найду удобный момент. А пока стою… любуюсь!
– Какого хрена ты сотворила, девочка? – цежу сквозь зубы. Ощупываю жадным взглядом тонкую фигурку в длинной толстовке и в легинсах. Как дурак залипаю на круглых коленках. И снова вспоминаю…
– Как же так, цыпленок? – продолжаю никчемный разговор. – Как ты умудрилась попасть в сети Саблина? И почему мне ничего не сказала? Я бы помог. А еще ребенок… Уехала с моим и ничего не сказала? Или как приз зрительских симпатий переходила от меня к брату?
Ничего не понимаю. Но я разберусь. Поверь, девочка!
Влада крутит головой, будто чувствует мой взгляд. Смотрит на окна, словно видит меня. А затем, подхватив малыша на руки, улыбается кому-то, идущему по дорожке.
Из окна мне не разобрать кого она там радостно приветствует. Досадливо морщусь. Очень интересно. Брат уехал и его куколка позвала мужика?
Сунув руки в карманы, раскачиваюсь с пятки на носок. Как и Влада жду, пока гость подойдет поближе. Только не улыбаюсь во весь рот.
Интересно, кого она там увидела? Кто там бесстрашный пришел?
«Нет, – отмахиваюсь от глупых подозрений. – Влада – девочка умная. Она бы не рискнула потерять расположение брата. Та же Юля донесет Марку».
А когда на дорожке появляется какой-то длинноволосый тип с букетом тюльпанов, сжав зубы, застываю на месте. Мужик отдает цветы Владе. Что-то говорит ребенку. И маленький засранец ему улыбается! Видимо знает.
Подхватываю телефон с дивана. И вызвав Тимура, рявкаю в трубку.
– Почему у нас посторонние на объекте?
– Где? – в ужасе переспрашивает начальник лички.
– Под моими окнами ошивается какое-то мурло. Так надо? – интересуюсь холодно.
– Сейчас проверим, – рапортует Тимур.
– Будьте любезны, – усмехаюсь презрительно.
И улегшись на диван, закрываю глаза. С чувством выполненного долга разрешаю себе кратковременный отдых. Закрыв глаза, расслабляю каждую мышцу. Медленно погружаясь в полудрему.
За окном раздаются голоса. Но мне даже лень прислушиваться. И так представляю, что там сейчас происходит. Сто пудов, у блохастого поклонника мои парни попросили документы и сейчас провожают к калитке.
А Влада…
Остается только засечь время, когда маленькая фурия ворвется ко мне.
Через сколько минут? Пять? Десять?
Представляю раздраженное лицо и будто наяву слышу лекцию про личные границы.
«Придется провести воспитательную беседу. Когда любовник уезжает в командировку, благовоспитанные барышни не приглашают в дом гребанных кавалеров», – размышляю лениво. И сам не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.
А когда снова распахиваю глаза, за окном уже стоит ночь. Где-то в глубине дома закатывается плачем ребенок.
Твою ж мать!
Подскочив с жесткого кожаного ложа, тру лицо. И когда малыш снова заходится ревом, со всех ног несусь к Владе.
Что происходит, твою мать?
Сколько сейчас время? Десять или одиннадцать вечера? Затекшие мышцы ломит, но я не обращаю внимания.
Дом пустой. Кроме меня и Влады здесь никого. Моя охрана расположилась во флигеле.
Рывком распахиваю дверь. Влетаю в комнату. И обалдев, пялюсь по сторонам. В спальне кроме ребенка никого нет.
В кроватке стоит малыш и заливается ревом от безысходности.
– Иди сюда, – инстинктивно подхватываю на руки.
Прижимаю к себе маленькое вздрагивающее тельце. И замираю на месте, когда мне в плечо утыкается заплаканное личико. Оказавшись в чужих руках, малыш смотрит ошалело. Всхлипывает, причмокивая губами.
«Ну и где эта мать года? – соображаю лихорадочно. – Небось уединилась с патлатым дружком. Стерва!»
Внутри закипает от злости.
Влада, жеваный крот, что ж ты за дрянь такая? Предала меня. А теперь, бросив сына, изменяешь брату?
Держу ребенка, боясь пошелохнуться. Не навредить бы, не выронить. Малыш, устав от рыданий, кладет голову мне на плечо. Осторожно глажу маленькую спинку.
– Все хорошо, – приговариваю полушепотом то ли себе, то ли малышу. Стою как столб посреди комнаты и лихорадочно соображаю, что предпринять.
– Пойдем, поищем твою маму, – предлагаю ребенку. Он смотрит на меня с интересом и уже открывает рот, чтобы заорать снова. – Не реви, – прошу требовательно и, прижав малыша к груди, осторожно выхожу в коридор.
На всякий случай дергаю дверь сортира. Заперто.
– Влада, ты там жива? – интересуюсь насмешливо.
Молчит зараза. Провалилась, что ли?
– Влада, ответь, – прошу настойчиво. И уже собираюсь звать охрану и ломать дверь, когда замок щелкает.
– Я кажется отравилась, – выдыхает бледная измученная Влада, появляясь на пороге. – Нужно вызвать няню. Я сама с Сашулькой не справлюсь.
– Что такое? – внимательно вглядываюсь в белое лицо. Замечаю мелкие бисеринки пота на лбу. И останавливаю себя в порыве коснуться их пальцами.
– Сейчас врача вызову. Ложись в постель, – велю мягко. Но девица явно не желается слушаться.
– К утру пройдет, – морщится она, держась за косяк двери.
– Не будем рисковать, – заявляю порывисто. И обняв тонкую девичью талию, предлагаю. – Пойдем потихонечку. Ты можешь на меня положиться.
Легкая усмешка трогает пересохшие губы.
«Значит не все так плохо», – думаю, на автомате трогая губами лоб.
– Да у тебя температура, мать, – вздыхаю поморщившись. – Быстро в постель. Сейчас вызову доктора.
– Не надо. Пожалуйста! Я не могу, – слабо мотает головой Влада. – Меня заберут в больницу. А Сашулька с кем останется?
– Спокойно, – роняю коротко.
Проводив Владу до постели, подхожу к кроватке. Собираюсь положить ребенка и вызвать своего лично врача. Но маленький засранец крепко держится за мою майку и проявляет недовольство.
– Ладно, ладно, – соглашаюсь с мелким нахалом. – Я тебя подержу, но ты только не ори. Договорились?
Будто понимая, малыш улыбается и снова кладет голову мне на плечо. Да еще и обнимает за шею обеими ручонками.
Душу затопляет странный микс. Безумная эйфория, замешанная на безотчетной радости и глубинном страхе. Никогда с роду такого не испытывал!
Изловчившись, достаю из кармана телефон. Тыкаю в контакт дока.
– Ты мне срочно нужен. Зайди, – велю коротко.