20. Пирожки

– Привет, – шепчу, обнимая порывисто. Наклонившись, чуть касаюсь губами маленького розового ушка. Вдыхаю запах, по которому соскучился за два года.

Что происходит, твою мать? Почему именно эта женщина так меня заводит? Почему именно от нее все нутро выворачивается?

– Влада, – зову хрипло, – давай поговорим. – У меня к тебе много вопросов.

– Мне некогда, – отстраняется она. – Потом… как-нибудь…

– Что-то важное? – усмехаюсь криво.

– Да, – кивает, убегая на кухню.

Хватаю за руку, но упрямая девица вырывается. И тут же слышу недовольный крик. Маленький розовощекий пацанчик, весь измазанный кашей, грозно хмурит лоб и машет мне ложкой.

Угрожает!

Силюсь не рассмеяться. Но маленький генерал смотрит грозно. Бубнит что-то на детском наречии.

– Что он говорит? – поворачиваюсь к Владе. Она наверняка разбирает этот треп. И неожиданно залипаю взглядом на высокой груди, поднимающейся в такт учащенному дыханию. Как дурка таращусь на порозовевшие щечки и широко распахнутые глазища, в которых плещется страх и… желание.

«Влада, девочка моя, выдаешь себя с потрохами», – усмехаюсь мысленно.

– Это детский лепет, Ростислав Владимирович, – роняет скупо. И всем своим видом показывает полную бессмысленность переговоров.

– У нас есть что-нибудь поесть? – поворачиваюсь к Юлии.

– У нас? – насмешливо приподнимается темная бровь.

– Обсудите с Владой, что нам требуется. Я выдам деньги, – замечаю совершенно спокойно. Обычный сценарий: женщины хозяйничают на кухне, а мужчина спонсирует.

– У нас, – выделяя последнее слово, роняет Юлия, – все есть и мы сами можем себя прокормить. А что касается вас… наверное, лучше заказывать еду в ресторане. Мне не хватит квалификации под твои запросы, Слава.

– Да я непритязателен, Юль, – давлю взглядом. Мне только тут сопротивления не хватало. И от кого? От дочери маминой экономки!

Хорошая тетка была, между прочим! Такие пирожки пекла… Кстати!

– Пирожки как тетя Маша напечь сможешь? Или квалификация не позволит?

Юля фыркает негодующе и роняет скупо.

– Какие хочешь? С мясом или луком-яйцом?

От мысли о пирожках рот тот час же наполняется слюной. На долю секунды будто на скоростном лифте возвращаюсь в детство. Родной дом, знакомая стряпня. Еще минута и мама выйдет из комнаты в шелковом халате. Спросит холодно.

– А, это ты Слава… Как дела в школе?

Отряхиваюсь от глупых воспоминаний. Что толку ворошить прошлое? Нас там нет.

Снова смотрю на Владу. Она не вмешивается в разговор. Ведет себя подчеркнуто отстраненно, будто ее ничего не касается. Аккуратно вкладывает кашу в открытый, будто у галчонка, рот. Вытирает малыша влажной салфеткой. И на первый взгляд кажется совершенно спокойно.

Но там внутри бурлит самый настоящий вулкан. Мне ли не знать?

– А ты какие пирожки предпочитаешь? – вовлекаю девчонку в разговор.

– Никакие, – мотает она головой. – Я не ем выпечку…

– Аллергия на глютен, – встревает Юлия и тут же попадает под негодующий взгляд моей бывшей.

Хмм… Мысленно чешу репу. А в досье на Владу есть какая-то информация о ее здоровье? Я не мог пропустить.

– А это что? – киваю на зеленую жижу в детской тарелке.

– Кролик с броколли, – снова получаю ответ от Юлии. И прибить готов эту глупую настырную бабу.

Какого вмешивается!

По лицу Влады пробегает едва заметная улыбка. Девчонка чуть наклоняет голову, пытаясь скрыть свои эмоции.

Не выйдет, детка! Я же тебя как облупленную знаю.

Память снова услужливо достает из закоулков давние картинки. Да я и сам еще ничего не забыл. Каждую ночь вспоминаю, как стонала подо мной эта женщина. Как выгибалась навстречу и царапала спину острыми ноготками. И за все долгие семьсот восемьдесят дней никак не могу найти ей замену.

Хотя сколько раз пытался… жеванный крот!

Организм реагирует моментально. Кровь приливает к паху. И кое-кто настойчиво приподнимает голову. Тут даже холодный душ не поможет. Во-первых, ванная не примыкает к спальне, а находится в конце коридора. А во-вторых, если я так буду реагировать каждый раз, то придется поселиться в душевой кабине.

Но и это не панацея!

Пока не дорвусь до Влады, не остыну. Не избавлюсь от дикой жажды.

Остается только выдрать кого-нибудь из подчиненных за очередной косяк… Благо поводов предостаточно.

– Пирожки сможешь испечь завтра? – интересуюсь у экономки.

– Конечно, – кивает она, улыбаясь. Еще немного и перетяну на свою сторону. – Влада, если есть какие-то пожелания, озвучь их, пожалуйста. Пока я тут живу, готов взять дом на полное содержание.

– Нам ничего не нужно, Ростислав Владимирович, – холодно заявляет девчонка.

Слишком храбрая, да?

– Подумай, – цежу недовольно. Реально бесят ее обидки! Если уж кто и должен обижаться, так только я. А еще обращение по имени- отчеству. Нарочито официальное и абсолютно бессмысленное.

Но ничего… Льды растают. Я над этим поработаю.

Это потом.

А сейчас даже встать не могу. Боюсь опозориться. Да и Владе знать совершенно ни к чему, как я на нее реагирую.

Прошу Юлию сделать мне чаю, наблюдаю как она выставляет на стол блюдо с эклерами и бутербродами. Сосредоточенно тыкаю в айфоне по разным кнопкам. Стараюсь хоть немного успокоиться. Перевести внимание в другое русло.

Но куда там!

Влада сама того не ведая возбуждает до чертиков. Наклоняется к сыну. И тяжелая грудь мгновенно оттягивает тонкий трикотаж майки. Две упругих дыньки мерно колышутся, мешая мне дышать.

Отворачиваюсь, иначе взорвусь. Склонив голову к телефону, печатаю очередное поручение Грише. И отвлекаюсь лишь на шум отодвигаемого стульчика. Подхватив сына на руки, Влада стремительно выходит из кухни.

Малыш смотрит на меня насуплено и напряженно. Но уже изучает.

– А поговорить? – поднимаю глаза на его мать.

– Прости-те.