Эпилог

Несколько месяцев спустя Мишель Экрот Огни Национальной галереи Крайтона сегодня ночью горели настолько ярко, что освещали прилегающий к ней сквер и целый квартал, который встал наглухо. Пробка была такая, что большинство людей и вервольфов выходили из такси и шли пешком на протяжении нескольких блоков, только чтобы попасть на шоу, которое обещало столкновение двух миров. Назвать предстоящее представление просто показом мод язык не поворачивался. Я видела смету, и у меня от вложенной во все этот суммы закружилась голова. Я тогда прибежала к Анхелю и спросила: — Ты что, потратил все деньги стаи? Он сначала широко распахнул глаза, а затем долго сквозь смех убеждал меня, что мы все еще богаты. На самом деле, в предстоящем шоу сыграли главную роль даже не деньги, а связи. Например, это был первый раз, когда Национальная галерея впустила в святая святых модных кутюрье, и все потому, что Хантер Прайер отдал им наскальные рисунки древних вервольфов. Они просто не смогли отказать профессору после такого предложения, когда на рисунки претендовал главный конкурент Национальной галереи — Крайтонский исторический музей. Доминик и отныне мой любимый свекр договорился о том, чтобы лучшая команда на всем материке создавала нам декорации. Отец Сары, Рамон Перес, позаботился о том, чтобы все самые важные альфы приняли приглашение на шоу. Это создало еще больший резонанс в СМИ. Громадный зал Галереи был просто заставлен рядами со стульями и утопал в блеске нарядов и драгоценностей пришедших гостей. Если альфы отдавали дань классике, то их спутницы и вервольфы помладше оттянулись по полной, выбрав самые яркие образы. Тем более что дресс-код был — показать свою звериную суть, если ты вервольф, человеческую — если человек. Вот каждый и показывал, раскрывая фантазию с самых неожиданных сторон. Например, я успела заметить в толпе мужчину в костюме эпохи Темных времен. Нам с Анхелем по контракту было положено носить только одежду модного дома Сары. Да, стоило нам вернуться из свадебного путешествия, как волчица выкатила огромный список условий нашего сотрудничества. В частности, мы обязались всячески продвигать ее бренд. — У себя на дома или на территории стаи можете хоть в трико и старых худи щеголять, — сказала она, — но за его пределами, особенно перед журналистами, вы носите только мою одежду. — Я не влезу в твой размер, — пошутил Анхель, а Сара сняла кроссовок и кинула в него. Если бы я не успела привыкнуть к стилю общения этих двоих, решила бы, что пора защищать своего супруга, но мой альфа относился к Саре как к младшей сестре. Подкалывал ее, отпускал всякого рода шутки, а она отвечала ему тем же. Я поначалу немного завидовала их с Анхелем дружбе, но, когда мы начали подготовку к шоу, в лице Сары я обрела настоящую подругу. Когда между нами исчез барьер соперничества, мы поняли, что у нас много общего. Например, у Сары было юридическое образование, она много путешествовала, у нее была насыщенная светская жизнь, но при этом она была простой, честной, открытой. Могла сказать все что думает прямо в лицо, из-за чего, по ее же словам, временами это здорово мешало ей по жизни. Я просто влюбилась в эту честность, и работать с Сарой мне было невероятно легко. Особенно когда почти все мое время занимал новорожденный наследник альфы. Мы назвали сына Джеем, в честь вервольфа, который погиб, защищая меня. Роды прошли лучше, чем я рассчитывала. Мне очень помогла Шарлин, убеждая меня, что у имани все происходит, как правило, быстро. Я боялась, что действие антигена как-то скажется на этом процессе или на нашем сыне, но Джей родился большим, здоровым и крикливым. Особенно он любил включить сирену, когда хотел есть. Остановить этот вопль можно было только исполнив желание этого рыжеволосого господина! И да, Джей стал первым рыжеволосым Экротом в истории семейства. Впрочем, Анхель по этому поводу не расстроился и рассказывал всем, как сильно ждет, когда сын сможет обернуться, чтобы посмотреть масть его волка. Я, конечно, знала или, скорее, хотела, чтобы Анхель стал хорошим отцом, но он своего волчонка обожал настолько и столько времени с ним проводил, что хоть ревнуй! Если бы у меня хватало времени на ревность и прочие обиды. Несмотря на то, что помимо счастливого отца с Джеем мне помогали и Шарлин, и Доминик, и сестры Анхеля, и даже волчицы стаи — оказалось у вервольфов так принято, и вообще это большая честь для них, я продолжала учебу в КИУ, сначала дистанционно, позже вернулась к посещению лекций и практик, и готовилась к показу. Ах да, еще позировала журналистам в новых образах, присланных Сарой. К слову, бренд волчицы был про экологичность и совмещение стиля с комфортом. За эти месяцы мне настолько полюбился мой гардероб, что я заявила Саре, что назад не верну! Она на радостях собралась создать линейку детской одежды и одевать Джея. Они с Анхелем уже спорили о том, чтобы наш сын станет моделью. Экрот считал, что ему лучше стать альфой. Сара говорила, что одно другому не мешает. Сегодня Джей остался под присмотром Доминика. Он отказался от премьеры века, заявив, что предпочитает посмотреть все по ТВ. — Толпы, тусовки, это не про нас, — сказал он, подхватывая семимесячного внука на руки. Взглянув на малютку, бывший альфа добавил: — Или пока не про нас. — Может, я тогда тоже останусь? — предложила Шарлин. — Тебе нельзя, — хмыкнул ее муж. — Тебе надо выгулять платье. К тому же, я знаю, насколько это для тебя важно. Для вас, девочки. Для всех имани. Шоу действительно было для всех имани. И для тех, кто здесь присутствует, и для тех, кто смотрит трансляцию показа по главному каналу. По всем главным каналам всего мира. Это был поворотный момент. Послание для всех, что времена изменились. Сара забежала за кулисы и хриплым голосом сообщила: — Там полный аншлаг! Журналисты со всего мира! Я еще никогда не делала ничего подобного! Это настолько масштабно… — Не пугай меня, — перебила я ее, бледнея. — Это для тебя нормально выступать перед таким количеством людей и вервольфов. — Поверь мне, у меня сейчас сердце выпрыгнет через задницу от волнения! — просипела волчица. — Я никогда не выступала перед таким количеством людей и вервольфов! — Даже во время стримингов? — поддела я. — Это другое. Но первый раз все равно не настолько страшный, как остальные. Ты же знаешь, почему прыгнуть с парашютом во второй раз сложнее, чем в первый? — Ты сейчас ни капельки меня не успокоила! Сара, кажется, поняла, что я себя накрутила и никуда не выйду. — Где Анхель? — взревела она. — Вас нельзя оставить даже на минуточку, — передо мной возник муж с бутылочкой воды, за которой, собственно, и ходил. — Держи, Рыжая, и отставить панику, я здесь, с тобой. Если хочешь, не выходи никуда! — Как — не выходи?! — Сара побледнела так, что с нее даже слетела природная смуглость. Но Анхель смотрел только мне в глаза. — Ты не должна никому ничего доказывать. Я люблю тебя просто за то, что ты у меня есть. Я с силой сжала его ладонь, чувствуя, как уверенность моего альфы втекает в меня. — Я знаю, — ответила ему. — Я не должна тебе или себе, но должна всем имани. В конце концов, мы не просто так репетировали это несколько месяцев. Да и что про меня потом напишут журналисты? Что Мишель Экрот трусиха?! Нет, идем. Я потянула Анхеля в сторону сцены, а он довольно рыкнул: — Узнаю свою Мишель! Мы должны были стоять на платформах по разные стороны от подиума. Вроде бы далеко друг от друга, но я знала, что Анхель рядом и смотрит только на меня. Ведущий объявил начало показа и произнес речь, которую написал профессор Прайер, о людях и вервольфах, и об имани, которых долгое время считали не теми, кто мы есть. Заиграла музыка, и платформы выплыли вперед, показав меня и Анхеля миру. Саре пришлось долго уговаривать альфу принять непосредственное участие в показе. Несмотря на то, что он очень любил внимание к своей персоне, подрабатывать моделью мой любимый не собирался. Волчица надавила на то, что я буду там одна, и он быстренько передумал. Теперь я точно была не одна. В первых рядах, ближе всего к подиуму, сидели все мои друзья и почти вся моя семья. На нас с Анхелем были бело-голубые костюмы, что являлось отсылкой к одеянию жрецов в храмах Владыки. Мой альфа, светловолосый, высокий и мускулистый, напоминал одного из Небесных стражей — красивого и благородного. Я была в образе жрицы. На мой вопрос, не оскорбятся ли представители церкви, Сара ответила, что нам как раз нужен резонанс, тем более что ничью веру мы ни разу не оскорбляли, очень даже наоборот. Сегодня мы собирались показать, что люди и вервольфы едины. Зал Национальной галереи на один вечер превратился в джунгли с пирмидами предков, в таинственный остров, где все началось. Музыка подхватывала ритм барабанов, лилась переливами флейты в современной обработке ди-джея. На полотнах на стенах вспыхивали сюжеты древнего мира, а по изогнутой дорожке прогуливались необычные модели: все парни были вервольфами, а девушки — имани. Нам удалось собрать многих представительниц моей расы на показе. Когда я узнала об этом от Сары, то запаниковала. Все-таки прошлое давало о себе знать. Но волчица заявила: — В зале будут их альфы. Истинные. Думаешь, они позволят обидеть своих любимых? Девушки и парни не были профессиональными моделями, но именно этого Сара и добивалась. Показать настоящих вервольфов и настоящих имани. Мои сорок минут на платформе, где я просто ходила и незатейливо двигалась под музыку, пролетели как один миг, потому что одно дело быть на репетиции, совершенно другое — в эпицентре шоу, которое должно было изменить историю. Стук барабанов резко оборвался, модель скрылась за кулисами, а софиты и камеры резко направились на нас с Анхелем. Я боялась этого момента. В смысле, боялась, что сделаю что-то не так. Не знаю… Упаду с платформы, например? Или замру на месте. Или просто все забуду. Но когда наступил момент, я вспомнила слова Анхеля. Вспомнила нашу историю. Мне повезло с ним. Как некоторым имани повезло со своими альфами. Они встретили истинных. И я хотела того же для всех имани. Любви. Внимания. Признания. Быть услышанными и замеченными. Как личности. Поэтому я закружилась, как на репетиции. Сколько было этих репетиций: и здесь, и дома. Сначала я отказывалась от этой идеи. Потом тряслась как первый раз. Но чем больше было таких репетиций, тем легче мне это давалось. В какой-то момент наши с Анхелем взгляды пересеклись, и я увидела в нем море любви, а еще нежность и заботу. Мое сердце дрогнуло, и одежды вокруг меня красиво рассыпались, чтобы явить всем другую меня — мохнатенькую волчицу с рыжеватой шерстью. Музыка оборвалась, и раздался коллективный вдох. Это меня взбодрило. Я прогулялась по платформе в своем зверином обличье, а затем остановилась в центре и завыла. Мой зов подхватил белоснежный волк с другой платформы: мы с Анхелем обернулись одновременно. Платформы качнулись и соединились, и мы подошли друг к другу, обнявшись, как это делают волк и волчица: я закрыла его горло, а Анхель положил голову на мою. Публика взорвалась криками и овациями, пока движение механизма уносило нас за сцену. Там меня и моего альфу уже ждали ассистенты с теплыми халатами и тапочками. Шоу продолжалось, но уже без нас. Мы проскользнули мимо Сары, которая крикнула: — Вы не останетесь посмотреть финал? — Посмотрим в записи, — ответил Анхель. — Вы были роскошны, — Сара подняла палец вверх. — А имани… — С имани все будет хорошо, — произнесла я, — благодаря тебе! Спасибо, Сара! Мы с волчицей обменялись улыбками, и я вложила руку в ладонь своего альфы. Мы сделали все от нас зависящее, теперь самое время подумать о себе. — Чем займемся? — спросила я, когда мы оказались в его джипе. — В первый вечер со дня рождения нашего сына, когда мы остались наедине? — улыбнулся он. — Как насчет того, чтобы повторить наш первый раз? — Тогда нам стоит перебраться на заднее сиденье, — рассмеялась я, с рычанием отвечая на его поцелуй.