Глава 24

Мишель Монро Пресс-конференция Прайера прошла не то чтобы очень, а скорее, очень не. Люди и вервольфы оказались не готовы к прогрессивной идее о том, что имани — связующее звено между двумя мирами. Вроде и человек, а вроде и может оборачиваться в волчицу. Но не вервольф. Просто детская загадка какая-то, разгадка которой очень не понравилась ни волкам, ни человечеству. Первым — потому что это была угроза их уникальности: как так, вервольфы — древняя сильнейшая раса, способная принимать обличье зверя, и они не одни такие? Больше того, какие-то бабы, которые до этого чисто влияли на альф, как сильнейший афродизиак, теперь еще и в волчиц могут оборачиваться? Ну а люди… полагаю, им не понравилось то, что они не могут быть уверены в том, что скоро вервольфы со своими имани не заполонят весь мир и не поработят их снова, как было когда-то в прошлом. По крайней мере, именно такие выводы я сделала из достаточно агрессивных вопросов от людей-журналистов, на которые мне пришлось отвечать с профессором Прайером. Что самое смешное, совсем недавно я относила себя именно к людям и всеми силами старалась избавиться от своей имани-сути с помощью антигена, а сейчас оказалась ближе к волкам, чем к людям. Хотя… как сказать. Имани теперь все называли «промежуточная раса» и многие альфы даже отвернулись от желания заполучить имани в личное пользование. Таким образом они выказывали свое пренебрежение, и, к слову, эта «промежуточная раса» пошло именно от волков. — Дебилы, — прокомментировал Анхель, когда мы обсуждали результаты пресс-конференции. — Они просто не готовы, — хмыкнул Прайер. Тот, который Хантер. Мы собрались все вместе в их гостиной: семья Прайеров и семья Экротов. Мелких, конечно, не приглашали, но они и не стремились принимать участие в обсуждениях таких тем. Им это было попросту скучно. — Поэтому я и говорил, что не стоит тащить Мишель на этот балаган, — зло процедил мой альфа, и я накрыла его руку своей. — Все в порядке. Меня это совершенно не задело. — Ты это говоришь, чтобы меня успокоить. — Насколько я знаю Мишель, — фыркнула Шарлин, — она никогда не говорит что-то, чтобы тебя успокоить. Скорее, наоборот. — Очень смешно, — хмыкнул Анхель, а сидевшая рядом с мужем Алиша улыбнулась. — Шарлин права, Анхель. Язык тела Мишель говорит о том, что она совершенно спокойна… — Владыка! — Предки! — взвыли мы с Анхелем одновременно. Теперь уже засмеялись все, и Хантер подвел итог: — Будем пробовать снова. Чтобы сдвинуть эту тему с мертвой точки, возможно, понадобится не один год. — Пробуйте без моей истинной, — сказал Анхель, притягивая меня к себе. — Без твоей истинной не получится. Она единственная за много веков, кто обернулся волчицей. — Найди себе новый объект для исследований, Хантер. За перепалкой альф я чуть не упустила момент, когда за приоткрытой дверью тенью мелькнула Натали. — Я на минуточку, — сказала я Анхелю и, коротко поцеловав его в губы, быстро выскользнула из гостиной, в которой уютно потрескивали дрова в настоящем камине. За окнами валил снег: осень в Легории быстро миновала стадию золотой и превратилась в белую, а я на себе испытала все прелести вервольфьей беременности. В частности, живот у меня рос не по дням, а по часам, как и волчонок внутри меня. Я хотела девочку, но УЗИ показало, что у альфы родится наследник. До нашей с Анхелем свадьбы оставались считаные дни, возможно, еще поэтому все были слегка на взводе. — Натали! Нат! — окликнула я подругу, попытавшуюся улизнуть от меня на второй этаж. Она остановилась, бросив на меня какой-то странный взгляд. — Я думала зайти к тебе поздороваться после… — После семейных посиделок, я поняла. Я поразилась холоду и неприязни, прозвучавшим в ее голосе. Да, Натали пришлось многое пережить, но я в этом совершенно точно не была виновата. Не говоря уже о том, что она мне выдала дальше: — Ты должна быть на стороне людей, Мишель, а ты влезла в самую гущу волчьей заразы! Участвуешь в их пресс-конференциях, поддакиваешь им! Еще и ребенка рожать от него собралась! Я опешила. А потом ответила не менее холодно: — Ты сейчас говоришь о моей семье, Натали, поэтому выбирай слова. То, как вел себя с тобой Уоррен, не имеет никакого отношения к Прайерам и к Экротам. Они спасли тебя, или ты уже забыла? — Спасли, чтобы выпендриться! — выплюнула она. — Они и тебя прибрали к рукам, потому что ты смогла обернуться! — Алиша… — Я уезжаю. Твоя Алиша тебе об этом еще не сказала? Нет? Ну значит скажет. Она быстро убежала наверх по лестнице, а я постучала костяшками пальцев по перилам, развернулась и пошла к своим. Я прекрасно понимала, что если сейчас поднимусь следом за ней, на меня выльется очередной поток дерьма по поводу вервольфов и моей семьи. Да, Натали нужна помощь, но, судя по тому, что я услышала и почувствовала обострившимися инстинктами, она просто не готова ее принять. Как и Вэнс, она предпочла погрузиться в свою ненависть с головой. Оставалось только надеяться, что ее чувства все же найдут выход иначе, что она сумеет с этим справиться и не наделает глупостей, обвиняя всех вокруг в том, что с ней сотворил Уоррен. Миру вполне достаточно Вэнса и его последователей. После облав многих поймали, но некоторым удалось сбежать. В частности, тому генно-модифицированному альфе, который похитил меня из «Шангрилы» и по приказу Вэнса выставил на аукцион. Он был объявлен в международный розыск, но пока безрезультатно, я же не сомневалась, что рано или поздно он еще всплывет. Такое всегда всплывает. Я рассчитывала, что к моему возвращению, споры уже утихнут, но они, кажется, вышли на новый виток. Потому что Джаред сидел, закрыв лицо ладонью, или, точнее сказать, в тотальном фейспалме. Шарлин с Алишей, судя по всему, были близки к тому же, непробиваемым оставался только Доминик. А вот Хантер с Анхелем, кажется, разошлись не на шутку. — Это судьба моей женщины! — рычал мой альфа. — Речь о судьбе всех женщин ее расы! — Хантер сверкнул глазами. — Тук-тук, — сказала я. — Что я пропустила? — Гениальное предложение Хантера, — процедил Анхель. — А именно? — Я предложил зайти с другой стороны. Там, где бессильны наука и история, маркетинг, шоу-бизнес и инфлюенсеры способны свернуть горы. — А? — уточнила я, все еще ничего не понимая. — Хантер предложил Анхелю поговорить с Сарой по поводу показа мод, посвященного возможности трансформации имани. С Сарой? А… А-а-а-а… Я вспомнила брюнетку, с которой мы подрались в кабинете Экрота, и выдохнула одновременно с ним, секунда в секунду: — Нет! Я не собиралась сотрудничать с бывшими моего альфы! Гипотетически Сара не была бывшей Анхеля, но она имела на него виды, даже какое-то время считала себя его невестой. Не говоря уже о том, что идти к ней с деловым предложением после того, как я отправила ее полетать — не лучшая идея от слова совсем. Но профессор Прайер умел уговаривать. В конце концов, он убедил меня попробовать договориться. — Не факт, что она согласится, Сара Перес та еще звезда. К тому же, волчице это может быть просто не интересно. Возможно, дави он на тему того, что я должна всем имани, я бы отказалась. Но его слова про звездность Сары (которая чуть не стала невестой моего Анхеля) меня здорово зацепили. Звездность звездностью, а полетела она на ковер как самая обычная девица! Когда согласилась я, согласился Анхель. Правда, уже дома он признался мне, что сделал это ради того, чтобы все от нас отстали. — То есть, ты в меня не веришь? — нахмурилась я. — В то, что у меня получится ее убедить? Альфа, который раньше кусал в ответ, пусть даже словами, сейчас не знал что со мной беременной делать. Временами впадал в ступор, как сейчас. — Расслабься, — посоветовала я. — Я просто с тобой советуюсь. — Дело не в тебе, Мишель, — Анхель утащил меня в постель. — Я знаю Сару с детства. Она принцесса и ведет себя соответствующе. Подозреваю, что она откажет тебе из вредности. — После того, как я швырнула ее на ковер. — После того, как ты увела у нее жениха! У него было такое серьезное лицо, что я прыснула со смеху и стукнула Анхеля по плечу. — Мир не сходится на тебе, Экрот! — А мне этого и не надо. Главное, чтобы твой мир сходился на мне. Вот мой же сходится на тебе! — С возвращением! — хмыкнула я. — Что? — опешил Анхель. — Это я не тебе, а твоему альфачьему самолюбованию! — Я игриво прижалась к нему. — Я сильно скучала… — Да иди ты, — наигранно надулся Экрот. — Я тут деловые разговоры веду… Я приняла серьезный вид. По крайней мере, попыталась. — А я тебя внимательно слушаю. — Завтра позвоню Саре и все объясню… — Нет, — перебила его я. — Тогда мы точно все провалим. Ты сам сказал, что Сара принцесса. Тут нужен личный разговор. — Ты предлагаешь полететь в Вилемею? — Почему бы и нет? Я там ни разу не была! Он положил ладонь на живот. — А волчонок? — Попутешествует вместе с нами. К тому же, говорить с Сарой нужно мне. — Это почему? — Потому что я имани, и это мое дело. Потому что мне надо извиниться. Потому что мы обе девочки, в конце концов! Женщина женщину поймет. На самом деле я не была уверена, что смогу общаться с принцессой Сарой на равных, но, наверное, тем самым женским чутьем ощущала, что так будет правильно. В Вилемею мы вылетели через три дня. Анхелю все-таки удалось выкроить время для путешествия, а я подписала разрешение на прогулы в КИУ у самого профессора Прайера. Вернее, это даже не считалось прогулом, потому что он назвал это социальным проектом. В общем, если мне удастся уболтать Сару на показ, мне это засчитают как активное участие в студенческой жизни. Одноименная столица Вилемеи встретила нас летним зноем, цветущими садами и отпускным настроением южных городов. Я наслаждалась спонтанным отпуском и теплом. Даже предстоящий разговор с Сарой и джетлаг не нарушили очарования нашего с альфой вечера на террасе с кружевными балконами. Сначала мы ужинали под льющуюся снизу красивую мелодию уличных музыкантов, а потом у нас была очень горячая ночь. Может, отчасти поэтому на следующий день я шла на встречу с Сарой в таком состоянии, словно уже победила. Негласная принцесса Вилемеи и дочь Верховного ждала меня в маленьком, но жутко дорогом и претенциозном кафе неподалеку от нашего с Анхелем отеля. Ее белое платье на тонких лямках и с глубоким декольте выгодно подчеркивало все, что должно было, и мужчины сворачивали на волчицу головы. К сожалению, к моей выросшей груди добавился еще и живот, так что мое платье было более свободным. Когда я спросила у Анхеля, как ему удалось убедить Сару встретиться со мной, он ответил, что ему не пришлось. — Я предложил, она согласилась. — Просто так? Со мной? — Да, и это странно. Если уж Экрот считал, что это странно, я тем более понимала, что мне будет сложно просчитать эту женщину. Наверное. Но не позволила себе скатиться в панику. В конце концов, Сара не последний инфлюенсер этого мира! Да, она крутая, но мы можем найти кого-нибудь другого. С такими мыслями я шла на эту встречу. С такими же опустилась на стул напротив волчицы и смело встретила ее оценивающий взгляд. — Спасибо, что согласилась со мной встретиться, — призналась я, когда официант принял мой заказ в виде кофе и местного десерта — сладких палочек из заварного теста. — Меня бы замучило любопытство, если бы я отказалась, — ответила Сара. Как ни странно, без вызова в голосе. — Я думала, все очевидно. Я хочу извиниться за тот инцидент в кабинете Анхеля. — Я принимаю твои извинения, — легко согласилась волчица. — Вопрос в другом: ты только ради них летела через океан? Сразу предупреждаю, если вы с Анхелем хотите, чтобы я была крестной вашего ребенка, то я пас! — Надеюсь, я не обижу тебя снова, если скажу, что даже не додумалась до этого. — А до чего додумалась? В общем, я рассказала весь план, предложенный профессором Прайером. Пока говорила, мне успели принести кофе с палочками, а когда замолчала, натолкнулась на задумчивый взгляд Сары. — Хорошо, — кивнула она. Честно, мы с Анхелем во время перелета устроили мозговой штурм, придумывая новые и новые аргументы, чтобы Сара согласилась, а они даже не пригодились? — Так просто? — не поверила я. Волчица подалась вперед: — Судя по тому, что ты рассказываешь, идея шикарная. Я всегда знала, что мода творит историю, но в этом случае историю буду творить я. От таких предложений не отказываются! — Отказываются, если предложение происходит от девушки Анхеля, с которой у вас не самые теплые отношения. Может, мне нужно было согласиться сразу и не пытаться разобраться в ее мотивах, но я хотела в них разобраться. — Пока что у нас с тобой не связывают никакие отношения, — напомнила Сара, постучав ногтями с идеальным маникюром по столику. — Вот подпишем контракт, тогда посмотрим. — Ты поняла, о чем я, — нахмурилась я. — Мы обе тогда повели себя как… putas! Не поделили мужчину, который уже сам все решил. — Но ты еще не знала, что Анхель выбрал меня! — Да все я знала, — поморщилась Сара. — Если бы я была ему интересна, он сделал бы мне предложение много-много лет назад. Поэтому забирай этого альфу! Отдаю тебе его с чистым сердцем! Он меня недостоин. У меня будет свой. Мы посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. — А что касается того, что ты меня тогда швырнула… Это нормальная тема среди волков. Привыкай, если хочешь доказать всем, что ты волчица. — Получится ли? — С моей помощью и с помощью предков! — Она отсалютовала мне бокалом. — Это будет роскошно! Перед свадьбой у нас случился затык. Отец жениха хотел, чтобы все случилось по волчьим традициям, Анхель говорил, что оборот может навредить ребенку. А что самое интересное, я узнала об этом случайно. — Ни один оборот еще никогда не навредил ни одному волчонку! — возмущался Доминик. — Это в случае, если мы имеем дело с волчицей, а моя истинная имани! — Если вы продолжите в том же духе, — психанула я, — я вообще за тебя замуж не выйду! Вообще-то мне полагалось отдыхать в СПА на девичнике с Алишей и другими волчицами, но они пошли в травяную сауну. Мне туда было нельзя из-за беременности, да я и не особо хотела, поэтому как была, с мокрыми волосами, в халате и куртке и сапогах на босу ногу вернулась в дом Экротов в поселении. И обнаружила это! — Мишель? — растерялся отец жениха. — Мишель! — взвыл Анхель, увидев меня. — Ты же можешь простыть! — Мне стало скучно, я попрощалась и ушла. Анхель подлетел ко мне, сначала развернул из куртки, потом завернул в плед, подталкивая к двери. — В душ! В душ и сушиться! — Да оставь ты ее в покое, — неожиданно развеселился Доминик. — Кто бы мог подумать, что ты будешь… таким внимательным. Под «внимательным» он явно понимал с перебором. — Можно подумать, когда мама меня носила, ты не был внимательным, — ввернул шпильку Анхель. — О, когда твоя мама была беременна тобой, она творила такое… — Р-р-р-р-р! — это рычание принадлежало Шарлин, которой, видимо, не понравилась сауна. Правда, она успела высушить волосы: — Вам не говорили, что обсуждать кого-то, кого нет в комнате — это фу? — Мы не обсуждаем, — все так же весело отозвался ее муж, — мы изучаем историю семьи. Вот ты как считаешь, оборот навредит волчонку? — Я не медик, — пожала плечами она. — Анхель тоже, а все наши врачи, врачи имеющие дело с вервольфами, как один говорят, что нет. — По-моему, решать здесь только Мишель, — возразила Шарлин. — Ты хочешь оборачиваться во время свадебной церемонии, детка? — Да я еще от первого раза не отошла, — честно призналась я. — Я предпочла бы не возвращаться к этому вопросу до родов. — Услышали? — Шарлин вскинула брови. — И в следующий раз перед тем как делить чужие обороты, сразу спрашивайте ту, кого это касается непосредственно. Пойдем, Мишель. Она увела меня из объятий попытавшегося протестовать Анхеля так изящно, что даже я удивилась. На ходу бросила только: — Все, невеста до свадьбы больше не доступна. Мы поднялись в комнату, в которой начался наш с Анхелем роман. Здесь я впервые поняла, что не хочу с ним разлучаться. И, хотя в то время эта мысль еще не успела оформиться у меня по-настоящему, а я не сумела поверить в то, что это реально, именно в этой спальне все и случилось. Перемены в наших отношениях, начавшиеся с поцелуя на мосту. — В душ, — повторила слова Анхеля Шарлин, и ей я подчинилась. Ополоснувшись, я вернулась в комнату в теплом халате и тапочках, где она уже ждала меня с феном. — Садись, — скомандовала она, указывая на кресло, придвинутое к зеркалу. — Давай. Мы, имани, конечно покрепче людей, но рисковать все равно не стоит. Когда зашумел фен, мне вдруг захотелось плакать. За моей спиной находилась та, кого я ненавидела всю свою жизнь, и она заботилась обо мне больше, чем та, кого я так отчаянно любила и искала все это время. Именно Шарлин устроила мне девичник, во время которого я смеялась столько, сколько, наверное, не смеялась даже за всю жизнь. Мы с волчицами из стаи Анхеля, с которыми я уже успела познакомиться, собрались на центральной площади, пили горячие еловые напитки — безалкогольные, разумеется, катались с горок, потом пошли на массаж и расслабляющие процедуры. А моя мама… считала, что Вэнс вырастит из меня «сильную женщину» и ничего не делала. Так он ей сказал. — Эй… — Шарлин выключила фен, заметив мою кислую физиономию. — Детка, что-то не так? — Нет, ничего, я просто беременная, — отмахнулась я. — Во время беременности ничего не бывает просто, — усмехнулась она. — Уж поверь, я знаю, у меня их было много. Я тяжело вздохнула, а Шарлин присела на край туалетного столика: — Выкладывай. — Я думала про маму, — призналась я. — Что она могла бы… Я не знала, как сказать так, чтобы ее не обидеть. — Могла бы сейчас быть здесь и делать то, что делаю я? Да уж, в проницательности ей не откажешь. — Да, — не стала отпираться я. — Ну так это совершенно нормальное желание, дорогая. Желание видеть маму рядом с собой в такой важный для тебя день. Или перед ним. — Но она не изъявила ни малейшего желания быть рядом со мной, — пожала плечами я. Хотя я точно знала, что она в курсе. О свадьбе альфы Экрота писали в газетах, даже по телевизору говорили. Такие события не остаются незамеченными, но… мама не позвонила. С тех пор, как Анхель помог ей и детям устроиться, она снова исчезла и даже не пыталась выйти со мной на связь. С этим можно было только смириться, и я смирилась. У мамы была другая жизнь, другая личность, даже другое лицо… в каком-то смысле той женщины, которая носила меня на руках, больше не было. Но сегодня я почему-то выбрала переживать об этом, хотя не должна была. — Мне очень жаль, милая, — тихо сказала Шарлин. — Возможно, ей просто нужно больше времени. — Ей просто не нужна я, — подвела итог во всей этой истории я и поднялась. — Чем раньше я посмотрю правде в глаза, тем лучше. Вы создали для меня совершенно невероятную сказку сегодня. Спасибо большое! Вообще-то Шарлин Экрот была той еще язвой и редко сентиментальничала, но сейчас я уловила, что мои слова были для нее не просто приятны. Она расчувствовалась и даже на мгновение отвернулась, якобы для того, чтобы посмотреть на себя в зеркало. — Вот и чудесно, — сказала она. — Хочешь еще что-нибудь поесть перед тем, как будешь ложиться? — В последнее время я не отказываюсь от еды, — фыркнула я, — но только не сегодня. Вы меня закормили так… На нашем девичнике были и сытные пироги, и закуски, и сладкое, и, учитывая мой двойной волчий аппетит, я ела как не в себя. Но сейчас мне совсем не хотелось есть, хотелось заснуть и проснуться… в новом дне, в котором я стану женой. Женой самого чудесного мужчины на свете. На следующее утро за окном шел такой густой снег, что я начала сомневаться в правильности выбранного нами места для проведения свадьбы: мы решили жениться на том самом мостике, неподалеку от дома Экротов, там уже была установлена арка. Стулья для гостей, правда, не предполагались, но я все равно с трудом представляла себе церемонию, когда снег залепляет глаза и гостям, и молодоженам, и ведущему церемонию профессору Прайеру. Правда, долго размышлять на тему, что из нашей свадьбы получится, мне не дали — сразу после завтрака ко мне пришла визажист-стилист, чтобы помочь навести красоту. Платье у меня по понятной причине было свободного кроя, а еще к нему полагалась курточка и удобные сапожки (которые под длинной юбкой не было видно). Да и после, никаких туфель на каблуках, только удобные балетки. Разумеется, праздничный фуршет у нас накрывали дома, хотя сама церемония происходила на улице. С прической я тоже попросила не мудрствовать — никакие стягивающие конструкции для меня сейчас были не актуальны, мой беременный организм все такое воспринимал как предательство и начинал вести себя странно. Возможно, высокая прическа, на которую меня уговаривали, и получилась бы гораздо более эффектной, но мне понравился и мой вариант. Нежное кремовое платье, в котором я чувствовала себя принцессой, контрастировало с огнем моих волос, дополнял образ неброский, но очень красивый макияж. Я бы и дальше крутилась перед зеркалом, рассматривая свой непривычный образ: все, кто меня знал, с наибольшей вероятностью предложили бы мне выходить замуж в косухе и кожаных облегающих легинсах. Но такая нежная Мишель мне тоже нравилась, такой меня научил быть Анхель. Не то чтобы рядом с ним я растаяла и размякла, но рядом с сильным мужчиной женщина так или иначе становится более нежной. Или это просто у меня был такой период. Как бы там ни было, за мной прибежала Шарлин. — Какая же ты красивая, Мишель! — выдохнула она. — Пойдем, все уже собрались. И правда, когда я ступила на мостик, соединивший наши с Анхелем сердца еще до сегодняшнего дня, там уже собрались две стаи. Прайеры с одной стороны, с другой Экроты. Снег затих, поэтому никому глаза залепить не грозил, и все вокруг напоминало зимнюю сказку. Деревья, укутанные его покрывалом, сугробы, легкая, но не морозная прохлада. Мужчины все были в костюмах, женщины в платьях и в пальто. Раньше я даже представить себе не могла, что на мою свадьбу соберется столько народа! Столько вервольфов… Хантер стоял у арки, а еще у арки стоял Анхель. Мой Анхель: высокий, широкоплечий, в черном костюме и белой рубашке, он выглядел как какая-то кинозвезда, появившаяся в моей реальности по чистой случайности. Почему-то, пока я шла к нему по расчищенной выгнутой спине мостика, мне все это казалось каким-то кино, которое я смотрю через виртуальную реальность. Этакое иммерсивное шоу. Но, стоило мне коснуться его пальцев, как вся нереальность растворилась, оставив только чувство счастья и радости от того, что сегодня я стану… Мишель Экрот? Владыка! — Ты невероятная, — прошептал мне Анхель, но даже если бы он этого не сказал, в его глазах я прочитала все чувства ко мне. Любовь, нежность и нечто гораздо большее, что дано увидеть друг в друге только истинным, скрытое от посторонних глаз. — Ты тоже ничего так, — улыбнулась я уголками губ. — Другого комплимента я и не ждал. — Ты просто слишком хорошо меня знаешь. — Вы уже обменялись комплиментами? — наигранно-сурово спросил Прайер. — Или нам еще подождать? У всех, между прочим, хвосты мерзнут. Мы все засмеялись. — Закончили, Хантер, — фыркнул Анхель. — Спасай хвосты. — Насколько я понял, вы решили отказаться от волчьего обряда, — произнес Хантер, — поэтому петь я тоже для вас не буду. Не заслужили. — И тем самым спасли нас всех, — донесся сзади негромкий голос Доминика. На этот раз все хохотали значительно дольше. Одна из сестренок Анхеля смеялась так, что когда все уже начинали затихать, это провоцировало новый приступ смеха. — Так, все, Хантер, жени нас! — произнес Анхель. — Пока моя свадьба окончательно не превратилась в сюжет для стендапа и городскую легенду. — Соедините руки, — произнес профессор Прайер, утирая слезы. — А теперь носы. Я изучила традиции вервольфов достаточно, чтобы сейчас не удивиться. Поэтому, когда наши ладони соприкоснулись, я прижалась щекой к щеке Анхеля, и мы с ним закружились, как делают волк и волчица в брачном обряде. Я не жалела о том, что отказалась оборачиваться — почему-то мне казалось, что мерзлый хвост в этом случае был бы у меня, но я была рада, что могу разделить частичку их традиций с моим альфой. Потому что впереди у меня была целая жизнь, которую мы проведем вместе. Целая жизнь на то, чтобы быть для него истинной. — Объявляю вас парой, — произносит профессор Прайер, и Анхель целует меня в губы. От поцелуя сладко кружится голова, все хлопают, поздравляют нас, сквозь аплодисменты звучат слова о том, что стая счастлива разделить с нами этот день. Но гораздо слаще моя голова кружится от одной-единственной мысли: у меня целая жизнь на то, чтобы любить моего альфу всем сердцем!