Глава 7

Анхель Экрот — Альфа, я принимаю ваше решение, но, возможно, оно подлежит пересмотру? Я даже не сомневался, что Кристина нажалуется отцу и притащит его, чтобы попытался меня убедить дать ей второй шанс. В их семье, несмотря на достаточно жесткую иерархию волков: мужчина говорит, женщина подчиняется, все всегда было наоборот. И не так, какие слухи нарочно распускали про мать и отца — что Доминик Экрот размяк и делает все, что ему скажет Шарлин, нет, отец просто уважал и принимал мнение матери, считался с ним и не ставил свой авторитет выше их отношений. В семье Кристины же все было перевернуто вверх когтистыми тормашками: Дуайта пилила его жена, его дочь, а его сын рос таким же тюфяком, как отец. — Не подлежит, — коротко отрезал я. Моя волчья сущность на такой прогиб всегда реагировала однозначно: ощеривалась и рычала. Это заложено в нашей природе — подомни слабого, раздави, слабак не прикроет тыл, не защитит стаю в драке, а Дуайт Дрейк был именно таким. — Но я же сделала все, как вы просили! — воскликнула Кристина, перебив открывшего было рот отца. — Я думала, вы меня цените за то, что я могу справиться с любым, даже сложным заданием, и я ни разу не ошибалась… — Ты ошиблась. Сегодня. Когда решила, что можешь силой заставить мою имани, — я сделал акцент на слове «мою», и Кристина тут же заткнулась. — Все. Вы оба свободны, и не смейте больше поднимать этот вопрос. Волчица сверкнула глазами, а после чуть ли не силой утащила отца из кабинета. Мне показалось… а нет, не показалось. Дуайт смотрел на меня, и в его глазах читалось чувство вины за то, что посмел меня побеспокоить. Бес знает что! Не сказать, что я был рад случившемуся: Кристина действительно была исполнительной, ни разу меня не подводила и решала задачи, на первый взгляд кажущиеся невыполнимыми. Но она обидела Мишель, не просто обидела, это было насилие: волчицы априори сильнее, даже когда имани войдет в полную силу рядом со своим альфой, она все равно будет более беззащитной. Спускать такое нельзя, не говоря уже о том, что волк внутри рвался обернуться и потаскать Кристину за шкирку. Озабоченное животное! У него вообще не было никаких тормозов по поводу имани, его совершенно не смущало, что она под воздействием отмены антигена. Он хотел ее всю, прямо сейчас, но, к счастью, у детей имани контроль даже лучше, чем у обычного вервольфа. Мишель со мной определенно повезло, какие бы мысли не вертелись в ее хорошенькой дикой голове. Без ложной скромности скажу, что даже самый адекватный альфа уже нагнул бы ее. Несколько раз. Поскольку секретаря у меня временно не было, я позвонил одной из своих любовниц, Эффи. — В каком платье ты бы хотела со мной поужинать? — поинтересовался я. У нее точно был один размер с Мишель. Цинично, знаю, но не Росалию же заставлять выбирать для Мишель наряд. Она и брендов-то никаких не знает, а вот Эффи сразу же замурлыкала в трубку: — Я пришлю Кристине варианты, пусть она выберет… — Кристина со мной больше не работает, закажешь сама. Пусть доставят по моему адресу, в выборе можешь не стесняться. Собери полный образ: драгоценности, туфли и прочее. Все, что посчитаешь нужным. — И когда мы с тобой поужинаем? — снова замурлыкала Эффи. Судя по тому, как мой член реагирует на одну конкретную имани, очень скоро. Поклясться могу, что когда Эффи переступит порог моего пентхауса, она даже не вспомнит о том, что что-то заказывала. В жизни не видел такой ненасытной особы, готовой всегда поскакать на моем члене. — Скоро, — сказал я. — Готовься и предвкушай. — Ох, Анхель… — пропела она. — Тебе никогда не говорили, что твое эго торчит напротив твоих окон? — Ты меня с кем-то путаешь, — хмыкнул я. — У меня все жестко стоит, и никогда этим не напрягает. Эффи захихикала — у нее был смех, который она явно не год и не два тренировала, чтобы завлекать мужиков. Такой ручейково-звенящий, тоненький, как звон колокольчиков. — Как скажешь, — томно выдохнула она и отключилась. Я понятия не имел, что Эффи закажет, но со вкусом у нее все было отлично. Правда, я даже не подозревал, насколько… Точнее, не подозревал, во что выльется моя авантюра с заказом вслепую. Эффи была блондинкой, и в серебристо-стальном платье в зависимости от макияжа выглядела бы либо как трепетная лань, либо как доминатрикс. Мишель же решила обойтись без косметики, только легкий запах на ее губах говорил о том, что она стерла помаду. Этот косметический аромат вплетался в ее собственный запах, но совершенно его не портил, что удивительно. Скорее, дополнял. Ее светлая кожа на контрасте с огненными волосами казалась почти прозрачной, я видел, как бешено бьется ниточка пульса на тонкой шее. В этом наряде она напоминала не то фею из легенд — из тех, что приходят в облике прекрасных дев, чтобы забрать твое сердце, либо русалку, только что получившую ноги. Потому что на каблуках она держалась крайне неуверенно, а под моим жадным взглядом и вовсе оступилась. Упала бы, если бы я одним движением не оказался рядом, чтобы ее подхватить. Аромат имани ударил мне в голову, аромат волнения, смешанного с возбуждением. Ее крыло рядом со мной, и меня от этого крыло в разы сильнее. Я отпустил ее раньше, чем позволил этой спирали раскрутиться на полную. Отпустил и отодвинул для нее стул за полностью накрытым столом: — Восхитительно выглядишь, Мишель. Мишель Монро Бесовы каблуки! Или вернее — бесов Экрот! Его взгляды оставляли ожоги на обнаженной коже моих плеч и груди, а прикосновения чувствовались даже сквозь шелк, когда он обхватил меня за талию, не позволяя упасть к его ногам. Мои гормоны, вся моя суть имани была не против такого расклада, а вот разумом я понимала, что это будет безумно унизительно. Плюхнуться перед ним на колени, а после… К счастью, я оказалась на стуле раньше, чем успела дофантазировать, что там может быть «после» и как. Его дыхание обожгло ухо: — Восхитительно выглядишь, Мишель. — Спасибо. Ты тоже, — на автомате брякнула я. Только потом осознала, что сказала, но было поздно. Глаза Анхеля сверкнули синевой, когда он оттолкнулся от спинки моего стула и занял место по другую сторону стола. Признаться честно, в темных джинсах и черной рубашке он выглядел как суперзвезда. Все эти бугрящиеся перекатывающиеся под шелком мышцы, походка хищника, самоуверенная улыбка, которая, видимо, похитила не одно девичье сердце. Экрот был хорош и спереди, и сзади, и прекрасно об этом знал. Я схватила бокал с водой, потому что в горле резко пересохло, и сделала большой глоток. Слишком большой, потому что им же поперхнулась и закашлялась. — Все в порядке! — выпалила сипло, когда альфа попытался подняться. Лучше бы он оставался там, где сидит, так я, по крайней мере, могла думать. — Я в порядке. Давай начнем переговоры. — Может, сначала поужинаем? — предложил Экрот. Закуски на столе не просто будоражили обоняние, они были словно произведение искусства: миниатюрные, на тонких хлебцах и багете, в корзиночках, с икринками и паштетами, украшенные микрозеленью, похожей на листья клевера. Я кивнула и потянулась за одной из миниатюр, потому что… Я же в безопасности, пока мы не подпишем контракт. А когда подпишем, он будет в своем праве требовать от меня его немедленного выполнения. Поэтому небольшая отсрочка мне точно не помешает. Есть молча было как-то странно, а обсуждать условия нашего договора мы решили позже, поэтому я решила начать с чего-то нейтрального. Кажется, это можно назвать светским разговором. — Спасибо за платье. Оно красивое. Сам выбирал? — Нет, — покачал головой Экрот, и вокруг его глаз собрались легкие морщинки смеха. Да уж, предположила глупость, для подобного у него есть помощники. Или помощницы. — Кристина постаралась? Он перестал улыбаться, и его взгляд мгновенно стал жестким. — Она тебя больше не побеспокоит. Я ее уволил. — Уволил? — Я даже закуску до рта не донесла, настолько меня шокировала эта новость. — Из-за меня? Вопрос повис в воздухе: Экрот не спешил на него отвечать, и я решила наконец-то поесть. Закуска просто таяла на языке, и я на секундочку зажмурилась от удовольствия. А когда открыла глаза поняла, что альфа смотрит на меня так сурово, словно я нарушила какое-то важное правило столового этикета. Показалось, что у Экрота резко испортилось настроение. — Что-то не так? — поинтересовалась я, прожевав кусочек и стянула туфли. К счастью, длинная, в пол, скатерть, позволяла сделать это незаметно. — Все так, — прорычал Анхель. Мне показалось, или он поерзал на стуле? — Ты права, давай обсудим контракт сейчас. Тем более я отпустил Росалию, и мы одни. — Хорошо, — медленно кивнула я. Правда, прожевала второй кусочек, прежде чем продолжить. — Я хочу вписать в него пункт, в котором я продолжу учебу в КИУ. — Тебя отчислили. — Да, но я сама получила эту стипендию. Я действительно хочу учиться. — Я посмотрела ему в глаза. — Я не из тех кукол, которые днями сидят в СПА и ждут альфу домой! — Вообще-то это предусмотрено нашим договором. Чтобы ты меня ждала. Твоя учеба в университете может помешать выполнению условий сделки. — Да ладно? — Я отправила в рот последний кусочек и на автомате облизала пальцы. Ничего не могла с собой поделать, это была вкуснятина! — Ты альфа, ты много работаешь, вряд ли я тебе понадоблюсь среди бела дня на потрахаться? Экрот изогнул густую светлую бровь, и я исправилась: — Но если понадоблюсь, всегда могу прогулять лекции, или ты всегда сможешь подъехать ко мне… — Мишель! — то ли простонал, то ли прохрипел он. — Продолжай в том же духе, и я трахну тебя на этом столе еще до десерта. Я сглотнула и покраснела, потому что представила, как он одним движением срывает скатерть, а затем толкает меня к столу, задирает платье… — Ты не можешь меня трахнуть, пока я не поставила свою подпись, а мы еще не все обсудили. Анхель опрокинул в себя бокал с водой и велел: — Продолжай. — Ты будешь держать меня в курсе расследования дела о моей матери. Рассказывать насчет любой зацепки. — Идет, — слишком легко согласился он. — После завершения нашей сделки я, как Мишель Монро, должна исчезнуть. Его взгляд снова посуровел, и Анхель подался вперед. — Зачем? — Для моего спокойствия. Я хочу улететь в другую страну и начать жизнь с нуля человеком. У тебя есть связи. Если впишешь этот пункт в контракт, я согласна пережить пункт о том, где прав у меня будет как у этого стула! — Там не такого пункта, — поморщился Экрот. — Там есть такая фраза, что я буду твоей собственностью. Альфа погладил ножку бокала, и этот простой жест внезапно отозвался томлением внизу живота, словно в еду добавили что-то запрещенное. Но я знала, что ничего такого, этот все тот же антиген, точнее, его отсутствие в моей крови. — Я могу предложить компромисс, — ответил Экрот после коротких размышлений. — Пропишем в контракте, что мы вернемся к обсуждению этого вопроса после того, как истечет время нашего договора. — Я не передумаю, — я упрямо сжала губы. — Тогда тебе нечего опасаться. Я со своей стороны рассмотрю все варианты, и, если тебе ничего не будет грозить, решу этот вопрос. — Через год тебе будет все равно, что со мной будет, Экрот. А я по-прежнему хочу остаться невидимкой. — Рядом со мной тебе придется привыкнуть к тому, что ты в центре внимания. — Ты в центре внимания. — Как мало ты знаешь об альфах и их спутницах, Мишель, — покачал головой он. — Возьму дополнительный курс по вервольфам, когда вернусь в КИУ, — проворчала я. — Это можно устроить. Твое обучение. С оговоркой, что это не помешает контракту. Что еще? Что насчет сексуальных предпочтений? Как хорошо, что я не жевала, иначе бы мне грозило поперхнуться второй раз. Я же просто покраснела. Вся. — А что с ними? — Тебя все устраивает в контракте? — Это обязательно обсуждать сейчас? Снова эта вспорхнувшая бровь и вызов во взгляде. — А когда еще это обсуждать? Он хочет меня смутить. Что ж, ничего у него не получится! — Хорошо. — Я прокашлялась и предложила: — Я против анального секса. — Что, даже не попробуешь? — Нет, — мотнула я головой. — Это для меня противоестественно. — А все остальное? — кажется, его это забавляет, потому что уголки губ Экрота подрагивают. — Минет? Встанешь для меня на колени, Мишель? Я растерянно моргаю. — Вообще или сейчас? — Сейчас, — он снова бросает мне вызов, а в меня словно бесы вселяются! Забыв про туфли, я поднимаюсь только для того, чтобы обойти стол, а затем опуститься на мягкий ковер у его ног. С этого ракурса Экрот еще более огромный и одуряюще пахнет. У меня от одного этого мужского жгучего аромата тяжелеет грудь. Я хочу этого или хочу доказать ему, что я не слабая и слов на ветер не бросаю. От него зависит, получу ли я желаемое, но я сейчас не думаю о цели. Она крутится фоном в моей голове. Я готова на все. И мои пальцы даже не дрожат, когда я тянусь к его бедрам. Анхель Экрот Мишель Монро — помимо того, что она заноза в заднице и ходячая неприятность, еще и сплошное противоречие. Все-таки рыжие реально ведьмы, а рыжие имани — вдвойне. Как можно обладать рыжими волосами и невинной внешностью, быть невинной, а на колени передо мной опуститься настолько распутно, как будто только и делаешь, что сосешь? Не просто сосешь, как будто это твое любимое хобби? Впрочем, кое-что ее все-таки выдает: дрожащие ресницы. Не то чтобы она пыталась зарыдать над моим членом (признаюсь, это было бы весьма оригинально), но Мишель явно волнуется. Это очевидно ровно настолько же, насколько то, что я буду у нее первым во всех смыслах. Первым буду иметь ее девственный рот. Это возбуждает неимоверно, пожалуй, даже сильнее, чем аромат имани, а может быть, все вместе ударяет по сознанию, по всем инстинктам, трансформируясь в древнее первобытное желание обладать: той, что принадлежит тебе по праву. Несмотря на то, что мы не подписали контракт, Мишель уже моя, и любой альфа, как и любой рядовой вервольф вряд ли бы понял, с какой радости она до сих пор не оттрахана во все дыры. «Я против анального секса». Это мы еще посмотрим, радость моя. Все мысли улетучиваются из головы, когда она высвобождает налитой, стоящий как башня моей высотки член и легко касается его пальцами. В ее глазах, как и в ее запахе — возбуждение пополам со страхом, она словно пытается понять, как он вообще поместится в ней. Может быть, Эффи была права по поводу моего эго, но я совершенно не стесняюсь считать себя совершенным. Не идеалом, но совершенным. Там, внизу, в том числе. — Тебе помочь? — спрашиваю я, выводя Мишель из оцепенения. — Хочешь сам себе пососать? На язычок ей лучше не попадаться. Фигурально выражаясь. Что же касается прямого его применения, это мы сейчас проверим. — Какие еще мысли роятся в этой хорошенькой голове? — интересуюсь я, с нажимом проводя пальцами по ее губам. Мишель не разочаровывает и приоткрывает рот, позволяя моим пальцам пройтись по ее ровным белоснежным зубам. А после она размыкает и их, касаясь кончиком языка моих пальцев, и меня словно прошивает током. Чувство такое, что я схватился за оголенный провод, и меня всего перетряхнуло, а все инстинкты обострились настолько, что мир обрел гораздо более четкие грани и яркие краски. Мишель же отводит мою руку в сторону и накрывает губами головку, слизывая выступившую на ней смазку. Что я там говорил про оголенный провод? Сейчас оголенный провод — это я. Скольжение ее языка по твердому стволу взрывается во всем моем теле тысячами разлетевшихся на осколки огненных снарядов. Я чувствую себя так, словно это первый, мать его, минет в моей жизни, а уж когда она накрывает член губами, пытаясь взять его в себя по максимуму… Перед глазами темнеет, хотя мгновением раньше золотой час заката рассыпал по столовой свой свет ярче дневного стократ. От ее запаха мой волк дуреет, от ее действий дурею я. Если сдуреем мы оба, ничем хорошим это не кончится. Я это прекрасно понимаю, но остановить ее сейчас выше моих сил. Мне стоит невероятных усилий сдержать себя, чтобы не сгрести полыхающие красным золотом волосы в ладонь и не насадить ее на себя. Особенно когда я понимаю, что она возбуждается вместе со мной. Ее запах меняется, становясь еще более острым — на каждом движении губ, а ее соски становятся такими твердыми, что по ощущениям сейчас проткнут платье. Поддавшись искушению, я чуть подаюсь вперед и щипаю ее за торчащую под платьем горошину. От неожиданности Мишель вскрикивает, и это с моим членом во рту. От вибрации в ее горле по стволу прокатывается какая-то особая волна удовольствия. Она смотрит на меня сердито, а потом медленно выпускает мой член изо рта: — Тебе нечем руки занять, да, Анхель? Еще и облизывается при этом! — Поверь мне, для тебя гораздо лучше, если мои руки будут заняты твоими сиськами. Желание взять ее за волосы становится осязаемым почти физически, и Мишель, кажется, чувствует это. Потому что с таким же сердитым видом снова берет его в рот и плотнее сжимает губы. Она не цепляет меня зубами, как некоторые неопытные девицы, но именно ее ласка после кажущегося прохладным воздуха выходит особенно острой. Она действует неумело, но от ее неумения почему-то не становится хуже. Напротив: у нее не получается взять его в рот хотя бы наполовину, но чувство такое, будто она приняла член в себя целиком. От одной этой картины становится жарко настолько, что я окончательно перестаю себя контролировать. Кладу ладонь ей на затылок, стягивая волосы в горсть, с силой направляя на себя, насаживая, чувствуя, как от дрожи в ее горле по члену идет пульсирующая вибрация. Ее горло обхватывает так плотно, а в широко распахнутых глазах полыхает такой ответ, что мне кажется, я не продержусь и пары движений. На самом деле мне кажется. Трахать ее маленький симпатичный рот — какой-то особый сорт запретного удовольствия. Мишель запускает руку себе между ног, а я свободной тяну вниз бретельку ее платья и сжимаю сосок. Несколько мгновений жестких ласк оказывается достаточно для того, чтобы она кончила. От ее прошедшегося по моему пульсирующему уже стволу стона я присоединяюсь к ней раньше, чем успеваю это осознать. Изливаясь прямо в нее, я на миг теряю связь с реальностью, а когда прихожу в себя, она по-прежнему сидит передо мной на коленях. Ее рот блестит от слюны и от моей спермы, на щеках — потеки от слез, все-таки в конце я слишком увлекся. — Платочка не найдется? — хрипло говорит она, и, когда я протягиваю ей платок, машет рукой. — Хорошо, что я не накрасилась. — Да, иначе бы мой член сейчас напоминал крипового клоуна. Мишель сначала хмурится, будто пытается осознать, что я только что сказал, а потом… потом закрывает глаза и хохочет. До слез, и на этот раз их гораздо больше, чем когда я трахал ее в рот. Застегнув брюки, я подхватываю ее, усаживаю к себе на колени и накрываю ставшие еще более пухлыми губы своими. Она дергается, но я держу крепко, вылизывая ее рот, чувствуя на ней свой вкус. — Эй, — она все-таки отстраняется, упираясь ладонями мне в грудь, — мы еще не подписали контракт… — Только что подписали, — рычу я, подхватывая ее под бедра. Половина ужина оказывается на полу, а Мишель — распластанная подо мной на столе. — На тебе мой запах, на тебе моя метка. Ты моя по волчьим законам. На целый год, и я буду делать с тобой все, что я захочу. Привыкай. Мишель Монро В моей голове словно туман от пережитого оргазма, тело все еще подрагивает и, в общем-то, не против повторения. Я столько лет отказывала себе в сексе, что сейчас, кажется, до него дорвалась. Только минет для Анхеля Экрота — это даже не секс, так, прелюдия. Он, видите ли, меня уже пометил! А я проглотила его сперму и даже не поморщилась. Почему я раньше считала, что будет противно? Не было. Я балдела даже тогда, когда он жестко имел мой рот, а теперь собирался поиметь меня. Раньше эта мысль меня бы ужаснула. Трахнуться с первым попавшемся вервольфом на столе, с которого только что улетели закуски. Ладно, Экрот был не первым попавшимся, за всю взрослую часть моей жизни, он был первым, кто меня по-настоящему завел! Но пережить свой первый раз вот так: быстро и почти без прелюдии? Быть насаженной на его огромный ствол, который уже сегодня побывал у меня во рту… Сегодня, сейчас, эта идея привела меня в какой-то дикий ненормальный и абсолютно животный восторг. Если меня и могло что-то напугать, так это утекающий сквозь пальцы контроль. Рядом с этим альфой я превращалась в какую-то самку, все человеческое и разумное меня оставляло. — Нет, — тихо выдохнула я и попыталась его оттолкнуть, свести ноги. Это словно была моя битва с самой собой. — Дело не в контракте. Я не идиотка, чтобы не понимать, что Экрот не из тех, кто бросает слова на ветер и обманывает дурочек-имани, лишая их девственности и выставляя за дверь. К тому же, я видела, как сильно он дуреет от меня. Да что там видела! Все прекрасно чувствовала: он снова был в полной боевой готовности, словно между нами только что не было разделенного на двоих оргазма. Я не знала, когда ему надоем, но он точно выжмет из меня и из этого года максимум. У меня даже сомнений не возникало на этот счет. Ткань платья обманчиво медленно поползла вверх, обнажая мои бедра, позволяя прохладе кондиционированного воздуха гулять по коже. И на контрасте прикосновение пальцев к моим набухшим от возбуждения лепесткам подбросило меня вверх. — А в чем? — спросил он, прикусывая мочку моего уха. — Ты меня хочешь. Он проник в меня двумя пальцами на всю длину, большим массируя клитор, и мои мысли снова растеклись словно желе. — Это не я тебя хочу. Это все антиген в моей крови. Может, это не лучшая идея — говорить такое своему деловому партнеру и вообще мужчине в принципе. Вроде, это не я тебя хочу, это у меня гормоны шалят. Мы все-таки еще не подписали контракт. Но вместо того, чтобы возмутиться, Экрот искренне рассмеялся. — То есть, столкнувшись сегодня в КИУ с Хантером, ты тоже захотела, чтобы он сделал так? Он принялся трахать меня пальцами, отчего во мне на миг кончилось дыхание: настолько это было остро. Настолько чувственно, что я вся сжалась от подступающих волн наслаждения. И разочарованно захныкала, когда Анхель замедлил темп и немного сменил угол. — Отвечай, — приказал он мне в губы. Я имя родное забыла, поэтому сейчас с трудом вспомнила, о чем он спрашивал. — Нет, — ответила возмущенно. — Он же мне в отцы годится! Глаза Экрота сверкнули синевой. — По нему вся женская часть универа сохнет. — Точно не я. — Что и требовалось доказать, — хмыкнул альфа. — Дело не в антигене. Никто другой не сможет утолить твою жажду, Рыжая. Только я. Беса с два я признаюсь ему в этом, но это чистая правда! Я могла попросить его сделать это в кровати, но в какой-то момент поняла, что мне плевать. Я хочу, чтобы вместо его пальцев в меня входил его член. Я хочу стонать под ним громко. Чтобы он вбивался в меня. Единственное, что… — Нам нужна защита, — выдохнула я, глядя ему в глаза. — Ты альфа, я имани… Ну ты понимаешь. — Совсем не можешь голову выключить. Да, Рыжая? На столе рядом со мной с шелестом скользнули несколько квадратиков с презервативами. П-предусмотрительный. Я поняла, что у меня больше нет аргументов. Какие аргументы, когда я сама готова его трахнуть! Только бы снова почувствовать это нереальное наслаждение. Поэтому я шире развела бедра, еще больше раскрываясь для него и закинула руки ему на шею. — Это да, Мишель? — хрипло прорычал он мне в губы. — Да, — ответила я, понимая, что обратной дороги нет. Сейчас мы… — Анхель! Кажется, мы с Экротом вздрогнули одновременно. А затем я сильнее запрокинула голову и увидела «перевернутую» стройную блондинку с длинными, искусно уложенными волосами, с идеальным макияжем, в алом нижнем белье и на высоченных шпильках. Конечно, она не была перевернутой, я просто ее так видела. А вот шокированной и рассерженной вполне. Незнакомка шагнула вперед, впиваясь в меня взглядом и возмущенно поинтересовалась: — Почему на ней мое платье? Ее… платье?! Ну охренеть. Правда. Я оттолкнула Экрота так резво, что он, залипший на блондинкины сиськи, отступил на несколько шагов. Я же вскочила со стола, оказавшись в гораздо более выгодном положении (вертикальном). — Видимо, служба доставки перепутала, — сообщила я ошалевшей девице, которая пожирала меня глазами, видимо, оценивая степень конкурентоспособности. Я завела руки за спину и дернула скрытую молнию, которая легко поддалась. Платье серебристой лужицей стекло к моим ногам. Из которой я вышагнула, всей кожей ощущая яростный горячий взгляд Экрота. Да чтоб у тебя член отсох! — Секс втроем я тоже не приемлю, можешь сразу вычеркивать, — сообщила я ему и прошла мимо окончательно охреневшей блондинки, совершенно не стесняясь собственной наготы. Хотя чего мне в принципе стесняться? У нее вся та же комплектация, что и у меня, Экроту я вообще отсосала. Пф. Я держала плечи широко расправленными, а спину прямой до тех пор, пока не скрылась за дверями собственной комнаты, и вот там… мне до ужаса захотелось бросаться вещами, а Экроту вообще постучать по голове. Каблуком туфельки. Он собирался нас двоих трахнуть? И для остроты ощущений нацепил на меня ее платье?! Р-р-р-р! Чтобы не устроить представление в стиле «истеричка обыкновенная», я пошла в душ. Все тело до сих пор горело, как в лихорадке, а кожа казалась болезненно-чувствительной. Если бы мой организм мог говорить, он бы выдал что-то в стиле: «Надо было соглашаться на секс втроем, дура!» — и я сделала воду похолоднее. Сжала зубы и зашипела, потому что показалось, что от меня сейчас пойдет дымок. А когда представила, чем там занимается эта владелица платья с Экротом, зашипела еще громче. Нет, я правда думала, что Экрот будет довольствоваться мной? А он правда думал, что я буду это все терпеть? «Будешь, — подсказал внутренний голос, — у вас с ним не романтические, а договорные отношения». Да нет у нас с ним никаких отношений! Я раздраженно ударила растопыренной ладонью по мощным струям «тропического душа», но добилась только того, что забрызгала противоположную стену. Значит, так, Мишель. Тебя не должно волновать, с кем трахается этот блохастый! Вервольфы венерическими заболеваниями не болеют, а остальное тебя волновать не должно. Пусть хоть оргии устраивает, главное, чтобы не заставлял меня на это смотреть. Так я себя уговаривала все то время, что стояла под душем. Пока тягучий жаркий комок, собравшийся в самом низу моего живота, не расплавился и не покинул тело вместе с напряженной, почти болезненной чувствительностью груди. Вот и хорошо, вот и ладненько. Когда я выходила из душа, я стучала зубами от холода. Мне пришлось сначала растирать себя полотенцем, буквально докрасна. А затем заворачиваться в халат и лезть под одеяло. Вроде как я должна была остыть и успокоиться, но почему-то никак не могла перестать представлять Экрота на столе, задницей кверху, с торчащим из нее свернутым в трубочку распечатанным договором. «Встанешь для меня на колени, Мишель?» — Р-р-р-р-р! — теперь уже из моего горла вырвалось натуральное рычание. Разозлившись, я вылетела из кровати, быстро переоделась в свой походный наряд. Да, я помнила, что сказала Экроту, что я буду его слушаться, и все такое, но… но сейчас мне жизненно необходимо было прогуляться! К тому же, сбегать я больше не собиралась, пусть выдаст мне уже, наконец, пропуск и, если хочет меня охранять, телохранителя! Я вернулась в гостиную, но вместо Экрота и его пассии обнаружила только разбросанный по полу ужин и свое платье. То есть ее! Тьфу! Подавив желание разорвать ни в чем не повинное платье на части, я поняла, что из дома мне сегодня не выбраться. Они уехали, непонятно куда, непонятно насколько, а я тут застряла! Если можно застрять в пентхаусе, конечно… Глубоко вздохнув, я вернулась к себе и вышла к бассейну. Сейчас по поверхности воды бежала легкая рябь от ветра, и я уселась в шезлонг. Один год, Мишель. Это всего лишь один год, напомнила я себе. На соседнем шезлонге лежал плед, его я на себя и накинула. Облака, гонимые ветром, двигались быстро, смазывая с неба яркие-краски и оставляя темные мазки. Глядя, как с небес на город спускается ночь, и Крайтон расцветает бриллиантами огней, я закрыла глаза и сама не заметила, как провалилась в сон.