Глава 24

Кристина

– Чёртов клоун, – процедил Ард, швырнув папку на стол. – Решил поставить эффектную точку, сукин сын. Я убью его. Из-под земли достану и убью.

– Хватит, Ард! – прикрикнула я.

Его бестолковые угрозы действовали мне на нервы. Только что он показал мне лежащие в папке бумаге. Бумаги, по которым Алиса по достижении двадцати одного года вступала в права наследования всем, что было у Дмитрия. За исключением его бизнеса. Вместо бизнеса был банковский счёт, распоряжаться которым в разумных пределах я могла, пока дочь не достигнет обозначенного возраста. Ничего не понимая, я несколько раз прочитала документы. На какой из них Рихард выхватил у меня папку – Бог знает. Теперь он, грознее самого Зевса громовержца, расхаживал по кухне. Пяти его широченных шагов было достаточно, чтобы измерить её от стенки до стенки.

– Моей дочери ничего от этого ублюдка не нужно, – прорычал он. – Я свяжусь с его адвокатом…

– А вот это решит она сама, – я опять взяла папку. Открыла.

Рихард всегда был рациональным. Но это были самая примитивная ревность и чувство собственничества. Он даже не пытался завуалировать их.

– С адвокатом Афанасьева мы будем разговаривать вместе, Рихард, – твёрдо сказала я. – И никаких действий у меня за спиной, понятно тебе?

Его губы сжались в линию. По скулам гуляли желваки, вены вздулись. Верхняя губа его дёрнулась, ругательства были грязными до такой степени, что резануло уши.

– Алиса – моя дочь, – рявкнул он. – Моя! И я сам дам ей всё, что нужно!

– Дашь! Но это, – ударила по папке ладонью, – её. И не тебе решать, как поступать.

– Ещё недавно ты ненавидела его, а сейчас… – Ард презрительно усмехнулся. Жёсткие черты лица исказило отвращение.

Прошёлся по мне взглядом, от которого я должна была почувствовать себя продажной девкой. Но продажной девкой я себя не почувствовала. Напротив, сильнее уверилась, что делаю всё правильно.

– Когда ты придёшь в себя и сможешь думать головой, а не тем, чем ты думаешь сейчас, мы об этом поговорим.

Папку я забирать не стала. Не стала даже завязывать ленты. При всём своём темпераменте Рихард не станет уничтожать бумаги. Да и толку от этого? Встреча с поверенным бывшего мужа теперь была для меня вопросом времени. Осознанность ко мне ещё не пришла. Но интуиция говорила, что Дмитрий сделал именно то, что сделал. На этот раз никаких игр. Зачем? Это я надеялась узнать в ближайшие минуты.

– Ой! – одновременно со звоном донеслось из комнаты. – Ма-а-ам!

– Иди, – нарушила я повисшее молчание. – Притащил ей это чудовище, теперь развлекайся.

Его губы сжались плотнее. Гневно глянув на меня напоследок, Ард скрылся в коридоре.

Я присела на табуретку и вытащила из кармана так и не прочитанное письмо.

Конверт был тёмно-синим, а буква «К» чёрной, выведенной уверенно, даже жёстко. Какое-то время я так и сидела, не распечатывая его. Появилось чёткое понимание, что это последняя наша встреча с бывшим мужем. Пусть и такая странная.

– Но я не хотела, чтобы он… – донеслось из комнаты.

– А зачем кидала сюда?

Два родных голоса. Два сердца, в унисон с которыми билось моё собственное. Без которых моё уже не могло биться.

Медленно я надорвала бумагу и, вытащив листок, развернула его. Ожидала увидеть длинное письмо, но на бумаге было всего несколько строк.

«Когда я сказал тебе, что у меня, в отличии от Агатова, нет слабостей, я соврал. Моя слабость ты, Крис. Ты была ею с того самого момента, как я увидел тебя. Наверное, было бы правильно прикончить тебя. Но знаешь, что я понял? Любить тебя проще, чем ненавидеть. Отпустить тебя проще, чем жить и знать, что тебя нет.

У твоей дочери дрянной характер. Есть в кого. Но теперь это уже не мои проблемы. Но Алиса всегда будет и моей дочерью, Крис. Даже если это не так.

Сожги это письмо. Не стоит хранить послания с того света. На этом наша с тобой история закончилась. Не оглядывайся назад. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Меня ты больше не увидишь.

Будь счастлива».

Я прочитала письмо только один раз. Дважды – лишь последнюю строчку, а потом встала и, положив конверт вместе с покрытым словами листом в глубокий салатник, чиркнула спичкой. Пламя опалило бумагу по краю. Они медленно загибались, чернели и превращались в пепел, а огонь продолжал облизываться. Вечно голодный, он глотал букву за буквой, строчку за строчкой.

– Чем воняет? – появился в кухне Ард.

Вслед за ним, топая, влетела Алиса.

– Чем воняет?! – громко спросила она.

Ещё через мгновение за ними влетел рыжий котёнок. Свесил огромную голову, принюхался и громко мяукнул.

– Прошлым, – посмотрела на него, на дочь и остановила взгляд на Арде.

Он нахмурил брови. Бумага продолжала тлеть. Пепел осыпался, покрывая серым минувшие разочарования. Я потянулась и, приблизившись к Арду, положила ладони ему на грудь. Закрыла глаза и потёрлась носом о его рубашку. Посмотрела снизу-вверх.

– Дым прошлого, Рихард. Скоро рассеется.

Он нахмурился ещё сильнее. Я качнула головой.

– Я же говорила тебе, что он – прошлое. Настоящее – ты. Вечное настоящее. Каждый миг настоящего.

– А я? – подала голос Алиса.

Я засмеялась. Ард подхватил её, поднял так, что она оказалась выше меня.

– Что ты? Ты – наша Лисичка, – взгляд на Арда, улыбка. – Богатая, между прочим, Лисичка.

Энергии в Алисе было столько, что порой это вызывало у меня недоумение. Раньше, когда мы выбирались в парк с детским городком, она могла играть с ребятами по несколько часов подряд, а потом ещё носиться дома. Укладывая её, я думала, что на следующий день она не встанет. Но нет. На следующий день она была готова к новым свершениям с ничуть не меньшим энтузиазмом.

Глядя, как она возится на паласе с котёнком. Я в который раз диву давалась. Вначале прогулка с Димой, потом часовая беготня по квартире с криками и топотом. И это при всём том, что в саду она сегодня не спала.

– Р-р-р, – встав на коленки, дочь опёрлась на локти и поползла к начавшему сдавать позиции Баклану. Дурацкое имя, но что ещё можно было ожидать от Рихарда?

Я была не в настроении возносить его заслуги. Даже мысли звучали с саркастическим оттенком.

– Алис, оставь его в покое, – вступилась я за бедного кота. – Он выдохся. Ему спать пора. Тебе, между прочим, тоже.

Почувствовав защиту, Баклан потёрся о мои ноги. Алиса так и осталась стоять с поднятым кверху задом посреди комнаты. Котёнка её попытки изобразить четвероногую не впечатлили. Запрыгнув на постель, он примял лапками плед и плюхнулся на бок. Дочь подобрала под себя ноги.

– Пойдём, – подала я ей раскрытую ладонь и помогла встать.

Она зевнула. Только минуту назад энергия била из неё фонтаном, а теперь резко кончилась, хотя сонной Алиса всё ещё не выглядела.

– А потом можно будет ещё поиграть? – она покорно пошла за мной.

– Потом. Когда и ты, и твой друг отдохнёте.

– А где дядя Ард?

Вытянув шею, Алиса заглянула в кухню. Обернулась и попыталась рассмотреть, что делается в нашей с ней комнате. Вывернулась она при этом так, что чуть не врезалась в угол. Я одёрнула её и подтолкнула к ванной.

Рихард упорно меня не замечал. Последние полчаса он упрямо делал вид, что смертельно занят. Может быть, он и был занят, но не до такой степени, чтобы нарычать на меня сквозь зубы, когда я позвала его пить чай. Всё пошло не так, как того хотел он. Это было ему не по нраву. Привыкший устанавливать правила, здесь он вынужден был принять то, что есть.

Помогая дочери раздеться, я снова и снова думала, правильно ли поступаю. И понимала – правильно.

Но для злости у Арда была ещё одна причина. Письмо. Я так и не сказала Рихарду, что в нём было. Да и говорить-то было нечего. Вода закружила пепел, когда я сполоснула миску и смыла его. Вместе с пеплом исчезло чувство вины. Осталось только лёгкое сожаление о том, что когда-то я оказалась слишком глупой для того, чтобы поговорить с Ардом. Но тогда я была совсем девчонкой. Если кто и имел право судить меня за глупость, так это я сама. Разве что ещё Дима. Но его больше нет. Ни для меня, ни для кого-либо ещё.

– Дядя Ард опять уедет? – когда я зашла с Алисой в кабинку и закрыла дверцу, задрала дочь голову.

– Нет, – включила воду.

Дочь поёжилась, хоть вода и была тёплой.

Я положила душ на дно. Присела перед Алисой.

– Посмотри на меня, – попросила её тихо. Она повернулась. Уже не такая резвая и внимательная, как час назад. Устала.

– Рихард не уедет, Алиса. Он будет теперь с нами. И ты… если когда-нибудь ты захочешь назвать его папой, не бойся. Ладно?

Она кивнула. Очень серьёзно. То ли усталость накрыла её так сильно и резко, то ли что ещё, про Диму она ничего не сказала. Послушная, притихшая смирно стояла, пока я вспенивала пахнущий клубничной жвачкой гель для душа, пока смывала пену с её плеч. Закончив, я завернула её в огромное полотенце. Она потёрла сонные глаза кулаками и пролепетала, что хочет ещё поиграть с котиком.

– Поиграешь, – промокнула волнистые волосы. – И с котиком, и с тигрёнком, и с зайкой. Только немножко поспишь вначале. Они тоже поспят. А потом поиграете.

– Не хочу спать, – начала капризничать она.

– Да-да, – так и подняла её на руки, замотанную в полотенце. – Конечно, не хочешь. Разве я говорила, что ты хочешь спать?

Дочь заканючила. Настроение у неё стремительно портилось. Я придержала её за плечи и боком внесла в спальню. Рихард сидел на постели с закрытой чёрной папкой в руках и думал о чём-то своём. Дел у него по горло, как же. В этой схватке Афанасьев одержал безоговорочную победу. Только Рихард, судя по всему, забыл о главном.

– Война окончена, Ард, – остановившись напротив него, сказала я негромко. – Не сражение, война. Я с тобой. Мы с тобой, – посмотрела ему в глаза. – Тебе этого мало?

Посадила Алису на постель и, вытащив из комода её ночнушку, стала переодевать.

Рихард всё молчал. Смотрел, как я откидываю одеяло, как помогаю Алисе улечься.

– Так мало, Ард? – погладила дочь по голове. Снова встретилась с ним взглядом. – Если мало, уложи свою дочь спать. Только когда будешь укладывать, не забывай думать о том, что это твоя дочь. Что у тебя есть дочь, а у него нет. Может, тебе тогда наконец полегчает. А то у меня чувство, что тебя больше всего расстраивает, что у Димы яйца в какой-то момент оказались круче, чем у тебя. Но такое тоже случается.

Я хотела было уйти, чтобы привести в порядок ванную, но вслед мне полетел вопрос:

– Мам, а что такое, когда яйца круче? Это когда они не всмятку?

– Пусть тебе дядя Ард расскажет, милая, – сказала ей и грозно посмотрела на Рихарда. – У него это получится лучше.

Откинув волосы за спину, я вышла в коридор. Как-то само собой заглянула в другую комнату и глянула на постель. Рыжий котёнок лежал на том же месте. Из угла комнаты на меня надменно-снисходительным взглядом смотрел тигр. Я поглубже вдохнула. Сделала шаг назад и налетела на Арда.

– Она попросила тёплого молока, – опередил он мой вопрос.

Наверное, я должна была броситься в кухню. Но я не сделала этого.

– Так иди и погрей его, Рихард. Всё, что смог дать ей Дима – деньги. А ты можешь дать ей стакан тёплого молока на ночь. Чувствуешь разницу? Если нет, постарайся почувствовать.

Я высвободилась из его рук и быстро прошла в ванную. Только там, затворив дверь, обессиленно выдохнула.

В чём разница между огромными деньгами и стаканом тёплого молока? Для меня, для Рихарда? А для пятилетнего ребёнка? И кто мыслит глубже? С расстояния я посмотрела на своё отражение в мутном, забрызганном зеркале над раковиной. Дотронулась до правой кисти, потом до цепочки с кулончиком.

Стакан молока был в настоящем, у него было будущее и возможность исправлять ошибки. Что было у завещания? Ничего. Только оно само и не более.