Глава 17

Дуняша лежала, глядя на мужчину, уснувшего рядом.

Ирбис спал. Развитая грудная клетка размеренно поднималась и опадала. Черты лица стали немного мягче от того, что Георгий не хмурился.

А Дуня боялась пошевелиться, чтобы не разбудить Гошу. Понимала, как важен сон для него. Да и самой бы не помешало отдохнуть, но уснуть Дуня не могла.

Ее волновало все: звонки отца, его угрозы, опасность, нависшая над Ирбисом, да и темные следы-отметины на его ребрах не давали Дуне покоя.

В первую секунду, когда увидела багровые синяки, Дуня разрыдалась.

– Ты чего? Забей! – пробормотал тогда Ирбис, а Дуняша не смогла, как он выразился, «забить».

Да и как «забить», если под ее пальцами синяки наливались темным и, кажется, расползались все больше. Дуняше не доводилось ранее видеть подобные раны, но здесь не нужен опыт, чтобы понять: это следы от выстрелов. Чуть выше, и …

Дуня вздохнула. Едва ощутимо коснулась кончиками пальцев той самой раны, которую помогала обрабатывать собственноручно. Сколько боли может вынести человек? А если этот человек – Ирбис?

Дуня не хотела бы узнать ответ. Ей хватало и того, что видели ее глаза. Темные пятна на торсе и пулевое ранение.

Он все-таки проснулся. Она ощутила, как напряглись мышцы на груди, где порхали ее пальцы. И рука крепче сжалась на ее плечах в объятии.

В приглушенном полумраке Дуня могла рассмотреть многое, даже то, как менялся цвет глаз Ирбиса.

– Это он? Мой отец? Из-за него все? – негромко шепнула Дуня. Да, она не имела права влезать в дела Георгия, не имела права требовать и ждать ответов, но не могла не спросить.

– Пустое это, Дуняша, спи, – пробормотал Георгий.

– Пустое? Тебя ранили, Гоша! Еще прошлая рана не зажила, а ты уже с новой! – чуть громче, не выдержала Дуня и вдруг села на постели, отвернулась.

Дуня понимала, что нервы сдали, и ведет она себя, как девчонка. Но только ярким светилась в голове одна лишь мысль: Ирбис настолько дорог ей, что не может она без слез смотреть на его синяки, ссадины и раны.

– Скоро все закончится, слово даю, Дуняша, – негромко пробормотал Георгий и сел, попытался ухватить девушку за ладонь, но Дуня выскользнула из постели.

– Ты с моим отцом воюешь, я же не дурочка, понимаю все, – всхлипнула Дуня, пятясь назад, к ванной, – он очень подлый человек!

– Дуня! – громче позвал Георгий.

– Ты не понимаешь! Он же специально это все! Чтобы я с тобой… меня к тебе… а теперь я…, – всхлипнула Дуня и торопливо закрыла за собой дверь.

Прохладная плитка на стенах немного остудила пыл, когда девушка прижалась к ней лицом. Дуня поняла, что слезы только сильнее заструились по щекам.

Она ведь понимала, что Ирбис не станет использовать подлые приемчики, а вот отец…

– Дуняша, открой дверь, или вышибу, – спокойный голос проник в сознание девушки.

Первая мысль была – не послушаться. А потом Дуня представила, как Ирбис наваливается раненым плечом на прочную преграду. Вынесет же, раз пообещал.

Дуня провернула защелку. На пороге стоял Георгий. Удивительно прекрасный в своей наготе. Возбужденный, да. Но совсем не мощное тело завладело вниманием Дуняши. Пусть она и ощутила искорки нараставшего желания.

Дуню привлек взгляд Ирбиса. Обманчиво спокойный, обволакивающий.

– Ты не договорила, – тихо произнес Георгий, – а теперь ты… «что»?

– А теперь я просто не знаю, как уйти, – потерянно прошептала Дуня, опустив голову. Волосы закрывали лицо, но Дуне и этого показалось мало, поднесла ладони к пылающим и мокрым от слез щекам.

Яркий свет внезапно зажегся и ослепил девушку. И не только свет, яростный взгляд потемневших глаз обжег Дуняшу еще сильнее. Полыхнул так, что девушка едва не упала.

– Собирайся. У тебя пять минут, – отчеканил Ирбис и развернулся.

Дуняша с тоской смотрела на широкую спину, скрывшуюся в гардеробной.

– Время, Дуняша! – рявкнул Ирбис, а Дуня засуетилась, увидев, как Георгий надевает обычный свитер и джинсы.

Уже? Выходит, то самое время наступило именно сейчас? Ей пора домой…

Дуня поджала губы, пальцы немного тряслись, но девушке удалось кое-как одеться. Хорошо, что Дуня выбрала собственную одежду, а не то, что купил для нее Георгий.

Дуня уговаривала себя не плакать. Потом, будет время и для слез. А пока что нужно делать так, как велит Ирбис. Он ведь ничего ей не обещал. Абсолютно ничего.

А она сама виновата. Полезла к нему с расспросами, с чувствами своими, со страхами.

В последний раз Дуня бросила жадный взгляд на разворошенную постель. Именно здесь Дуне было хорошо с Гошей, здесь он был родным, невероятно заботливым, чутким… любимым.

Дуня не стала собирать растрепанные волосы. Да и зачем? Раз уж она стала неинтересна Ирбису, все остальное вмиг утратило значение.

Они спустились со второго этажа. Первым на пути встретился Вадим.

– Ключи от тачки дай, – негромко рыкнул Ирбис.

– Ребята готовы, – отчитался охранник.

– Пусть ждут здесь, – отмахнулся Георгий, – твоя тачка где?

– Георгий Матвеевич, не положено же, – попытался возразить Вадим, но выудил ключи из кармана пиджака, – Воронков меня прихлопнет.

– Мы ему не скажем, – хмыкнул Ирбис и повел Дуню не через главный выход, а через боковой. Дуня уже знала, что через эту дверь можно попасть в гараж.

Оказавшись в полной темноте просторного помещения, Дуня удивлялась все больше. Потому Георгий повел ее не к одной из крутых машин, а к неприметному автомобилю с тонированными стеклами и несколькими царапинами и вмятинами. Было видно, что транспорт самый обычный. На таком вполне мог бы ездить рядовой рабочий завода, служащий офиса. Но уж точно не Ирбис.

А тем временем Георгий придержал для нее переднюю пассажирскую дверь.

– Дуняша, время! – поторопил мужчина.

Дуняша с сожалением и тоской оглянулась. Широкая дверь, ведущая в особняк, была закрыта, словно подсказывала девушке, что и эта страница в ее жизни закрывается.

Дуня, пристегнувшись, смотрела прямо перед собой. Машину Вадима пропустили без вопросов. А после, оказавшись на трассе, девушка невидящим взглядом следила за пролетавшим за темным стеклом пейзажем. Ночь сменялась рассветом, а Дуня даже боялась спросить, к чему такая спешка. Она ведь могла бы утром, после завтрака… и даже с Маргаритой Павловной не попрощалась… Жаль.

И Аня! Аня ведь все еще в доме!

– Анюта! – воскликнула Дуня.

– Спит, не переживай. Все спят, кроме твоих тараканов, Дуняша, – как-то странно усмехнулся Ирбис и вновь замолчал.

Дуня если и хотела получить пояснения, промолчала. Не расскажет ведь Ирбис ничего. В этом Дуня не сомневалась.

Спустя час, когда девушка успела задремать, Гоша разбудил ее. Сонно моргая, Дуня поняла, что машина припаркована перед жилым комплексом.

– Приехали, – коротко сообщил Ирбис, вышел из салона и придержал дверь для Дуни.

Девушка интуитивно ухватилась пальцами за протянутую крепкую ладонь. А как только оказалась на улице, мужчина так и не выпустил ее руки. Держал, переплетя пальцы крепко, намертво.

И вот уже целый рой вопросов вертелся в мыслях Евдокии Андреевны. И этих вопросов становилось все больше, когда Дуня и Ирбис, в полном молчании, поднимались в лифте.

– Где мы? – негромко спросила Дуня, когда Ирбис подвел ее к металлической двери одной из квартир.

Георгий не ответил, лишь усмехнулся, зато дверь квартиры распахнулась и на пороге замер незнакомый Дуне мужчина, в домашнем халате.

– Георгий Матвеевич, признаться, несколько удивлен…, – заговорил мужчина, но шире, приглашая, распахнул входную дверь.

– Времена нынче неспокойные, потому без приглашения, – усмехнулся Ирбис.

– А мы всегда рады, Георгий Матвеевич, в любое время дня и ночи, – почтительно произнес незнакомец.

Ирбис хмыкнул. А Дуня молчала. Зато ей стало тепло от того, как Гоша указательным пальцем почесал свою бровь, не выпустив руки Дуни. Забавно получилось, но именно этот жест привлек внимание незнакомца.

– Чем скромный чиновник может быть полезен в пять утра, Георгий Матвеевич? – очнулся незнакомец.

И вот здесь Георгий поверг Дуняшу в шок. Не иначе. Медленно потянувшись к заднему карману джинсов, Ирбис вынул что-то и протянул скромному чиновнику.

Паспорта! Дуня только сейчас поняла, что именно протянул Гоша незнакомцу.

– Помудри побыстрому, – распорядился Ирбис. – За готовыми заскочат парни. А пока задвинь нам речь, что ли. Ну, как там принято. В горе, и в радости. И все такое.

Дуня хлопнула ресницами. Не хотела ведь ничего говорить, но любопытство взяло верх.

– Гоша? Что происходит? – очень тихо, чтобы слышал только Ирбис, произнесла Дуня.

– Женимся, Дуняша, – так же тихо прошептал Георгий, и пока чиновник что-то искал в шкафу с бумагами, Ирбис взглянул на девушку: – Ты сказала, что не знаешь, как от меня уйти. А я не смогу тебя отпустить. Другого выхода нет, Дуняша. Мы вместе.

– Можете поцеловать невесту, Георгий Матвеевич, – вмешался в негромкую беседу чиновник.

А Дуня все еще стояла, ошарашенная, с открытым ртом, готовая расплакаться.

Гоша вздохнул. Перехватил ладонями девичье лицо, провел пальцами по щекам.

Мда, не так все, как он хотел бы. Но зато теперь гарантии есть. Теперь этих гарантий валом.

– Ты сошел с ума, Гоша, – прошептала Дуня.

– Угумс, – согласился Ирбис, криво улыбнувшись.

Хорошо, что чиновник в эту секунду отвлекся на документы, так бы решил, что спит. Ведь не может суровый Ирбис улыбаться в реальности. Не такой он человек. Все знают, не такой.

* * *