Глава 18

Дуняша смотрела прямо перед собой, на дорогу. И не верила в реальность происходящего.

Ведь она должна что-то иное ощущать внутри? Как-то по-другому чувствовать себя? Или нет?

Она же теперь Евдокия Ирбис! Почему-то не было и доли сомнений в том, что Гоша позволит ей оставить девичью фамилию. Впрочем, Дуня и не стала бы возражать.

Однако ничего в Дуне не изменилось. Все тот же хаос в мыслях, тот же шквал эмоций, когда Ирбис смотрел на нее своим темным взором, все та же жажда, которая настойчиво требовала заполучить этого мужчину, и, вместе с тем, принадлежать ему.

– С кольцами засада, – недовольно пробормотал Георгий, – не хочу светиться в ювелирке. Придется подождать, пока привезут домой.

– Это ведь не обязательно, Георгий, – улыбнулась Дуня.

– Не обязательно, но желательно, – в своей манере хмыкнул Ирбис и свернул на светофоре.

Дуняша перестала понимать, где они находятся. Не особо следила за дорогой. Ее голову занимали другие мысли. Во-первых, как эту новость сообщить Ане. Во-вторых, как теперь жить дальше. Ведь если еще час назад Дуня понимала, что рано или поздно вернется домой, в свою квартиру, и начнет учиться жить воспоминаниями об Ирбисе, то сейчас девушка была в растерянности. Это раньше все было понятно, а теперь?

А теперь она – Дуняша Ирбис. Теперь на ней в полный рост штамп и печать принадлежности …мужу.

Дуня вновь взглянула на мужчину. Точно ее глаза тянуло магнитом к Георгию, и было сложно отвернуться. Да и нужно ли?

Ее внимательный взгляд зацепился за то, как едва заметно кривятся губы в намеке на улыбку, как темный взор цепко следит за всем, что происходит на дороге. И создавалось впечатление, что Гоша контролирует все вокруг. Вернее, Дуня понимала, что Ирбис действительно все держит под контролем. Как понимала и то, насколько его жизнь полна опасностей. И общается Георгий Матвеевич с многими людьми из разных сфер. И не только с мужчинами ведь.

Дуня сидела, глядя на Ирбиса, чувствуя, словно кто-то случайно уронил ей кирпич на голову. Девушка ощутила внутри себя настолько странные и неизведанные ранее чувства, что просто не знала, что с ними делать.

Ревновала. Да, дико и жутко. Стоило только представить Ирбиса в компании женщин. Он ведь может взять любую, стоит только захотеть. А она… Что тогда делать ей? Дуня ведь с ума сойдет!

Необъяснимые чувства затопили трусливую и спокойную Дуняшу. И девушка даже сжала ладони в кулаки, чтобы хоть как-то унять эти ненужные сейчас эмоции. Вправе ли она чего-то требовать от Ирбиса? Что изменилось сейчас, когда Георгий сделал ее своей женой? О верности ведь речи не было.

– Останови, пожалуйста, – тихо прошептала Дуня.

Темный взгляд метнулся к ее лицу, а машина послушно прижалась к обочине. Благо, время было все еще ранним, трафика из города почти нет. Дуня нащупала онемевшими пальцами ручку на двери и нажала. Та послушно распахнулась, и свежий утренний воздух опалил щеки.

Дуня вышла из машины. Наверное, нельзя было этого делать. Ведь кто угодно мог сейчас заметить их здесь, на обочине дороги. А Ирбис без охраны.

Но только неизведанный ранее панический приступ накатывал на Дуню так, что она не могла думать. Только перед глазами мелькали картинки: Ирбис и сотни других женщин. Разных. Блондинок. Брюнеток. И всех их Георгий любил так же, как и ее, Дуню.

Это буквально сшибло Дуняшу с ног. Она и сама не понимала, что с ней творится.

Но именно сейчас она очень ясно поняла одно: она любит Ирбиса и не вынесет его измен. Просто умрет, если узнает.

Дуня застыла, глядя куда-то вдаль. Не видя, что там, в этой дали. Но было страшно перевести взор на высокую, мощную фигуру Ирбиса, застывшего прямо перед ней. Легче было смотреть поверх его плеча. Но не смотреть на Ирбиса, когда он настолько близко, просто нереально.

– Расскажи мне, Дуняша, что случилось, – негромко потребовал Георгий.

Он стоял так близко, что даже сквозь одежду Дуня ощущала жар мужского тела.

– Я мыслей читать не умею, маленькая, – еще тише пробормотал Гоша и накрыл горячими ладонями ее шею, обхватив пальцами скулы и фиксируя так, чтобы Дуня смотрела на него.

А Дуня никак не могла взять под контроль панику и эмоции. Понимала, что падать ниже – просто некуда, но именно сейчас она была готова умолять Ирбиса, чтобы он отказался от всех связей, от всех любовниц, от всех тех, кто побывал в его постели. Да, глупо. Но иначе Дуняша просто не могла. Она отчаянно хотела, чтобы Георгий если не любил бы ее, то хотя бы не изменял. Она ведь теперь жена, кажется, законная. И имеет права на него?

Дуня многократно повторяла про себя, какая она глупая дура, идиотка, истеричка. Но это не помогало.

Наверняка, все дело в гормонах, в маячивших на горизонте «веселеньких женских деньках», или это просто реакция на все изменения в жизни.

Да, определенно, так и есть. И Дуняша попыталась взять себя в руки.

Но под темным пронзительным взглядом любимого думалось очень плохо. Совсем не получалось думать. Никак.

– Я умру, если ты с кем-то… Я … люблю тебя, – последние слова Дуня прошептала, крепко зажмурившись, а слезы струились по щекам так, что не остановить.

Дура! Ну какая же она дура! Истеричка!

Пальцы вцепились в ткань свитера на мужской спине, когда Ирбис впечатал ее в себя, сжал до хруста в ребрах, до приглушенного судорожно вздоха. Но Дуня лишь крепче обнимала Гошу, цеплялась так, будто от этого зависела ее жизнь. И не только ее.

А он…

Ирбис не замечал, как по позвонкам скатываются ледяные капли пота. Он за две секунды надумал в своих мозгах столько, что за год не разгрести. А выходит, все совсем не так.

Он же решил, что Дуняшу накрыл откат, решил, что девочка, наконец, поняла, с кем связалась, намертво и накрепко. Думал, просчитывал все варианты, чтобы не оставить Дуняше и шанса на побег. А она…

Любит!

Он охренел, услышав эту простую фразу. Думал, что неважны для него слова. Это ведь просто чертовы буквы. И все.

Важнее, что девочка тянется к нему. И в перспективе, когда-нибудь, в ближайшем будущем, как вариант, он бы добился взаимности. У него ведь даже план был.

Но все вышло иначе. Она вышибла признанием весь дух из его легких, и дышать было тяжко.

– Не умрешь, Дуняша. Не позволю, – просипел Гоша, рвано дыша в ее висок. И рук не отнять, даже хватки не ослабить, потому что дикая потребность в этой хрупкой девушке захлестнула с удвоенной силой сурового Ирбиса.

Инстинкты вопили, что пора убираться отсюда, что вот так, стоя на обочине, лучше мишени не найти. И мутную тачку, севшую на хвост, Гоша заприметил еще на выезде из города, а двинуться просто не мог. Не сейчас.

Нужно убираться отсюда. Гоша это знал. Но прежде ему нужно было посмотреть в ее глаза, убедится, что не послышалась та фраза.

Пришлось потянуть Дуню за волосы, собрав их в кулак. Девчонка не противилась, но так и не смотрела на него. Зажмурилась, а щеки – мокрые.

Он и сам не понял, когда начал целовать ее, пытаясь стереть влагу. Кажется, он даже что-то бормотал при этом. А вот что – сам не понимал.

– Ты же моя…. Моя! С первой встречи – моя, – бормотал Гоша, а Дуня судорожно всхлипнула.

– А ты? Ты мой? – через силу, подавляя рыдания, всхлипнула Дуня.

– Ну чей же еще, Дуняша? Чей? – очень серьезно ответил Ирбис. – Я же как увидел тебя, поплыл. Моментально, Дуняша. Как пацан.

Он увидел ее счастливую улыбку. Сквозь слезы она улыбалась ему так, что сердце заходилось от того, как стало тесно под грудиной.

– Как мальчишка? – уточнила она.

– Как шкет сопливый, – пробормотал Гоша утвердительно.

– Правда?

Он завис, глядя на нее. Одно короткое слово – и Гоше все вдруг стало кристально ясно. Видны все сомнения, тревоги, неуверенность.

Он ведь старше, опытнее, мудрее. Почему же был настолько слеп? Не увидел метания крохотной девочки, ставшей в одночасье для него целым миром.

Откуда ж ей знать, какой он там, внутри? Он же и сам толком не знает. Потому что прежде не было у него такой вот Дуняши, не случалось с ним подобного. Вот и бродит в потемках.

– Правда, Дуняша, – сипло пробормотал он, а голос подводил нещадно, – я не мастак говорить, девочка моя. Придется нам с тобой как-то справляться теперь. Но ты знай, здесь, – Гоша сдвинул тонкую ладонь на свою грудь, где неистово, под свитером, билось сердце Ирбиса, – здесь все твое, Дуняша. Никого там кроме тебя. Уяснила?

Гоша видел, как ярким огоньком вспыхнули ее глаза. Как залились румянцем щеки, как в удивлении приоткрылись розовые губы, которые хотелось не поцеловать – съесть.

И не место же. Совсем не место для бесед по душам. Гоша чуял, будто на пятки наступают. А за себя не боялся. Знал, что справится, из любой задницы выберется, не впервой. Но сейчас с ним была Дуняша, которую он не имел права подставить или подвергнуть опасности.

Мобильник пиликнул в кармане.

Ирбис чуял, что звонок важный. А потому, перехватив Дуняшу одной рукой, второй вынул гаджет из кармана.

– Гоша! Какого хрена творишь?! Жить надоело? – рычал Тахиров в трубку. – Я на подлете.

Ирбис оглянулся. Действительно, хреновое место они с Дуняшей выбрали для объяснений, безлюдное, со всех сторон простреливаемое. И не ошибся он насчет «хвоста». Только тачка уже не одна, а три.

– В машину, Дуняша! – скомандовал Георгий, лихорадочно соображая.

До особняка добраться не успеют. Тамир уже близко. А парни, пока доедут, время пройдет. Что из города безопасникам ехать, что из пригорода парням Макса, один хрен – не успеют. Начнется стрельба, в одиночку Гоша вытянет ли при таком раскладе? Дуня же рядом.

По трассе, Гоша знал, есть населенный пункт. Прямо с дороги видно.

«Хвост» Ирбис возьмет на себя, Тамир должен успеть, отвлечь. Без вариантов.

– Знаешь, где Кузьмичев живет? – спокойно уточнил Гоша у Тамерлана. А годы дружбы сделали свое дело, Тахиров понял то, чего не произнес Ирбис.

– Млять, Гоша, план дерьмовый, – замешкавшись, пробубнил Тамир, а Георгий уже рванул тачку по проселочной дороге. Несколько километров – и Дуняша в безопасности, а дальше он точно все решит и разберется.

– Какой есть, – усмехнулся Ирбис и оскалился, когда в зеркале заднего вида засек, как три тачки свернули в тот же поворот.

– Перехвачу на въезде в деревню, – пообещал Тамерлан.

Гоша сбросил звонок. У Вадима, как и у всех парней охраны, имелись «стволы» в тачках. Нужно только найти.

– Дуняша, глянь бардачок, и под сиденьем, – приказал Гоша и бросил короткий взгляд на любимую.

Малышка кивнула, бледная, напуганная. Гоша на секунду перехватил тонкие, ледяные пальцы, жадно прижал их к губам, вздохнул.

– Хреновая у нас с тобой свадьба, да, Дуняша? – невесело усмехнулся Ирбис.

– Это все неважно! – торопливо прошептала Дуня. – Ты, главное, ко мне вернись! Живым, Гошенька!

– Без вариантов, родная, – сверкнул темным взором, Георгий, – на брюхе приползу, если нужно.

– Вот уж нет, Ирбис! На своих двоих. Живой и невредимый! – потребовала Дуня.

– Ты у меня теперь тоже Ирбис, – одобрительно хмыкнул Гоша, а потом вновь нахмурился: – Сейчас будет развилка. На отшибе в деревне дом. Хозяин дома, Роман Леонидович Кузьмичев, мне должен. Скажешь, что ты моя жена. Он позаботится о тебе, пока я, Тамир, или Макс не приедем. Спрячься там, поняла?

– А с тобой нельзя? – тихо спросила Дуня.

– Нет, малышка. У меня же слабых мест, кроме тебя, нет, – не глядя на нее, ответил Гоша. – Там ты будешь в безопасности. Я разберусь со всем и приеду. Слово даю.

Дуня потянулась к нему. Обняла за плечи так, чтобы не мешать управлять машиной, ведь на скорости мчались по буеракам. А потом, кивнув, начала искать оружие в бардачке, под сиденьем, как и велел Гоша.

* * *

Ирбис выбрал подходящий поворот. Короткой заминки хватило, чтобы Дуняша выскочила из машины и понеслась к дому. Гоша нырнул в переулок и вновь оказался на дороге. Смотрел в зеркало, понимая, что если все три тачки будут и дальше ехать за ним, то, значит, не заметили финта.

А если заметят – Тахир разберется. Да и понимал Георгий, что люди Югры обязательно воспользуются таким шансом. Шутка ли, сам Ирбис, и без охраны.

Гоша сбросил скорость, не сводил пристального взгляда с зеркала.

– Ну, давайте, вот он я, – бормотал Ирбис и хищно оскалился, когда понял, что все тачки едут за ним.

Спокойная решимость, даже азарт грядущей бойни захватил Гошу. Что ж, ребятки, сами напросились. А теперь у него руки развязаны, когда знал, что Дуня в безопасности. Да и закончить хотелось побыстрее, ведь жена ждет, волнуется.

– Ты где? – коротко рявкнул Гоша, вызвонив Тамира.

– Да присел тут на «хвост» кое-кому, – усмехнулся Тахиров, – шибко резво мудаки за тобой ломанулись. Выслужиться хотят перед Югрой?

– Может быть.

– Гош, время потянуть бы. Минут пятнадцать. Воронков где-то рядом, – предупредил Тамир.

– Как получится, – неопределенно усмехнулся Ирбис, бросил взгляд на «стволы», которые нашла Дуняша и оставила на своем сиденье.

– Шеф, а чего за срочность-то была? Почему охрану не взял? – уточнил Тамик.

– Женился, – только и ответил Ирбис, а остальное Тахиров и сам додумает.

– Да ты жмот! Опрокинул нас со свадьбой, да? – рассмеялся Тамерлан. – Никогда не думал, что Ирбис зашухарится по такому поводу. Трындец просто!

– Базар фильтруй, – беззлобно огрызнулся Ирбис.

– Ну что сказать, шеф, – усмехнулся Тахиров, – придется без царапин выбираться из заварушки, иначе ж буду некрасивым на твоей свадьбе.

– Впереди пролесок и поворот, – напомнил Ирбис.

– Понял, – уже серьезно отчитался Тамерлан, а Гоша четко расслышал, как щелкнул затвор автомата.

* * *