Глава 8
Проснувшись, Дуня поняла, что в огромной постели находится одна. Ирбиса не было. Да и в комнате стояла гробовая тишина, а потому девушка решила, что из своего укрытия можно выбираться спокойно и не таясь.
Дуня поднялась с кровати. Очень вовремя увидела светлый халат, небрежно брошенный на спинку кресла, где еще ночью лежал гаджет Коротковой. Должно быть, одежду приготовили специально для Дуни.
Во сне полотенце, в котором девушка спала, сбилось и затерялось где-то под одеялом. И Дуня шагнула к креслу, чтобы торопливо завернуться в единственный, кажется, предмет гардероба, которым располагала в этом доме.
И вот Дуняша уже подхватила махровую ткань, когда поняла, что тишина оказалась обманчивой.
Она скорее ощутила на себе тяжелый черный взор, нежели услышала его владельца.
Спутанные волосы закрывали плечи, спину, но не прятали наготы. Дуне казалось, что Ирбис обладает рентгеновским зрением, видит ее насквозь, слышит даже удары пульса, пусть и стоит в нескольких метрах от нее.
Мужчина молчал. А Дуня кожей ощущала его недовольство. И ведь не успела ничего сделать. Даже пошевелиться боялась. Казалось, что стоит сделать одно неосторожное движение, как Ирбис набросится на нее и растерзает на куски.
Негромкий щелчок закрывшегося замка заставил Дуню вздрогнуть.
Девушка вскинула голову и посмотрела на захлопнутую Ирбисом дверь ванной.
Георгий давал ей время одеться? Очень странно…
Но Дуня решила не тратить минуты зря. Моментально закуталась в халат и только потом выдохнула.
Дверь вновь открылась. Медленно двигаясь, Ирбис шел прямо на нее.
Дуня интуитивно отступила назад. Наткнулась на кресло, рухнула в него. И теперь смотрела на мужчину снизу вверх. Он казался ей просто громадным.
Совсем некстати Дуняша подметила, что белоснежное банное полотенце на бедрах, совсем не та одежда, которую она ожидала увидеть на Ирбисе.
А взгляд вдруг застыл на пластыре на плече. Белоснежный кусок, который промок и который нужно было бы сменить.
– Вам нужно заменить повязку, – негромко прошептала Дуня, боясь поднять глаза выше, от широкого плеча к мужскому лицу.
Ирбис молчал. Дуне казалось, что она слышит хруст сжимающихся кулаков. Или только кажется? Да, наверное, у нее разыгралось воображение, расшатались нервы.
– Давай, – только и ответил Ирбис.
– Аптечка? – так же тихо уточнила Дуня.
– В ванной, – странно выдохнул Ирбис.
А Дуня восприняла эту фразу очередным приказом и тут же, подскочив на ноги, помчалась в нужную сторону.
Поиски увенчались успехом. Дуня торопливо плеснула ледяной водой в лицо, вытерла капли и, прихватив аптечку, вернулась в спальню.
Георгий Ирбис сидел в том самом кресле, где еще пару минут назад была Дуня.
Сидел и не сводил с нее тяжелого взора. И под испытывающим и немигающим взглядом темных глаз Дуняша пересекла комнату.
Аптечку пришлось оставить на краю постели. Отыскав все, что могло пригодиться, Дуня повернулась к Ирбису.
Пришлось подойти ближе. Еще ближе…. Еще…
Дуня упустила момент, когда широкие ладони медленно легли на ее талию. А после – Георгий Матвеевич, слегка развернув ее, усадил на свое колено.
Странно было вот близко смотреть в темно-карие глаза. Не черные. Это раньше Дуне казалось, что глаза Ирбиса – чернее адской тьмы. Сейчас девушка отчетливо видела их оттенок. Карий, не черный.
И да, было удобно сидеть, не приходилось тянуться к мужскому плечу. И Дуня попыталась сосредоточиться на своем занятии. Заставила себя вынырнуть из плена дикого взора.
Рана выглядела весьма неплохо. Чистая, аккуратная. Хотя, девушка в этом вопросе разбиралась крайне поверхностно.
Спустя пару минут на плече Ирбиса красовался новый пластырь. А сам мужчина так и сидел неподвижно, точно изваяние. Зато в бедро Дуни упиралось нечто крайне твердое, каменное. И это «нечто» отлично ощущалось даже через ткань халата.
Дуня поняла, что дико краснеет. И встать хотелось, ведь закончила уже с играми в медсестру. И не могла пошевелиться, не ребенок же, прекрасно понимала, что именно случится рано или поздно между ней и Ирбисом.
Не поднимая головы, Дуня ждала, когда мужчина сделает следующий шаг.
И пока ждала, увидела широкую и смуглую мужскую ладонь. Сильные пальцы сгребли ткань ее халата. Полы распахнулись, обнажая колени.
Девушка молчала, понимая, что не в праве возражать. Она может только подчиниться хозяину особняка. Сама ведь пришла к нему, сама предложила себя.
Вторая ладонь запуталась в ее волосах. Дуня ждала боли. Ждала, когда твердая рука стянет ее волосы на затылке и заставит сделать то, чем Ирбис грозил вчера.
Так и случилось. Сильные пальцы, пусть не больно, но ощутимо легли на затылок, сгребли волосы в кулак. И теперь Дуня была вынуждена смотреть прямо в лицо Георгию.
Наверное, впервые она была так близко к нему. Видела каждую ресницу и каждую неглубокую морщинку вокруг глаз. И не могла отвернутся.
Обжигающее дыхание касалось ее рта. Странное чувство. Непонятное.
Дуня перестала дышать. Смотрела, ждала, устав бояться. И все равно тряслась от страха и от того, как сильно обжигал ее мужской взор.
Тяжелая ладонь уже до боли сжимала ее бедро, прямо под халатом. Сильные пальцы стискивали так, что, кажется, пронизывали плоть до самых костей. Наверняка, оставляя следы и синяки.
Но Дуня молчала. Правда пришлось сделать вдох, ведь грудь прожигало от нехватки кислорода.
Твердый мужской рот властно накрыл ее. Дуня инстинктивно сомкнула губы. Однако Ирбис тут же обхватил ее подбородок и скулу ладонью.
Пришлось повиноваться.
Это был первый поцелуй Дуни, настоящий, не детский, все по-взрослому.
Хотелось плакать от того, что именно сейчас все мечты и грезы той юной и романтичной девчонки Дуняши Коротковой, ломались и разбивались о суровый напор Георгия Ирбиса.
Что чувствовала девушка сейчас? И сама не понимала.
Она ощущала, как щеки становятся влажными от слез. Ее тело, точно пушинку, все сильнее и крепче впечатывалось в окаменевшую мускулатуру мужчины, не оставляя ни выбора, ни возможности на побег.
И руки было некуда деть. Дуня банально не знала, что с ними сделать. Пальцы тряслись. А поцелуй все не заканчивался. Он терзал ее языком, кусал жадно, словно дикий зверь. Дуне казалось, если этот человек сейчас зарычит, то она поверит, что Ирбис действительно животное.
И вдруг напор ослаб. Георгий выпустил ее губы из алчного и терзающего плена своего рта. Но рук не убрал. Жесткие пальцы все еще касались ее лица, фиксировали, не позволяли отстраниться, отвернуться.
Громкие удары пульса оглушали девушку. И только теперь Дуня поняла, что ее ладонь легла на грудь Ирбиса. Прямо туда, где глухо билось его сердце.
И не сразу стало ясно, что колотилось не сердце. И даже не ее, Дуни, пульс.
Кто-то настойчиво стучал в дверь.
* * *
Гоша не сразу понял, что пора разжать пальцы. Теплый бархат кожи сводил его с ума. Еще никогда прежде его, взрослого мужика, разменявшего четвертый десяток, настолько сильно, крышесносно, не заводили простые касания к женскому бедру.
Ирбис смотрел на Дуню. Мокрые, слипшиеся ресницы. Нежные, истерзанные им самим губы. И взгляд, загнанный и обреченный.
Не так он хотел. Не этого.
С трудом не заорал в голос на девчонку. Рычание уже почти сорвалось с языка.
Почему она так боится его? Почему???
Ответ Гоша знал и сам.
А стук в дверь повторился. Кто-то слишком уж отважный проснулся в его доме ранним утром. Либо, что-то значительное стряслось, если уж так настойчиво охрана тарабанит в дверь.
Ирбис поднялся с кресла, подхватив за собой и девушку. Дуняша застыла, не шевелясь. И была настолько легкой, почти невесомой, что Гоша даже и не напрягался, удерживая ее навесу. Вернее, все напряжение ухнуло в пах, заставляя член реагировать на каждый вдох Дуни.
Полотенце, совершенно некстати, размоталось. И стоило убрать руки от девчонки, отпустить ее на пол, как чертова тряпка сползла к его, Гоши, ногам.
Пожалуй, не окажись Ирбис настолько взвинчен и возбужден, он бы в голос заржал. Такая смешная была сейчас Дуняша. Покраснела. А глаза от удивления распахнулись, превратились в натуральные озера, бездонные и губительные для Гоши.
И под смущенным взглядом, Гоша утратил те крупицы контроля, которые еще были у мужчины над непослушным органом. Член, как чертова дубина, подрагивал и указывал на единственный объект вожделения. Ирбис уже смирился с тем, что именно к Дуняше его тянуло со стихийной и неконтролируемой силой.
Докатился, что уж там!
Кровь, да и мозги, ухнули вниз. Гоша чувствовал, что способен, уже практически готов спустить прямо вот так, под смущенными, широко распахнутыми в удивлении глазищами Дуняши.
Ну вот, да, таким уж он уродился, огромным. Не без этого.
Нагота никогда Гошу не смущала. Не пацан же.
И сейчас мужчина только больше заводился рядом с Дуняшей. Крохотной и наивной. И откуда она только взялась на его, Гошкину, голову?
Хотя, нет. Он знал, откуда. Сам ведь всячески способствовал ее появлению в его доме, да что уж, в его спальне! И не сожалел об этом.
По крайней мере, спал Ирбис прекрасно. Если не учитывать физиологию и того самого непослушного Гошу-младшего, который несколько часов к ряду оттрубил боевое дежурство, ладно прижавшись к дико соблазнительной девичьей попке.
Среди ночи Ирбис проснулся от того, что сил терпеть уже не осталось. И чертовы сны мешали воспринимать реальность. А Дуня послушно спала, не шевелясь и не убегая.
Кайф же! Реальный кайф!
Гоше пришлось напомнит самому себе, что он охренительно терпелив, что девчонка уже принадлежит ему одному, и не выпустит он ее никуда.
Уговоры не особо помогали. А рука на автомате нырнула под полотенце, в которое укуталась Дуня. Гоша понял, что его ладонь оказалась такой огромной, что полностью закрывала девичий живот. Пальцы, дразня выдержку Ирбиса, касались крохотных аккуратных волосков, а если чуть сдвинуть вверх, то упругая небольшая грудь была в полном распоряжении Гошки.
Ну как здесь сдержаться? Гоша не понимал. Откуда у него вообще берутся силы на всю эту чушь. Ведь всего за пару движений он мог бы вклиниться меж молочных бедер и взять то, что принадлежит ему.
А вместо этого, Ирбис лежал, слушал звуки размеренного дыхания спящей девчонки, сам дышал, зарывшись мордой в растрепанные волосы и прикидывал, насколько его хватит.
Может, ей что-то подарить? Обычно бабы любят брюлики, подарки всякие.
Только Дуся – не обычная, и уж точно не баба.
И сейчас, глядя на смущенно-испуганное лицо девушки, Ирбис все больше задавался вопросом: с кем была Дуняша до него? Да и была ли вообще? Что-то Гоше подсказывало, чуйка, не иначе: нетронутая у него девочка. Чистая. Невинная.
И это еще сильнее заводило.
Дуняша перехватила ладонью халат, словно собралась спрятаться от его, Гошкиного, жадного взгляда. А вот Ирбис не тропился прикрывать свое совсем не крохотное хозяйство. Да и как тут прикрыться, если член жил собственным умом? По крайней мере, у Гоши он точно не спрашивал разрешения покрасоваться перед Дуней.
Георгий дико разозлился. На себя. На Дуню. На раннего и незваного визитера…
С другой стороны, это даже к лучшему. Потому что сам Гоша не притормозил бы, взял бы нахрапом то, что еще вчера предложила Дуня словами и действиями, то, что отныне он считал своим.
– Я… мне… можно в душ? – тихо прошептала девчонка.
Гоша заскрипел зубами, но, не оглядываясь, пошел в гардеробную.
– Все можно. Убегать нельзя. Звонить отцу нельзя, – на ходу отчеканил Ирбис, и уже, застыв перед шкафом со своей одеждой, негромко пробормотал: – Бояться меня нельзя. Но ты ж не послушаешься.
Торопливо натянув спортивные брюки, Гоша подошел к двери. В коридоре ждал Макс.
– Шеф, тут такое дело…, – не удивил Воронков, – наших парней положили люди Югры. Час назад.
– Потери? – рыкнул Гоша.
– Двое в больничке, остальные «двухсотые», – повинился Макс, – какие наши действия?
Гоша хрустнул костяшками. Действия? Югра им не оставил шанса действовать мирным путем. Это понимали все.
Однако Гоша не планировал поддаваться на провокацию. К тому же о своих намерениях он уже заявил старшим. Что до Югры, «ответочку» Ирбис пришлет, но и о Короткове не станет забывать.
– Решим. Тахиров здесь? Парней подтягивай, – скомандовал Гоша. – Через пару часов поедем в город. Торопиться пока не будем. Пусть Югрович подергается в ожидании. Семьям ребят все организуй. Как обычно.
Воронков кивнул. Ушел выполнять распоряжения Гоши. А сам Ирбис вернулся в спальню.