Глава 13

Алек стянул с себя треснувшую по швам рубашку, скомкал, швырнул в урну у служебного выхода из ресторана. Сразу же подкатила тачка с водителем и охраной. Мужчина сел в салон и на миг прикрыл глаза, размышляя.

Бредовая затея, и без подсказок со стороны он это знал. Сам не помнил, когда в последний раз поступал настолько опрометчиво, непродуманно, по-детски.

Ситуация, в которой оказался Фальковский, была, мягко говоря, тупиковой. С какой стороны не взглянуть. Ему ведь и даром не нужны такие заботы, как связь с малолеткой. Зачем ему это? Ему бы чистой механики, снятие напряжение, стресса, чисто расслабиться с опытной шлюхой, чтобы задвинуть хоть на пару часов все свои дела. А в итоге что?

В итоге у Фальковского появилась одержимость девчонкой. Еще и какой! Младшей дочкой Тамика Тахирова. Той, которую нельзя безнаказанно разложить на столе в чертовой забегаловке. А он, сволочь, был в шаге от подобного «подвига».

Алеку казалось, что он до костей пропах ее ароматом. Страсть, жажда, наваждение – это все вспыхивало в нем, стоило пустить Марьяшу в свои мысли. Впрочем, Фальковскому казалось, что Марьяна Тахирова уже несколько дней засела там, в буйной голове, и не получалось вытравить порочные фантазии о девушке.

Он хотел просто пообедать с Машей. Максимум, ограничился бы поцелуями. А очнулся, когда влез девчонке в трусы. Непорядок. Алек чувствовал себя моральным уродом. Но было сладко, да. До боли. И никакой секс с опытной бабой не приносил ему столько удовольствия, как приглушенные стоны Марьяши и доказательства ее оргазма на пальцах.

Алек сжал руку в кулак. До хруста.

Нужно собраться. До вечера стоило уладить много вопросов. Но все мысли остались там, рядом со смущенной и растерянной девчонкой.

– По краю ходим, да, Алек Олегович?

Фальковский открыл глаза. Так и тянуло спустить пар на физиономии личного телохранителя Льва Виткинчука. Но нельзя, потому что давно знакомы, потому что вопросы безопасности и охраны Фальковского входят в обязанности Левы, по прозвищу Ржавый. К тому же, друг. И хороший. А хороший друг херни не посоветует.

А потому Алек лишь усмехнулся. Подхватил свою, оставленную в машине рубашку, и начал одеваться.

– Дочке Тахирова девятнадцать. Исполнилось. Первый курс. Вчерашняя школьница, – уже без ехидства продолжил говорить Ржавый.

Алек понимал, что в машине свидетелей нет, потому Лева и позволяет себе подобный тон и вмешательство в дела шефа. И частично был благодарен другу за промывку мозгов. Но, твою ж мать! После того, что произошло в ресторане, Алек просто не понимал, как ему отступиться от Марьяши. Тут вариантов нет. Только вперед.

– Ты подумай, нужен тебе геморрой такой? Мы полквартала перетрясли, чтобы слиться с обстановкой. Скажи, на хрена нам конфликт на ровном месте, Сань? – бормотал Лева. – Баб же валом кругом. Проверенных. Умелых. Чего ты зациклился на девке сопливой?

А дальше все случилось очень быстро. Автомобиль притормозил на светофоре. Алек молниеносно ринулся вперед. И когда сменился световой сигнал на разрешающий, и машина Фальковского двинулась вперед, Лева Ржавый стирал рукавом струйку крови.

– Не девка, – спокойно произнес Алек.

Виткинчук хмуро глянул в зеркало заднего обзора. Тяжелый взгляд Фальковского сказал больше, чем могли бы это сделать слова. Ржавый кивнул.

– Куплю тебе шикарный веник на похороны, – усмехнулся Лев. – Если что, ты был самым геморным клиентом, Алек Олегович.

– Организуй мне клуб на сегодня. Весь этаж. Чтобы без лишних глаз, – распорядился Алек.

– И фейерверк на поминки. Знаешь, как в новогоднюю ночь. Красиво ж, – задумчиво пробормотал рыжеволосый телохранитель Фальковского, вздохнул и продолжил уже вполне сухим и официальным тоном, – Говорят, охранник малышки Тахировой привязан к стриптизерше одной. Как раз сегодня ее смена. Девка понимающая, все сделает.

– Лады, – кивнул Алек.

На словах все было просто. А на деле? Сколько времени будет у Алека наедине с Марьяшей? Полчаса? Минут сорок? Неважно. Он хотел рискнуть, потому что уже, черт раздери, соскучился. Ему было мало ее. Мало.

И закралась тревожная мысль. А вдруг не придет? Марьяша ведь может легко и просто послать его.

Нет, должна прийти. Должна.

Но на всякий случай для подстраховки Алек вынул телефон из кармана и набрал короткое сообщение новому абоненту. Ответа ожидаемо не пришло. Но фраза была прочитана. Алек будто воочию увидел, как малышка смущенным взглядом пробежала по строчкам.

Фальковский убрал гаджет в карман. Определенно нужно завязывать с эмоциями, фильтровать их. Раньше ведь получалось.

Мобильник ожил, Алек вынул его и взглянул на дисплей.

– В овощной заскочить? Как раз по пути. За лимоном. Слишком палевно скалитесь, Алек Олегович, – сухо заметил Лева, и только благодаря другу Фальковский понял, что действительно лыбится. Даже непривычно как-то.

– Помнишь, тебе кто-то доставал билеты на премьеру в театр? На сегодня сможешь организовать? – удивил Алек охранника вопросом.

– Здрасти, приплыли, – выругался Виткинчук. – Клуб отменяется?

– Все в силе. Но в театр попасть нужно, – спокойно ответил Фальковский.

На самом деле, он плохо представлял себя среди зрителей. Но если Марьяша будет рядом, потерпит. Главное, чтобы Ржавый достал билеты на места повыше и поспокойнее. В идеале – отдельный балкон, ложу, VIP или как там они в том театре называются? Неважно. Важно то, что Марьяна сообщила ему, где будет находиться сегодня вечером. Сама.

* * *

Алек бесился. Понимал, что оснований для гнева и раздражения нет, понимал, что девочка все правильно делает, не привлекает внимание, даже толком не смотрит в его сторону. Все понимал. Но бесился. Люто.

Испытывал такую ярость и злость, что, кажется, из ушей валил дым, а из ноздрей – пламя. Огнедышащий дракон, не иначе. Именно так и ощущал себя Фальковский, глядя на Марьяшу.

Драконом, которому неистово хотелось добраться до белокурой принцессы.

Марьяну невозможно было не увидеть сразу. Моментально. Как только она появилась в холле под руку с братом. Признаться, Фальковский удивился, увидев Тахировых почти в полном составе: Тамерлана с женой, Баграта с невестой и Марьяну. Не знал, что Тамик Тахиров может быть ценителем театрального искусства. А потом, когда Маша всего лишь мазнула взглядом по хмурому Алеку, все позабылось.

Фальковский перехватил этот взгляд. Короткий. Робкий. Через толпу народа и суету. И все замерло, застыло, звуки исчезли.

Краем сознания понимал и видел, как напряглась охрана, столкнувшись в здании с людьми враждующего клана. Быть беде, определенно.

Однако Алек, не отводя взгляда от Марьяши, подал знак своим, чтобы и не думали хвататься за оружие. И Ржавый страховал.

Первым подошел Бага. Тахиров не торопился пожимать руку Фальковскому. Но очевидно не был настроен враждебно.

– Какими судьбами? Думал, ты предпочитаешь тусовку другого плана, – хмыкнул Баграт.

– Просвещаюсь культурно, – небрежно пожал плечами Алек и бросил многозначительный взгляд за спину молодого мужчины.

Баграт не сдвинулся с места, будто заслонял собой свою семью. И Алек, что уж скрывать, понимал поступок Тахирова. Он бы и сам не стал знакомить близких с конкурентом и главой враждующего клана.

– Пора занимать места, – хмыкнул Бага и все-таки пожал руку Алеку, – говорят, интересная будет постановка.

Фальковский согласно кивнул. Он не торопился идти в зал. Пусть и маячил сейчас, как бельмо на глазу. Зато удалось перехватить еще один Машкин взгляд. Немного не то, что Алек хотел бы сейчас получить от малышки, но в свете сложившейся ситуации – сгодится.

И вот, уже в зале, под звуки театральной постановки, Алек, пытаясь погасить гнев, смотрел совсем не на сцену.

Марьяша была обворожительно прекрасна. У Алека даже слов таких не было, чтобы описать красавицу. Ему нравилось в ней все: каждый светлый локон, изящная хрупкая шейка, скулы, вздернутый носик, и глаза. Особенно манили глаза. Хотя, от жадного взгляда не укрылось и декольте на вечернем платье девушки.

Потому, откровенно признаться, Алек и разозлился. Кто же надевает такой наряд в театр? Там же все напоказ! Все! И это жутко бесило. И возбуждало.

Точеная фигурка, затянутая в ярко-синий шелк, вызывала в памяти Алека каждый девичий стон, будоражила нервы мужчине, выуживала на свет самые порочные фантазии. Словом, Алек Олегович злился от того, что Маша, сногсшибательно красивая и соблазнительная, находилась сейчас в зоне недосягаемости.

Наверное, ему даже смотреть на нее не стоило сейчас. А он смотрел. Ведь не мог иначе. Пялился, пожирал взглядом, жадно ловил каждое движение в полумраке зала. Злился дико. Потому что Марьяша улыбалась и родне, и охране, и тому самому недоумку, который был ее личным телохранителем. Словом, Фальковский ненавидел сейчас всех, кому улыбалась Марьяна.

Но вдруг девушка, повернув голову, взглянула и на него. Многозначительно. Будто пыталась что-то сказать.

Наверное, Алек уже начал бредить, начал выдавать желаемое за действительное. Кукушка у него определенно слегка сдвинулась с привычного места.

А дальше Марьяна поднялась со своего места и вышла из ложи.

Алек пристально следил за каждым ее движением. И тоже покинул свои VIP-места.

Понимал одно, что ему нужно быть в другом секторе. И максимально быстро. А еще, без свидетелей.

Сложная задача, если учесть, что одну половину театра оккупировали его люди, а вторую – парни Тахирова. Жесткая ситуация, напряженная. По идее, нужно просто сваливать и не нарываться на конфликт.

– Всем остаться здесь! – не терпя возражений, скомандовал Фальковский.

– Алек Олегович! – предупредительно рыкнул Лева.

Однако Алек уже шагал вперед, интуитивно выбирая нужный маршрут. И казалось, что идет мужчина верно, в правильном направлении. К Марьяше. И знакомый аромат духов стойко витал в воздухе.

Фальковский нырнул в служебную дверь, а там – длинный коридор, ведущий вниз. Последняя ступень привела Алека к резной панеле, через которую пробивался свет. Мужчина споткнулся на ровном месте.

Кретин, чего уж. Без охраны. Без оружия. Бери, да убивай, вычеркивай из списка воротил города.

Глупый поступок. Подставляется ведь, Алек это четко понимал.

Но рукой потянул за хлипкую преграду, открывая ее. А за ней – Марьяша. Напряженная поза, скрещенные на груди ладони. И глазища в пол-лица.

– Ты зачем пришел?! – требовательно, очень тихо прошептала Маша.

Алек закрыл панель за собой. Прислонился плечом к деревянному полотну. И ощутил себя пацаном-школьником, которого отчитывала учительница за какой-то прокол.

– Это ведь опасно! Здесь папина охрана на каждом шагу. Я же просто прикольнулась, когда сообщение писала. Ты же понимаешь! – продолжала шептать Маша, а Алек не двигался. Знал, если сделает шаг в сторону девушки, хрен остановится. У него же руки чесались ее обнять, и каждый нерв трещал как оголенный провод под напряжением.

Фальковский отдавал отчет своим действиям. Да и не самое подходящее место – служебный сортир в театре – чтобы общаться с Марьяной.

Алек все это понимал. Еще и слышал, как за входной дверью ржет и переговаривается охрана Тахирова.

По идее – Алек хотел бы навтыкать парням полные карманы звездюлей, потому что работу свою выполняют через задницу. Нет, радовался, конечно, что беспрепятственно сумел попасть к Марьяше через странные, случайно обнаруженные потайные ходы. Но, твою ж мать!

Кто же так охраняет девчонку? Не проверить толком, есть ли другие выходы. Не убедиться, что в комнате Маша будет в безопасности. Словом, эти мысли превращали Алека в параноика, усугубляя положение.

А потому молча оттолкнулся от стены и приблизился. Маша тут же запнулась на полуслове. Вскинула лицо так, что мужчина мог смотреть в широко распахнутые глаза.

Алек не знал, что ей говорить. Повторить, что будет ждать? Что скучал? Что каждую чертову минуту вспоминает и фантазирует о том, что было и что могло бы быть? Да бред, конечно. Марьяша и без его слов все это понимала. Он читал по ее глазам.

– Александр Олегович…, – пропищала Марьяна, когда Алек осторожно обхватил ее лицо ладонями.

– Не нравится называть меня Алеком? – выдал Фальковский первую мысль, мелькнувшую в голове.

– Алек вам не подходит, – так же тихо прошептала Марьяша.

– А что подходит? – пробормотал мужчина, склоняясь все ниже, медленно сокращая расстояние между их лицами.

А голоса за дверью становились громче. И адреналин заструился по венам.

Потому что Алек знал: он играет с огнем.

Потому что видел, как Марьяша не торопилась отстраняться от него. И привстала на носочки, чтобы быть ближе к нему.

Потому что чувствовал, что в любую секунду все может измениться. Но и отпускать Машу – не собирался. Ему требовалась очередная доза близости с этой девушкой.

– Зови, как нравится, Марьяша, только не «выкай».

– Никак не буду звать, – произнесла вдруг Маша и попыталась шагнуть назад. Алек не пустил, двинулся синхронно, продолжая держать лицо малышки, обхватив ладонями. – Это все неправильно. Бесперспективно. И сложно.

– Марьяша! – с угрозой предостерег Алек, но говорил шепотом, однако и этой громкости хватало, чтобы Марьяна его услышала.

– Марьяна? Все в порядке? – голос охранника донесся из-за двери, Алек даже не пошевелился, сверлил девчонку проницательным взглядом.

– Да, Дмитрий! Я сейчас! – торопливо ответила Маша, а следом одними губами шепнула Фальковскому: – Это был глупый поступок с моей стороны. Но вы же взрослый мужчина, Алек Олегович. Все понимаете. Кто вы, и кто я.

– Замолчи, Марьяша, – потребовал Алек, почти касаясь ртом розовых губ. – Я вижу, как ты на меня реагируешь. Как откликаешься. Тянешься. Чувствую.

– И что? Это гормоны. Простое влечение к взрослому мужчине. Адреналин, – возразила Марьяша, а Алек нахмурился.

Ему не понравились слова Марьяны. Звучало так, будто бы на его месте мог оказаться абсолютно любой мужик. И вот так же, абсолютно любого, Марьяша целовала бы в ответ. Была бы мокрой и влажной для него. Кончала бы, сладко постанывая.

Жалящий, жадный поцелуй должен был доказать Машке, что все происходящее с Алеком – не норма, не стандарт, не шаблон. И что у Фальковского срывает крышу от одного лишь вида красивого личика, запаха нежного парфюма, звука голоса Марьяны Тахировой.

Алек отстранился, когда стало нестерпимо сложно держать себя в руках. Когда оставалась секунда до того, как его ладони нырнут под платье и доберутся до заветной цели.

Отстранился и победоносно усмехнулся. Взгляд у Марьяши был осоловевшим. Поплыла девочка от эмоций, он видел это. Вот только не было удовлетворения. Алеку было мало. Да и слова, сказанные Марьяной, грохотали в ушах и больно жалили под ребра.

– В одном, Марьяша, ты права. Все действительно сложно. Нам нужно поговорить. Сегодня. В том клубе. Не придешь, сам тебя найду, – проговорил Алек девушке на ухо, касаясь губами нежной мочки.

Рваное девичье дыхание ласкало слух. Сложно было разжать руки, но пора уходить.

Алек шагнул назад. С трудом. Сдерживая себя. Стараясь не рвануть обратно.

– Ты псих, – потерянно прошептала Марьяна, качая головой.

– Я знаю, где ты живешь, Марьяша, – напомнил Алек. – Не придешь ты. Приду я.

– Думаешь развязать войну между кланами из-за ерунды? Тебе не хватает девушек, Фальковский? Зачем тебе я? – эти вопросы Марьяна задала, отвернувшись от собеседника.

Алек думал всего мгновение. Да даже скорее не думал, а подбирал правильные слова. Ответ он уже давно принял. Как и всю ситуацию. Осталось убедить и Марьяну.

– Ты особенная, Марьяша, – негромко пробормотал Алек и вышел через потайной ход.

* * *