Глава 14
Маша смотрела на бежевое полотно, за которым скрылся мужчина.
Это же… Невероятно просто… Немыслимо… А он реальный псих!
Тахирова смотрела в зеркальное отражение. И что теперь делать? О чем Фальковский хочет с ней поговорить? Да и будут ли они говорить, оставшись наедине? Он же обладает каким-то гипнотическим даром. Воздействует на нее так, что Машка обо всем напрочь забывает. Даже свое имя! Какие уж здесь разговоры….
Сколько раз они встречались? Три? Четыре? И сколько раз их встречи прошли без поцелуев? Катастрофа! Конец света! Апокалипсис! Понятно, почему Алек так наседает. Наверняка считает ее легкодоступной! Вертихвосткой! Считает, что она со всеми… вот так?! Будто она каждому встречному позволяет влезть в ее трусы?!
– Черт бы тебя побрал, Саша! – простонала Марьяна, а потом осознала, что в мыслях уже отыскала то самое заветное обращение к этому мужчине.
Фальковский был прав. Алек – не нравится ей. А вот Саша… Ближе, роднее, ласковее.
И через секунду на телефон прилетело сообщение. Два слова, но Машке захотелось стукнуть Фальковского чем-то тяжелым.
«Мне нравится!»
Так он написал. Значит, не успел уйти. Так и стоял там, за резной панелью? Все слышал?
Маша не стала выяснять. Просто вышла из уборной и вернулась в сопровождении охраны в зал. А вот Алек в своей ложе так и не появился. И представление Марьяна досматривала в кругу семьи.
– Все в порядке? – негромко уточнила мама, когда Маша первой подскочила со своего места, стоило занавесу опуститься.
Марьяна никогда не врала родителям, особенно маме. Но сегодня сделала это.
– Да, мам, все чудесно, – натянуто улыбнулась девушка.
Анна Тахирова кивнула, но от проницательного материнского взгляда ничего не укрылось. Ни растерянный и задумчивый взгляд дочери, ни слегка смазанная помада на губах, ни исчезновение странного молодого мужчины, который первую половину спектакля не сводил взгляда с Марьяны, ни недовольства мужа и сына, которое проявилось еще там, в фойе. Словом, Анной Тахировой ничто не осталось незамеченным.
* * *
Марьяна ждала. Пусть сама же и опаздывала к назначенному времени. Но ждала, да. Парадокс какой-то. Нарочно оттягивала момент, когда войдет в клуб. И ждала встречи.
Прошло три с половиной часа с тех пор, как Тахировы вышли из театра. За это время девушка многое для себя решила. Продумала стратегию. Набросала план. А главное – пришла к выводу, что клин нужно выбивать клином.
Вернее, странное и необъяснимое влечение к взрослому, суровому, малознакомому мужчине нужно преодолевать путем исключения. И поскольку Маша понимала, что замену Фальковскому искать не стоит, значит, нужно пережить и смириться. Вернее, нужно дать Саше то, что он хочет. Да и сама Маша тоже этого, как выяснилось, хочет. А после – они разбегутся по своим жизням. Вполне возможно, что случайно встретятся, как-нибудь, где-нибудь. Улыбнуться друг другу. Сделают вид, будто незнакомы.
Тахирова понимала, что будет сложно. Ведь впервые с ней такое. Настолько сильно и серьезно. Просто не с тем человеком. А потому, как только… ну… когда они… когда у них случится секс, все пройдет. Не исключено, что Александр и сам разочаруется и перестанет ее преследовать. У нее ведь опыта нет. Не сможет Марьяна конкурировать с опытными женщинами, которых у Фальковского был целый батальон.
– Дура! – прошептала Маша вполголоса и одернула короткую юбку.
Девушка сидела в машине, ждала, когда Дмитрий и водитель подберут подходящее место для парковки. И не торопилась выходить из салона.
А юбку она зря, конечно, надела. И чулки. Их вообще зря. Напрасно.
Но отступать Марьяна Тахирова не собиралась. Раз уж приняла решение, нужно ему следовать.
И потом, чем быстрее она переспит с Сашей, тем быстрее он отвалит от нее.
Саша… Нет, все-таки безопаснее в мыслях звать его Алеком. Да, определенно. А еще лучше – по отчеству.
В клубе было шумно. Маша поморщилась от громкой музыки, стоило пересечь порог заведения. И затея стала казаться еще более ужасной, чем была минуту назад.
Пересекая холл, Марьяна взглянула наверх. На второй ярус, где редко бывал народ, потому что, как правило, весь этаж закрывали по распоряжению хозяина.
Вот и сегодня у подножья лестницы стояли плечистые охранники и никого не пропускали. А Маша заметила движение на верхней площадке. Но решила, что это ее не касается, и двинулась дальше.
Через двадцать минут шума, на протяжении которых Марьяна приветственно обнималась со знакомыми, друзьями, бывшими одноклассниками, натянуто улыбалась и наигранно веселилась, девушка вдруг поняла, что Алек здесь.
Не удивилась, разумеется. Он же обещал ее ждать. Не соврал.
Марьяна отыскала взглядом Дмитрия. И поняла, что парень слишком занят, чтобы контролировать ее передвижения. А потому….
Маша замерла. Фальковский был рядом. Прямо за ее спиной. На танцполе. Не выделялся среди толпы. Но Марьяна остро чувствовала его присутствие. Наверное, она стала шизофреничкой за последние дни. Да, определенно стала.
Горячие пальцы перехватили ее ладонь. Слегка сжали, переплелись с ее дрогнувшими и ледяными.
Марьяна повернула голову. Наткнулась на тяжелый темный взгляд.
У нее не было шанса отвернуться. И вновь Тахирова стала жертвой странного и необратимого гипноза.
Фальковский всего лишь смотрел на нее, пристально и не мигая. А она уже готова была на все, на каждую прихоть этого мужчины. И ненавидела себя за такие желания и собственную слабость.
Непозволительно ведь. Постыдно. Не так, совсем не так ее воспитывали родители. А она…
Стыд и срам!
Мужчина едва заметно подтянул ее ближе к себе, приобнял. Твердые губы скользнули по пунцовой от смущения щеке, замерли над ухом.
– Ты пришла…, – не услышала, а ощутила кожей шевеление мужского рта.
Маша могла лишь кивнуть. А ее пальцы, помимо воли, вцепились в ткань рубашки на груди Фальковского.
А дальше – Алек торопливо потянул ее за руку к черным портьерам вдоль стены. Машка никогда не была за ними, но слышала, что там есть кабинки для привата.
Да и плевать, куда Алек ее тащит. Устала она заниматься самообманом. И потом, решила ведь уже. Переспят и разбегутся. Так будет безопаснее для всех.
За черной тканью начинался узкий коридор с дверьми через каждые пару метров. А в конце – лестница. Именно туда довольно быстро уводил ее Алек.
– Выбрось этот наряд, – хмуро потребовал Фальковский, когда Маша в очередной раз свободной рукой потянула ткань вниз.
– Сейчас? Не могу, – парировала Марьяна.
Алек промолчал. Подтолкнул ее к лестнице. А сам шел следом.
Маша отчетливо разобрала приглушенную брань. И тут же ощутила, как взлетает вверх.
Алек подхватил ее на руки и понес.
– Мои трусы только ленивый не увидит! – возмутилась Марьяна, пытаясь прикрыть ладонью оголившуюся попу.
– Ну хоть трусы там есть! Девочка, ты же в клуб собиралась! Разве нельзя было надеть чуть больше тряпок на себя?! – вспылил вдруг Фальковский, но аккуратно опустил Машу на пол, тут же стянул с себя пиджак и укутал в него девушку.
Маша и пискнуть не успела, как вновь оказалась на мужских руках. Но теперь в еще более невыгодном для себя положении. Руки были зафиксированы рукавами пиджака, и Машка даже ухватиться за шею Алека не могла.
Впрочем, Фальковский не особо огорчился. Нес Машку вперед, не переставая бормотать проклятья в адрес минимального количества тряпок на девушке.
А Марьяна притихла, озираясь по сторонам. Поняла, что они оказались на том самом закрытом для посетителей этаже. Здесь было тихо и безлюдно. А еще через огромные окна открывался удивительный вид на ночной город.
Алек опустил ее на пол, плотно прикрыл дверь, через которую они вошли. И застыл, сверля Марьяну жадными глазами.
– На самом деле, у тебя очень красивое платье, Марьяша, – произнес вдруг Алек.
Маша кивнула, принимая комплимент.
– А у тебя красивый … пиджак, – нашлась с ответом Марьяна.
– Ты пришла…, – продолжил говорить мужчина и, точно привязанный, шагнул вперед, когда Маша попыталась увеличить между ними расстояние. Нет, не хотела сбежать, просто ей нужна была минутка, чтобы сбросить наваждение.
– Так. Стоп. Всякий раз, когда ты произносишь эту фразу, начинаешь меня целовать. Не годится. Я пришла поговорить, – торопливо вскинула ладони Марьяна, чтобы притормозить надвигающуюся на нее лавину по имени Алек Фальковский.
– Ты права. Да. Нужно поговорить, – кивнул мужчина и подошел к столу, сервированному закусками, фруктами и напитками. – Что будешь пить?
– Ничего. Мне нельзя. Я слишком быстро пьянею, – качнула головой Марьяна, не сводя глаз со светлой ткани рубашки, обтянувшей широкие плечи.
Алек оглянулся. Марьяна готова была поклясться, что во взгляде Фальковского промелькнули черти. Хитрые и коварные.
– Чем не выход? Напою тебя. Украду. Спрячу. Никто не найдет, – проговорил вдруг Алек, а Маша прищурилась. Врет? Угрожает? Ставит в известность?
– Зря вы так не смешно шутите, Александр Олегович, – спокойно ответила Маша.
– Давай начистоту, Марьяша, – пробормотал вдруг Алек, после того, как залпом влил в себя порцию крепкого алкоголя.
Отставив бутылку и стакан на место, Фальковский повернулся к девушке. Убрал руки в карманы брюк и чуть склонил голову. Маше казалось, что сейчас Алек похож на дикого хищника, который выбрал жертву. И этот хищник был невероятно опасным. Смертельно опасным. А потому девушка замерла, внимательно слушая Фальковского.
– Я не сопливый пацан. Не садист. Не педофил. У меня нет тяги к беспорядочным связям. У меня нет свободного времени. Совсем. Есть бизнес. И прочие дела, о которых не стоит знать такой хорошей девочке, как ты. И я совсем не влюбчивый человек. Я вообще тот еще сухарь. И проблем с кукушкой у меня нет, – заговорил мужчина, не двигаясь и не пытаясь приблизиться к Маше, мотнул головой, продолжил: –Вернее, не было проблем с кукушкой, пока тебя не встретил. Я тебя хочу. Настолько, что рвет башню, Маш. Я начал действовать необдуманно. Рискую в делах. Людей подставляю своих. Меня клинит всякий раз, стоит только приблизиться к тебе. Это какой-то трындец. Честно. И я не знаю, что с этим делать. Тебя хочу. И больше ни о чем не могу думать.
Маша смотрела в его глаза. Прямо и, кажется, не моргала даже. С одной стороны, было страшно слышать такие признания. С другой – остро необходимо. Теперь она хотя бы знала, что не одна сходит с ума. А в компании, коллективно, – не страшно.
– Я все понимаю. И возраст твой юный. И из какой ты семьи. И вражда эта. Спорные территории. Да все разом! – выпалил вдруг Алек более эмоционально. Пожалуй, даже с нотками отчаяния. – Марьяша, у меня ни черта не выходит. И гарантий никаких нет.
Марьяна моргнула. Она ничего не понимала. Вроде бы все слова ясны и знакомы, а общий смысл сказанного будто оставался за кадром.
А потому Машка бесстрашно шагнула вперед и сгребла ткань мужской рубашки в пригоршни.
– Заткнись, Саш, – прошептала она в самые губы Фальковскому.
– Уже, – так же, в губы, шепнул он.
А Машка поняла, что летит прямиком в пропасть. Яркую. Обжигающую. Пропасть.
Жалящие поцелуи превращались в жадные поцелуи-укусы. Марьяна отвечала на каждое движение твердых и требовательных губ не менее жадно и жарко. Повторяла каждое прикосновение, каждый стон, каждый жест.
Ее пьянило все в этом мужчине. Его едва отросшая щетина. Его терпкий аромат парфюма. Его яростные и жадные пальцы, которые незаметно пробрались под одежду. Его бессвязное и неразборчивое бормотание. Маша не понимала, что именно говорит Алек, простоя тянула его на себя, прижимала крепко и неистово. Перестала контролировать себя. Царапала смуглую кожу ногтями. Кусала в ответ.
В прошлый раз, там, в ресторане, Маша испытывала стыд. И удовольствие. А сейчас ей хотелось большего. Хотелось получить все и сразу. Хотелось ощутить твердые мужские пальцы в себе. Там, где они уже были. Глубоко.
– Марьяша… Ну ты что… малышка…, – разобрала вдруг Тахирова и поняла, что твердые губы жадно скользят по ее щекам, вместе с косметикой снимая и капельки влаги.
Плачет? Она ведь даже не заметила этого.
– Я остановлюсь, девочка… Ничего не будет… Не здесь же… Просто мне нужно…. Как тогда, помнишь? Хочу увидеть, что тебе хорошо… Как кончаешь со мной… – сладко, порочно и запретно шептал Алек, а Маша судорожно выдохнула и потянула мужскую ладонь ниже, туда, где было жарко и горячо.
И застонала, громко, протяжно, когда ласковые и требовательные пальцы нырнули в ее глубины.
– Смотри на меня, Марьяша! Смотри! – скомандовал порочный и ласкающий голос, а Маша послушно распахнула глаза.
Алек нависал над ней, придавливая всем телом к стене, устроив ее ногу на своей талии, а руки… Маша предпочла не думать об этом. Главное, что он давал ей сейчас именно то, в чем она так остро нуждалась.
– Это я… Видишь? Ты со мной! Видишь? – повторял он, лаская ее изнутри, оглаживая и уводя в мир удовольствия.
– Да-а-а, Са-ша… – стонала Тахирова, двигаясь в такт требовательным ласкам.
– Вот так, да… Моя девочка, моя…, Марьяша…, – бормотал Алек, ловя ртом всхлипы и стоны и вновь потребовал: – Повтори!
– Саша…, – послушно выдохнула Марьяна, повиснув в крепких руках.
Ноги не держали. А все тело била крупная дрожь наслаждения. И в ушах будто вата. А все чувства обострились. И пульс колотился с убийственной скоростью.
– Все верно, верно, – жадно дышал в ее шею мужчина, скользя приоткрытым ртом по чувствительной коже.
Маша прикрыла глаза. Она не падала исключительно потому, что Алек крепко ее держал.
Все, на что ее хватило – опустить ногу и сжать колени.
Запредельно просто. Невероятно. Настолько удивительно, что Маша готова была рухнуть. Если не в обморок, то просто кулем сползти на пол. Хорошо, что Алек ее крепко обнимал.
А за широкой мужской спиной, закрывшей ее от всего мира, раздался шум шагов и незнакомый голос.
– Сань, время, – негромко произнес он.
– Понял, – отозвался Алек.
Шаги удалились и стихли. Фальковский выпрямился, подтягивая и Машу выше. Девушка вцепилась пальцами в широкие плечи. Алек обхватил ладонями раскрасневшееся лицо.
– Это Лева Ржавый. Моя охрана и совесть, – пояснил мужчина и вдруг вынул из кармана брюк ключ. Один единственный, без брелока. Простой ключ, каких миллионы. – Марьяша, так нельзя больше. То в забегаловках, то в кабаках.
– То на парковке, – подсказала Маша, хмыкнув.
– Верно. Умная моя девочка, – негромко хохотнул Алек и вложил ключ в девичью ладонь: – Чистая хата. На нейтральной земле. Куплена на честного работягу. По документам не придраться. Поняла?
– Зачем мне это? – шепнула Маша.
– Марьяша, если я тебя приведу к себе, будем воевать с твоими. Я же не отдам тебя, Маш, – признался Алек без намека на улыбку. – Адрес скину в сообщении. Сможешь завтра? На пару часов. По времени выбирай сама. Я вырвусь.
– А говорил, что дела и бизнес, – хмыкнула Марьяна.
– Так. Все. Я передумал. Едем ко мне, – психанул Алек, а Машка перестала смеяться. Крепко сжала ключ.
– Не думала, что стану любовницей взрослого дяди, – фыркнула Маша.
– Надеюсь, под взрослым дядей ты имеешь ввиду меня, – прищурился Алек.
– А кого еще? – хлопнула ресницами Машка.
– Об этом тоже завтра поговорим, – предупредил Фальковский.
Маша открыла рот. Хотела было возмутиться. Что вообще за наезды в ее адрес? Разве она давала повод для такого тона?
Но тут же фыркнула, когда Алек тщательно расправил ее одежду, максимально прикрывая бедра.
– Буду ждать, Марьяша, – уже совсем другим тоном, вновь срываясь на поцелуи, зашептал мужчина, – в квартиру два входа. Неприметный двор.
– Далеко от моего универа? – спросила вдруг Марьяна, а пальцы уже привычно нырнули в волосы на мужском затылке.
Алек выдохнул, потерся носом о ее висок. Простой жест. Но настолько открытый, что Маша уже приняла решение.
Конечно же придет. А как иначе?
– Нет. Рядом, – ответил Фальковский, оттолкнулся ладонью от стены, отступая. – Хочу проводить тебя до машины.
– Не нужно, Саш, – робко улыбнулась Марьяна. – Полный клуб народа. Знакомых. Слухи пойдут.
Маша видела, как Алек нахмурился. Но кивнул. Понимал, что прощаться нужно именно сейчас.
– Я буду ждать, Марьяша, – без намека на улыбку произнес Фальковский.
– В полдень? Прогуляю пару занятий, – несмело предложила Маша.
– Буду ждать, – повторил Алек, пальцам слегка сжал девичью ладонь, в которой был зажат ключ от квартиры. – Беги, Марьяша. Иначе и вправду украду тебя.
Угроза не казалась смешной или невыполнимой. Совсем. Потому что Марьяна Тахирова уже успела достаточно хорошо узнать Алека Фальковского. Если он обещал что-то, то выполнит.
– До завтра, – кивнула девушка и сделала два шага, не отводя глаз от мужчины.
Алек стоял неподвижно. Глаза в глаза, в которых сквозила горечь расставания. А на губах – вкус дикого поцелуя.
Маша отвернулась. Торопливо преодолела лестницу. Вышла в холл через танцпол. И уже у самого входа столкнулась с Димой.
Покидая клуб, Марьяна чувствовала пристальный взгляд темных глаз. Дико хотелось оглянуться. Но девушка не позволила себе подобного. Села в машину и только после этого взяла в руки телефон.
Короткое сообщение от абонента, не сохраненного в списке контактов. Но комбинацию цифр Марьяна выучила наизусть. Знала, кто именно ей пишет в столь поздний час.
Не обманул Алек. Квартира действительно располагалась неподалеку от университета. Если верить навигатору, в нескольких минутах ходьбы через университетский сквер. Маша уже знала, что пойдет пешком. Так быстрее. Осталось придумать, как объяснить Дмитрию, что завтра днем ей не нужна охрана.