Глава 15
Алек Фальковский, взрослый, половозрелый, уравновешенный мужчина тридцати двух лет, чувствовал себя сейчас сопливым юнцом.
Он волновался. Или как еще назвать то чувство, когда ждешь девчонку, а она не приходит? Почему не приходит? Уже полдень. Марьяша обещала прийти в полдень.
Он приехал раньше. Опять один, без сопровождения. Леву можно не считать. Ржавый выклевал весь мозг, но остался в тачке, за рулем.
Алек поднялся в квартиру. Оставил пакеты из ресторана на кухне. Предположил, что время как раз обеденное, и Маша будет голодна. Впрочем, он и сам бы не отказался перекусить.
Но это потом, после. А пока что Алека волновала причина, по которой Марьяна опаздывала.
– Так. Все. Ладно, – пробормотал Фальковский, оттолкнулся от подоконника, перед которым торчал, высматривая Машу во дворе, и собрался лично отправиться на поиски девушки.
Остановил телефонный звонок от Левы. Алек поднес мобильник к уху. Если Ржавый звонит, значит, что-то важное. По пустякам не стал бы беспокоить.
– Твоя красотка у подъезда, – сообщил Лева.
– Одна? – уточнил Алек.
– По всей видимости, – хмыкнул Ржавый.
Фальковский сбросил вызов и отложил гаджет на стол.
Два шага по направлении к двери. И замер. Минуты потянулись мучительно долго.
Марьяна открыла квартиру своим ключом. Вошла. Прикрыла дверь за собой. И качнулась назад, упираясь в нее спиной.
Ну вот они и оказались наедине, закрывшись от всего мира и проблем. Разве не этого Алек ждал? Разве не испытывал острую потребность увидеть Марьяшу, прикоснуться к ней по-настоящему, забыться, потеряться в ней?
А он не двигался. Будто ноги вросли в пол. Прав Ржавый, Марьяша – красотка.
Мужчине казалось, что Марьяна стала вдруг еще красивее. Хотя, куда уж больше? Она ведь итак умопомрачительная просто. Шикарная. Волшебная.
И пока Алек жадно следил за каждым движением малышки, она сбросила туфли и выпустила лямки рюкзака из тонких пальцев. Тот приглушенно ударился о пол, именно этот звук заставил Алека очнуться от транса.
Пара шагов, и Марьяша уже влетела в его объятия. Какой же хрупкой и тонкой она была! Алек пытался не сжимать свои руки настолько сильно. Боялся навредить Марьяше, что-то сломать, оставить синяки. Но было сложно хоть на мгновение сбавить обороты, чтобы отстраниться, выдохнуть.
– Ты пришла…, – наконец пробормотал он.
Длинные светлые локоны рассыпались по плечам. Алек с наслаждением вплел свои пальцы в шелковые пряди. И никак не мог перестать целовать нежные губы, распахнутые для него. Сладкие на вкус. Необходимые ему.
– Я же обещала, – между градом поцелуев сбивчиво ответила Марьяна.
Девичьи руки гладили его плечи, шею, затылок. А под его ладонями колотилось сердечко Марьяши. Он слышал этот стук, чувствовал остро, пронзительно.
Он вообще не знал, что способен на такие эмоции. И близко с ним подобного не случалось прежде. Будто и не жил до сих пор. Не дышал. Не чувствовал. Родился, только встретив эту невероятную девушку.
С Марьяшей… Все с нуля. Новая жизнь. И сам он изменился. Стал другим.
Кто первым потянулся к одежде, Алек уже и не знал. Все смешалось, соединилось, сплелось в один яркий фейерверк. Вся суета осталась там, за дверью, которую плотно закрыла Марьяна Тахирова – его запретное наваждение, его потребность, его тайна. Та, которую необходимо прятать от всего мира.
– Ты пришла! – повторил он и все же нашел в себе силы отстраниться. Ровно настолько, чтобы заглянуть в удивительные глаза.
Он терял голову от этих глаз. От того, как прямо и открыто смотрели они на него. Будто в самую душу.
Что могла рассмотреть там Марьяна? Алек не знал. Но девочка улыбалась. А указательным пальцем коснулась его лица, провела между бровей, по переносице, обвела контур губ.
Алек легонько прикусил любопытный пальчик. А Марьяша улыбнулась еще шире.
– Раздевайся, Саша, – хмыкнула девушка, – хочу рассмотреть моего взрослого любовника.
Веселая вроде бы фраза, и малышка, говоря это, хитро улыбалась. Вот только Алеку было совсем не до смеха. Потому что воспаленный мозг швырял много чего нехорошего в его мысли. К примеру, Марьяна Тахирова, красивая, молодая, здоровая девушка. Без изъянов. Идеальная. На нее заглядываются парни. И молодежь нынче чрезмерно раскрепощенная. А гормоны, любопытство, юношеский максимализм никто не отменял. Выходит, Марьяне будет с кем сравнить Алека.
Нет, он не боялся, что посрамит мужскую честь и достоинство. Весьма приличный опыт у Фальковского имелся. Алек прекрасно знал, как довести Марьяшу до оргазма. Регулярный секс давно и прочно стал важным компонентом в жизни Фальковского.
Но, твою ж мать! Он возненавидел сейчас весь прошлый Машкин опыт, всех, кто был до него, кому Марьяша вот так же открыто и очаровательно улыбалась, целовала, для кого стонала.
– Я же пошутила, Саш, – негромко произнесла Маша, а красивая улыбка померкла.
Алек смотрел на девушку, лежавшую под ним. Упираясь в матрас руками, пытался уговорить себя, что прошлое не изменить. Но будущее – можно. Что Марьяша теперь вся только его. И никому он не позволит и пальцем ее коснуться. А все прошлое – в прошлом.
Помогало плохо. Уговоры не действовали. И мужчина сцепил зубы, чтобы не вспылить. Не время сейчас. И не место.
У них всего пара часов на встречу. Он итак с трудом вырвался. Ради Марьяши. И он соскучился. Дико. Слишком давно не слышал, как она зовет его по имени. Как стонет ему в рот. Как царапает его кожу короткими ноготками в моменты оргазма.
– Я все поняла, Александр Олегович, – произнесла вдруг Марьяна и попыталась выбраться из-под него. Он не позволил, лишь крепче вжался бедрами в девичий живот, а Маша продолжила говорить, – Нечем мне вас удивить. Малолетка ведь.
Маша надавила на его плечи сильнее. А он рвано дышал, подмечая каждую мелочь.
Распахнутую блузку темно-синего цвета. Кружево лифчика в тон. Молочные полушария. Тонкую золотую цепочку, скатившуюся к шее. Плоский, подрагивающий живот. Тонкий поясок на темной юбке, которая уже задралась настолько, что было видно и кружево трусиков. Вроде бы Маша была все еще одета, но от жадного мужского взгляда и рук ничто не укрылось. А острые соски так и молили вобрать их в рот.
И глаза… В них просыпались гнев и негодование. Отчего Алека шибануло новой волной возбуждения. Но мужчина все еще не двигался. Смотрел. Тонул в ней.
– Опыта нет. Хреново. Слезь с меня! – с обидой в голосе потребовала Марьяша, а Алек, наконец, очнулся.
– Повтори, – сипло приказал Фальковский.
Он видел, что Маше не понравился тон. Но мужчина не мог ничего с собой поделать. Едва справлялся с эмоциями, незваными и совершенно неожиданными.
– Слезь с меня! – зло повторила Марьяна.
– Не то, – Алек тряхнул головой и приподнялся еще выше, чтобы иметь возможность рассмотреть Машу всю, целиком. Невероятно красивую и растрепанную. Всю его. Желанную и идеальную.
– Хреново? – несмело предположила Маша, но все еще обижаясь.
Алек вновь тряхнул головой. Кончиками пальцев коснулся румяной щеки. И дальше, ниже, порхая по девичьему телу.
– Опыта нет? – продолжила говорить Маша вопросительно и неуверенно.
– Это правда? – глухо спросил Алек, а его рука уже легла на плоский живот. Подрагивающий и напряженный. Однако мужчина не торопился. Невесть откуда взялись и силы, и терпение. Темные властные глаза жадно сверлили растерянные и обиженные. И Алек сам же ответил без капли сомнения, – Правда.
Маша попыталась отвернуться. Какие мысли витали в ее хорошенькой юной головке? Алек толком не знал. В своих бы разобраться. Но это все после. Потом. Сейчас были дела поважнее. Гораздо важнее. Жизненно-важные.
– Помоги мне с твоим нарядом, Марьяша, – сипло попросил Алек и все же склонился ниже, коснулся ртом плоского живота, втянул носом дивный аромат своей идеальной и удивительной девушки, – иначе порву что-нибудь случайно.
Маша промолчала. Но как только Алек отстранился и позволил ей сесть на краю постели, девушка медленно начала расстегивать оставшиеся пуговицы на блузке, рукавах, юбке.
Алеку казалось, что Машка мстит ему. Тянет время. Испытывает его терпение.
Нет, ну это же караул просто. Так и до срыва недалеко.
Дрогнувшими руками Алек подхватил свой телефон со стола, быстро щелкнул фото бирки с указанием размера на блузке Марьяши, скинул фотку Ржавому, надеясь, что друг все правильно поймет и со всем разберется.
– Ты что творишь?! – возмутилась Марьяна, когда Алек, нетерпеливо зарычав и выругавшись, дернул девушку на себя.
Спустя миг, Тахирова уже вновь лежала под ним. В одном белье. С растрепанными по подушке волосами. Недовольством в глазах. Пунцовыми щеками.
– Моя любимая юбка, – фыркнула она, – была.
– К черту ее, Марьяша! – пророкотал Алек и перестал играть в благородство.
Его руки, наконец, добрались до заветной цели. Его рот пленил девичьи губы, глотая стоны.
Алек судорожно и жадно выдохнул, только когда окунул пальцы в тугое, влажное лоно. А Марьяна задрожала в ответ. Горячая, невероятно тесная, отзывчивая. Она убивала его каждым стоном, каждым поцелуем – прицельно метким выстрелом прямо в голову. И в сердце.
– Саш! Са-ша! – стонала Марьяша, когда он обхватил ладонями упругие ягодицы. И воздух наполнился ароматом ее удовольствия. И страсти.
Марьяша извивалась в его руках, царапала, пыталась притянуть за шею ближе. Но Алек продолжал дарить ей удовольствие, от которого и сам летел в бездну.
Она дрожала в его руках. А он жадно и алчно отбирал каждую каплю, что она дарила ему. И когда стоны переросли во всхлипы, Алек понял, что и сам уже на пределе. Пусть и был все еще в белье. Отчего испытывал дикий дискомфорт. Член пульсировал и требовал лишь одного – оказаться там, глубоко, где только что были его пальцы и язык.
На самом деле, сложная задача. Марьяша была невероятно хрупкой, миниатюрной, узкой, а он – половой, мать его, гигант.
– Маленькая моя, – жадно выдохнул Алек прямо в губы, а Маша крепче обвила его своими тонкими и нежными руками. Обняла, окутала собой.
Алек медленно толкнулся, безошибочно отыскав максимально удобное положение. Марьяша удивленно вскрикнула. Прогнулась в его руках, подстраиваясь под первое проникновение. И шире развела бедра, с готовностью принимая его в себя.
– Марьяша…, – судорожно выдохнул, простонал и замер, а хотелось рвануть глубже, до предела, хотелось отпустить себя, хотелось со всей дури вколачиваться в податливое тело единственной нужной ему женщины.
– Хорошо…. Все хорошо… Саша…, – шепнула она в ответ и ласково, несильно, едва ощутимо прихватила зубами его нижнюю губу. Укусила.
Он охренел от этого. Ведь ничего особенного не случилось. А его … уже…
Он не помнил, что было дальше. Его трясло так, что весь мир дрожал перед глазами. И только Маша была четким ориентиром в той бездне, где он оказался.
Жадные руки стискивали, ласкали, сжимали упругие ягодицы и тонкую талию. Алчные губы упивались острыми сосками и молочными, нежными полушариями. Он хотел больше, быть глубже, теснее. А Марьяша стонала в ответ. Позволяя ему все, чего бы он ни захотел.
В какой-то момент Алек понял, что распластал свою малышку на постели. Заставил упереться ладонями в матрас, приподнял ягодицы, покрывал жадными поцелуями точеную спину, тонкие косточки позвонков, узкую талию.
Он глубоко, до самого основания, до влажных шлепков вновь и вновь погружался в обожаемое им лоно. А Маша, распластанная под ним, все громче стонала. И, кажется, ругалась на него. Что именно она кричала ему, Алек не знал. Видел только, что и Марьяша сходит с ума. И ей хорошо так же, как и ему. Невероятно хорошо.
Она тесно и плотно обхватила его собой. Он захлебывался от этих ощущений. Охренительных настолько, что, скорее всего, он попал в рай. Просто не может ведь быть в реальности так хорошо в постели с женщиной? А если эта женщина – та самая, любимая и единственная?
Алек знал ответы на все свои вопросы. И когда все его тело вспороли волны оргазма и нестерпимого удовольствия, мужчина крепко стиснул Марьяшу руками, тесно переплел свои пальцы с хрупкими девичьими и рухнул на постель.
Марьяша негромко пискнула, очевидно, протестуя. Но, кажется, у малышки не осталось сил, чтобы говорить или возмущаться.
Алек перекатился на бок, сгреб Марьяшу в охапку и уткнулся лицом в спутанные волосы. И затих. Боялся даже начать переваривать все, что с ними только что произошло.
Охренительный, самый крутой, офигенский, улетный секс в его жизни. Да, примерно так, пожалуй. И даже не секс. А что-то большее. Гораздо более значимое, чем набор механический движений. Далеко не секс. Совсем не он.
– Кажется, меня выпотрошили наизнанку, – прошептала вдруг Марьяна. – А Стеша говорила, что все это совсем не больно.
– Прости меня, малышка, – голос все еще плохо подчинялся Алеку, впрочем, как и эмоции. Улыбка, непрошенная и непривычная, намертво приклеилась к губам. Хорошо, что никто его не видит. Даже Марьяша.
– Только, знаешь, ты… ну это… не нужно меня больше туда целовать, – пробормотала вдруг Марьяна, удивив Алека своей просьбой-требованием.
– Не понравилось? – напрягся Фальковский, судорожно прикидывая в памяти, что же он умудрился сделать не так.
– Как раз наоборот, слишком понравилось. Потому и не надо, – туманно ответила Марьяна.
Алек молчал. Что было в голове у Маши, он не понимал. А спросить пока не рискнул. Он же вроде как гораздо старше, опытнее, мудрее. Должен и сам разобраться.
Марьяшу отпускать не хотелось. Но девушка взглянула на браслет наручных часов, повернув запястье Алека к своему лицу.
– Пора? – с сожалением догадался Фальковский, а руки сами собой крепче стиснули хрупкие плечи.
– Да, нужно бежать. Через сорок минут меня будет ждать Дмитрий на парковке, – сообщила малышка.
– Успеем в душ, – решил Алек и ловко поднялся с постели, подхватил Марьяну на руки и, открыв дверь в ванную ногой, закрылся в комнате.
Спустя четверть часа, они вышли из ванной. Марьяша возмущенно пыхтела. Краснела. Косилась на Алека. А тот широко и довольно улыбался.
Потому что, как бы громко и сильно ни возмущалась девушка, а там, под теплыми струями в душевой кабинки, Алек частично загладил свою вину перед ней. Стоя на коленях и лаская малышку так, как ему безумно нравилось.
– Завтра? – в коридоре, стараясь не сорваться, держа руки в карманах, произнес Фальковский.
Маша стояла перед ним. Одетая в свой костюм, который чудом не пострадал. Внешний вид у девушки был в точности таким же, как и до появления в этой квартире. Разве что вместо контактных линз на тонком носике малышки красовались очки. Те самые, подаренные Алеком.
– Я не знаю… Если получится. Завтра по расписанию у меня нет занятий. И я Стеше обещала шоппинг. И со Светой нужно посекретничать, – виновато, на одном дыхании выпалила Марьяша.
– Света это…? – уточнил Алек.
– Моя сестра. А Стеша – невеста Баграта, – пояснила Тахирова.
– И дочка Гоши Ирбиса, – подсказал Алек.
Он стоял, опираясь плечом в стену. Пришлось и виском прижаться. Потому что лучше уж крушить стену, чем обнимать Машку, которая пыталась выйти из квартиры. И которую совершенно не хотелось отпускать.
А тут – Ирбис. Эта фамилия будто вернула Фальковского обратно, из того рая с Марьяшей где он оказался, в суровую реальность.
– Верно. До встречи, Саша, – коротко шепнула Маша.
– До завтра, Марьяша, – произнес Алек, будто давал малышке установку.
Ничего. По телефону они все решат. Ночью.