Глава 20

– Да что он о себе возомнил? Думает, можно вот так легко заявить права на мою дочь?!

Тамик Тахиров мерил комнату размашистыми шагами, точно тигр в клетке. Сколько километров намотал друг, Георгий Матвеевич не считал. Много. Признаться, изрядно надоел своим мельтешением. Однако Ирбис давал Тахирову возможность выговориться и излить недовольство.

– Вот скажи мне, Гоша, ты что, не мог состругать еще одного сына? Для Машки! Нам теперь вон, этот, ущербный достался в избранники! – наконец упрекнул Тамик Ирбиса.

– Нормальный расклад. То есть мы с Дуняшей еще и виноваты, – усмехнулся Ирбис. – Ладно, завязывай с истерикой. Пора решать вопрос.

Тахиров хмуро вынул пистолет из кобуры.

– Ну не так же кардинально, – рассмеялся Георгий Матвеевич. – На сегодня стрельбы хватило.

– Пусть скажет спасибо, что не в дурную башку целился, – проворчал Тамерлан. – А плечо заживет.

– Заживет. А с Марьяшей как думаешь мириться? – допытывался Ирбис.

– Накажу. Запру. Вышлю из города! – рыкнул Тахиров, но аккурат в этот момент дверь в кабинет распахнулась и на пороге застыла разгневанная Анна Михайловна Тахирова.

– Слушай меня внимательно, Тахиров! Повторять не буду. Сейчас ты оставишь пистолет здесь, пойдешь в комнату нашей младшей дочери, извинишься за то, что стрелял в ее парня и пригласишь Алека на свадьбу нашего сына! – гневно заявила хозяйка дома.

– Извиняться? Не буду я ни перед кем извиняться! Еще не хватало! – рявкнул Тамир. – Пусть радуется, что башку не проломил. А хотя, вот пойду и пущу ему пулю промеж оборзевших глаз!

– Тахиров! – прищурилась Анна.

– Анюта! Ты ведь даже не знаешь, что за человек этот Фальковский! – кричал Тахиров.

– Не хуже тебя, Тахиров! Твоя дочь не могла влюбиться в недостойного! – упрямствовала Анна Михайловна.

– Да какая там любовь! Так, ерунда сплошная! – неосторожно обронил Тамерлан.

– На самом деле, союзник в лице Алека нам бы не помешал. Родство с Фальковским нам только на руку, Тамик, – вмешался Ирбис в спор Тахировых. Вот только Анну Михайловну абсолютно не остановили слова Георгия. Женщина уже услышала то, что ей категорически не понравилось.

– Значит, любовь для тебя ерунда? – вкрадчиво уточнила Анна.

– Так, стоп. Я не это имел ввиду, любимая! – спохватился Тахиров.

– Скажи еще, что мои чувства к тебе тоже ерунда? И годы нашей совместной жизни тоже, по-твоему, ерунда? Иди ты, знаешь, куда, Тахиров, со своей логикой!!! – воскликнула Тахирова и хлопнула дверью.

– Вот как с ней разговаривать? Все перевернет с ног на голову! Никакого терпения не хватает! – устало вздохнул Тамик и рухнул в кресло. – Мда, теперь еще и с Анютой придется мириться.

– Косяковый ты, Тамик, – рассмеялся Гоша.

– Угумс, такая вот у меня карма, – вздохнул Тахиров, – Но этого упыря ни за что не приму! Ноги его в моем доме не будет! Через мой труп!

– Да что ты! – уже громче рассмеялся Ирбис.

А через несколько дней один из самых престижных и дорогих ресторанов заполнился гостями. Бага Тахиров женился на дочери Георгия Ирбиса. Свадьба была организована с размахом. Судя по заголовкам местных газет и пабликов, это событие было одним из самых знаковых за последний год.

Особую пикантность атмосфере придавал тот факт, что наследник главы клана Ирбисов, как выяснилось, был уже женат на дочери Тамика Тахирова. Что же касалось личной жизни младшей дочери Тамерлана Бекзатовича, то девушка была все еще одинока.

И удивительно красивая, хрупкая девушка, печальная и неприступная, большую часть торжества провела за столиком, отказывая всем, без исключения, кавалерам, осмелившимся пригласить ее на танец.

Желающих оказалось довольно много. И Марьяна Тахирова, будь ее воля, давным-давно сбежала бы подальше от шума и веселья. Но не могла. Роль подружки невесты не позволяла исчезнуть с торжества.

– Не надоело тебе, Тахиров? – негромко процедила сквозь зубы Анна Михайловна, держа мужа за локоть, когда очередным уважаемым гостям было предоставлено поздравительное слово. – Упрямством ничего не решить. Машка вся в тебя. Так и будете бодаться?

– А что такого? Меня все устраивает, чего уж! – огрызнулся Тамерлан.

– Серьезно? – усмехнулась Анна Тахирова, многозначительно стрельнув в мужа проницательным взглядом. – Нравится спать на диване в гостевой? Мне продлить наказание?

– Суровая ты женщина, – пробормотал Тамик.

– Ты на Машу погляди. Я серьезно, Тамик, – как-то вдруг очень тихо и печально произнесла Анюта, – она действительно любит Сашу. Страдает. Не ест ничего. Не улыбается. Похудела за несколько дней, будто год сидит на диете. Это ведь серьезно, любимый.

– Думаешь, не заметил? – мотнул головой Тахиров. – Анют, а вдруг он поиграется и бросит? Вдруг мы ошиблись? И Машка ошиблась?

– А если нет? – осторожно проговорила Анна, заглядывая мужу в глаза.

Тамерлан несколько долгих секунд смотрел в любимые глаза супруги. Он читал во взгляде беспокойство за дочь, надежду и любовь к нему и к их детям. Он и сам не находил себе места все эти дни, пусть и проявлял ослиное упрямство.

– Пока не проверим, не узнаем, так? – вздохнул Тамик, обнимая Анну крепче. – Кажется, мне нужно сделать один звонок.

– Кажется, ты немножко опоздал, – мягко усмехнулась Анна Михайловна и кивнула на массивные двери, ведущие в банкетный зал и распахнутые в настоящий момент.

– И кто у нас такой бесстрашный? Кому бы уши открутить? – беззлобно возмутился Тахиров.

Ответ чета Тахировых узнала моментально. К высокому и статному молодому мужчине тут же подошли виновники торжества – молодожены Баграт и Стефания.

Бага протянул руку гостю для крепкого приветственного пожатия, которое длилось несколько секунд.

– И когда это они успели подружиться? – фыркнул Тамерлан, глядя на то, как его сын беседует с Фальковским.

– Говорят, что Саша не сидел без дела. Предприимчивый молодой человек, между прочим, – подмигнула Анна Михайловна.

– Надо же, какой Сашенька хороший мальчик! – съехидничал Тахиров, но все же, повинуясь несильному тычку в плечо от жены, пошел к столику, за которым сидела младшая дочь.

Марьяша не теряла надежды побыстрее сбежать со свадьбы брата и подруги. Ее раздражало всё и все, без исключения. И музыка слишком громкая. И гости слишком улыбчивые. И повод слишком торжественный.

А ведь еще пару недель назад Марьяна прыгала от счастья, узнав о свадьбе брата. Теперь же девушку ничего не радовало.

А хуже всего было то, что отец отобрал у нее телефон. Любые звонки были под запретом. Впрочем, Маша и сама объявила бойкот отцу и его тирании.

Хотя, вечерами девушке все же удавалось тайком звонить с телефона Светы. Сестра проносила свой мобильник, так сказать, контрабандой. Но коротких телефонных разговоров Машке было катастрофически мало.

Радовало лишь то, что Саша убеждал ее, будто бы пулевое ранение практически зажило, не болит и не доставляет неудобств. Угу, как же! Так она и поверила! Можно подумать, что за пару дней дырка в плече Саши зарастет.

Машка не могла простить отцу такого. Он ведь стрелял в ее любимого мужчину! Стрелял! Да, попал в мягкие ткани. Да, намеренно метился именно туда, куда был ранен Демид. Да и кровь почти сразу остановили, обработали, зашили. Но! Отец СТРЕЛЯЛ в ее любимого Сашу!

Такое Маша забыть не сможет никогда. Не Алек же виноват в том, что его брат кретин. И по мнению Машки, Алек пострадал незаслуженно. Так что, Тахирова не то, что говорить с отцом не собиралась, но и даже смотреть в его строну не планировала. В ближайшее время.

Однако папа вдруг оказался довольно близко. И даже сел на соседний стул, не оставив Машке выбора.

– Значит, серьезно у тебя с этим…? – пробухтел папа.

Маша насупилась, прищурилась. Девушка понимала, что зал ресторана – не место для скандала. Но очень уж хотелось его устроить, побить посуду, покричать, наверное, даже сломать пару стульев.

Однако Тахирова понимала, что ничего этого делать не станет. Впрочем, как и не сможет уйти сейчас.

– У него есть имя! – прошипела Машка, она так и сидела, глядя в одну точку прямо перед собой, где-то на сцене, где сейчас выступали артисты.

– Машуль, давай мириться, а? – чуть понизив тон, предложил вдруг отец. – Мать весь мозг склевала. Грозится пристукнуть сковородкой. А тебе оно надо, контуженный отец, а?

– Не смешно! – фыркнула Марьяша.

– Да и мне не до смеха, – вздохнул Тахиров.

И в этот момент за широкой спиной отца Марьяши раздалось негромкое покашливание, а следом – глубокий, любимый Машкой, голос:

– Тамерлан Бекзатович, разрешите вас отвлечь на пару слов!

Тахиров недовольно скривился и бросил через плечо:

– Ну, говори, раз явился.

А Марьяша, распахнув глаза, с нескрываемой радостью, жадно, стараясь не пропустить ни единой мельчайшей подробности, смотрела на Алека.

– На самом деле, я к Марьяше. Но сперва обращусь к вам, – вновь заговорил Фальковский, – разрешите просить руки вашей младшей дочери.

– Сватаешься? – хмыкнул Тахиров и скрестил руки на груди. – А калым принес?

– Папа! – возмущенно прошипела Машка.

– Молчи, дочь, вдруг он жмот! Будешь с ним всю жизнь потом маяться! – насмешливо подметил Тахиров.

– Ну, папа! – прошептала Маша, не зная, что ей делать, плакать или смеяться.

– Подготовился, гляжу, – хмыкнул Тахиров, когда Алек, сдвинув тарелки, положил перед мужчиной небольшой черный кейс и, набрав нужную комбинацию на кодовом замке, поднял крышку. – Мдааа. Не жмот, выходит. Ну что, Машуль, разрешим Саше просить твоей руки?

Имя Фальковского Тамик произнес нарочито небрежно, будто хотел подчеркнуть, что Сашей звала его только Маша, а для всего города Фальковский был Алеком.

А Марьяна… Девушка уже влетела в руки любимого, крепко оплела ледяными ладонями, прижалась щекой к черной ткани смокинга. И затихла.

Алек улыбался, точно сопливый пацан. Наверное, он впервые в жизни так открыто и искренне проявлял свои эмоции на людях. Но молодого мужчину ни капли это не заботило. Главное, что Марьяша была в его руках.

– Люблю тебя, Марьяша! – шептал он, прижимаясь губами к девичьей макушке, и даже резкая боль, пронзившая простреленное плечо, не была помехой. Сашка был счастлив.

* * *