Глава 9
Обычный будний день. Занятия уже закончились. Дима ждал ее в холле корпуса университета, чтобы отвезти в загородный дом отца, где собралась вся родня. И повод был чудесный – Стеша и Бага должны были объявить родителям о скорой свадьбе. Брат шепнул по великому, всем известному, секрету.
И вот Маша заскочила на минуту на кафедру. После встречи с преподавателем, ринулась к дверям лифта. Кто-то уже нажал на кнопку, а ждать Маша не хотела. Не хватало, чтобы Дмитрий пустился на ее поиски и поднял весь корпус на уши.
Маша мчалась вперед с просьбой придержать лифт. И видела, как мужской ботинок послушно вклинился между сдвигающимися створками двери.
– Спасибо! – искренне поблагодарила Маша, переводя дыхание, когда заскочила в кабинку.
Та тронулась. Маша рукой отбросила волосы с лица, вернула очки на переносицу и поправила лямки рюкзака.
– Тебе идут очки, – раздался мужской голос прямо над ухом.
Маша резко обернулась. За спиной стоял Алек Олегович Фальковский собственной персоной. Один, без охраны, в просторной свободного кроя рубашке в цвет глаз и с нечитаемым выражением на лице.
– Вам тоже, – ответила Маша.
Мужчина хмыкнул. Солнечные очки висели на вырезе рубашки, а потому комплимент явно был сомнительным.
– Учишься здесь? – вопрос от Фальковского был вполне нейтральным, но Маша ведь понимала, что с этим человеком не стоит общаться. Вот только выбора не было. Лифт еще должен был преодолеть расстояние с девятого этажа на первый. Пусть это и были всего несколько секунд, но даже их хватило, чтобы понять: Машка вляпалась.
Голос у Александра был мягкий и обволакивающий. Парфюм – не резкий, а очень приятный. Словом, пахло от собеседника соблазнительно. И одежда ему шла. Запонок, слава богу, не было. Да и часы, судя по браслету, мужчина сменил на более дешевый экземпляр.
– Послушайте, Александр Олегович, я вам признательна за тот платок. Но можно я просто доеду до первого этажа и испарюсь? – прямолинейно и спокойно проговорила Маша.
– Знаешь, кто я? – хмыкнул Фальковский, Маша кивнула.
– А еще знаю, что универ находится не на вашей территории. И охрана меня ждет внизу, – продолжила говорить Марьяна, а спиной вжалась в стену лифта.
– Беги, раз ждут, – кивнул мужчина.
В этот момент двери лифта разъехались, и Марьяна двинулась вперед. Однако невысокий каблук случайно и, как назло, угодил прямиком в щель в пороге, и девушка запнулась.
Широкая и горячая ладонь моментально оказалась на девичьей талии, придержала и тут же выпустила.
– Спасибо, Александр Олегович! – выдавила Машка, стараясь даже не смотреть на Фальковского. И чувствовала себя при этом дико глупой.
– Алек, – негромко произнес мужчина.
Маша не обернулась. Но остановиться все же пришлось.
Девушка совсем не обратила внимания на то, что лифт, миновав первый этаж здания, спустился до подземного гаража, предназначенного исключительно для педагогического состава. И теперь Маше нужно было вернуться в лифт и подняться выше.
Вот только Тахирова не хотела выглядеть перед Александром еще более глупо, нежели сейчас. Потому решила идти вперед, словно паркинг и был местом ее назначения.
Торопливо шагая вперед, Маша не оглядывалась. Узкая юбка не позволяла двигаться быстрее, рюкзак оттягивал плечо, а затылок вновь окатило колючим огнем.
Маша без всяких причин разволновалась. Ей казалось, что Фальковский вот-вот просверлит ее череп взглядом. И оглянуться, чтобы убедиться в верности своих догадок, Маша не могла. Не хотела показывать своего интереса.
– Глянь, какая цыпа! С первого курса что ли? – мужской голос заставил Машку споткнуться. – Эй, красотка, как насчет прокатиться?
Прямо перед Марьяной оказались два ухмыляющихся байкера. Видно сразу, что старшекурсники. Еще и наглые и привыкшие нарушать правила, раз сунулись на преподавательскую парковку, куда был разрешен въезд исключительно по пропускам.
Маша знала таких нахалов. Могла достойно ответить. Да и Дима, в случае чего, примчится и со всем разберется. Вот только Тахирова не успела ничего сказать. Ее спины коснулась сильная ладонь, а после и вовсе, скользнув по талии, крепко обняла, фиксируя.
– Двигайте дальше, парни, – спокойно и невозмутимо произнес Фальковский.
Мужчина говорил так, что даже у Маши не возникло сомнений: нужно сваливать. Нет, угрозы в голосе не было. Скорее констатация факта: не уберутся – пожалеют.
Маша поймала себя на мысли, что от Алека исходит такая же аура, как от дяди Гоши, отца, или от Демида. Уверенность в своих силах и опасность. И да, это очень сильно пугало.
Байки, зарычав движками, благополучно покинули парковку. А Маша стояла, не шевелясь. Кажется, она даже боялась поднять голову к Алеку. Смотрела прямо перед собой, пытаясь сквозь очки разглядеть что-то в пространстве.
А еще, горячая ладонь слишком остро ощущалась через ткань блузки.
– Очки и вправду тебе очень идут, – раздалось прямо над макушкой.
Марьяна вдруг ощутила себя крохотной. Невысокий рост, доставшийся от мамы в наследство, раньше воспринимался Машей легко. А сейчас, когда в затылок дышал человек, выше на целую голову, стало крайне дискомфортно.
– Александр Олегович, уберите, пожалуйста, руки, – негромко, но твердо потребовала Марьяна.
Что она могла сделать против взрослого, сильного, мускулистого мужчины? Разве что защекотать. Но и бездействовать Машка не могла. Не в ее характере.
– Алек, – хмыкнул Фальковский, – зови меня так.
– Александр Олегович, руки! – еще тверже произнесла Марьяна, без истерик и визгов. А в душе Машка начинала дико злиться. Ну что он прилип-то к ней, как банный лист к заднице? Она же торопится. Дима, скорее всего, нервничает. А это очень плохо. Он же может и отцу позвонить, или, что еще хуже, дяде Гоше.
– Или что? – насмешка в голосе взбесила Тахирову. Более того, Фальковский окончательно обнаглел и сдвинулся так, что теперь шептал ей эти слова на ухо.
Маша понимала, что драться с собеседником не сможет. Весовые категории разные. Да и умений Тахировой хватило бы на пару секунд прямого противостояния. Спиной девушка отлично чувствовала каменные мышцы и, скорее всего, идеальные кубики пресса.
Волнительно стало от этих непрошенных мыслей. Но и поддаваться им Маша не хотела.
Злость, кажется, прибавила Марьяне сил. Резко дернув рукой, Маша ударила локтем в живот Фальковскому. По идее и по задумке тот должен был пошатнуться, согнуться пополам, или хотя бы отлипнуть от нее.
Но вышло все наоборот. Алек приглушенно рассмеялся и развернул Марьяну так, что она теперь стояла лицом к нему.
Уткнулась носом прямо в те самые солнечные очки и верхнюю пуговицу на мужской рубашке.
– Такая грозная, – продолжил говорить Фальковский, и пока Маша прикидывала, как поступить дальше, ловкие пальцы отобрали ее очки.
У Маши было не настолько плохое зрение, чтобы не суметь рассмотреть, как к ее лицу стремительно приближается лицо Алека. На самом деле, Марьяна предпочла бы сейчас временную слепоту, чем возможность разглядеть каждую черточку на физиономии этого человека.
Марьяна и прежде целовалась с парнями. Ходила на свидания, у нее даже был бойфренд в школе. Но все равно, опыта было мало. И в девятнадцать лет, когда целует взрослый мужчина, все воспринимается иначе. Острее. Насыщеннее. Слишком сладко, чтобы мгновенно прекратить эту пытку.
Маша неосознанно вцепилась пальцами в тонкую ткань мужской рубашки, чтобы удержаться и устоять на ногах. Пришлось встать на носочки, потому что Алек тянул ее на себя, обнимая крепко. Практически стискивая в своих руках.
Девушка пыталась отвернуться, но сильные пальцы накрыли ее затылок, не дав и шанса отодвинуться и прервать поцелуй. А он был жадным, неистовым, яростным. Твердые губы сминали и терзали. Язык оглаживал и изучал каждый миллиметр ее рта.
Маше не хватало воздуха. Появилась дикая потребность сделать вдох, но вместе с тем все мысли куда-то испарялись, оставляя лишь одну о том, что этот поцелуй – невероятно эротичный и будоражащий.
Маша поняла, что по телу помчались волны возбуждения, появилось вдруг огромное количество эрогенных точек на ее теле. Грудь предательски терлась о мужской пиджак, и тонкое кружево лифчика не могло спрятать острых, ставших непозволительно чувствительными сосков.
И ноги… Маша не была уверена, что ноги способны ее выдержать. Колени подгибались, и она упала бы, если бы Алек не держал.
– Черт раздери, – пробормотал вдруг Фальковский, всего лишь на долю секунды прервав яростный поцелуй.
А Маша не успела отстраниться. В ушах колотился пульс, и все тело стало непослушным.
И вновь возглас ее возмущения потонул в яростных движениях рта и языка. В живот уперлась пряжка ремня мужских брюк и… Маша боялась думать, что именно, помимо пряжки, упиралось в ее живот. Но это «что-то» явно было каменным и огромным.
Тахирова судорожно втянула воздух носом, когда ее губы оказались на свободе. Но этот вдох был очень похож на стон. И непослушное тело жило само по себе, ведомое желаниями мужчины.
Который вдруг принялся целовать ее шею. Маша так и не открывала глаз. Дышала, цеплялась за плечи и затылок Алека. Понимала, что непозволительно поступает. Нужно оттолкнуть его. Влепить пощечину. Убежать. Да что угодно!
Но вместо этого Маша рвано дышала и стонала от откровенных ласк человека, считавшегося врагом и конкурентом ее семьи.
Наваждение какое-то. Морок. Марьяна оказалась неспособна сопротивляться настойчивости и порыву Алека. Он целовал ее. Она уступала.
Резкий звук вернул Машку в реальность. Очень близко вдруг заверещала сигнализация. Фальковский выругался вполголоса и замер.
Маша моргнула, понимая, что смотрит прямо в бездонные темные глаза мужчины. А тот замер в жалком миллиметре от ткани ее блузки. Горячее дыхание окутывало ноющую от возбуждения грудь, а острые соски было сложно не заметить.
Но и это еще не все.
Сигнализация продолжала верещать, и хотелось поморщиться от неприятных звуков. Хуже всего, что источник раздражения был за спиной Марьяны.
Оказалось, что Алек уложил ее прямо на капот первой попавшейся тачки.
И это окончательно привело Машу в чувства.
Стыд и позор. Как? Как она позволила такое проделать с собой?! Как допустила?!
Будто она не воспитанная девушка из приличной и уважаемой семьи, а какая-то… какая-то… шлюха!
– Извиняться не буду, – расслышала Маша сиплый, но спокойный голос Алека. – Это все очки. Очень возбуждают.
Маша оттолкнула Фальковского, ударив ладонями по широким плечам. Тот выпрямился, но и Марьяну потянул за собой, помогая подняться на ноги.
– Идите вы на…, – пробормотала Маша. Но осеклась, не договорив. Столкнулась взглядом с предостерегающими, прищуренными глазами.
– Думаешь, пора? – задумчиво рассматривал ее Алек, а машина за спиной истошно вопила и сигналила.
На парковку ворвались, иначе и не назвать, два черных внедорожника. И Маша поняла, что это охрана Алека. Серьезные парни с оружием и невозмутимыми минами вместо лиц.
Марьяна торопливо обошла Фальковского под его пристальным взглядом. В пару шагов добралась до лифта и нажала кнопку вызова. Двери кабинки моментально распахнулись, словно только и ждали, кода Маша решит вернуться этажом выше.
Последнее, что увидела Марьяна, стоя в тесной кабинке – свои очки в руке Алека и его задумчивый немигающий взгляд, направленный прямо на нее.
Оказавшись на нужном этаже, Марьяна торопливо зашагала к Дмитрию, который уже двигался в ее сторону. По странным и пока необъяснимым причинам Маша не хотела, чтобы Дмитрий доложил об этой заминке отцу или дяде Гоше. Почему-то считала, что така информация не понравится родне.
Одним словом, Машка влипла, переволновалась, перенервничала, была близка к позору, истерике и оргазму всего лишь от поцелуя. И приезд Светы означал, что ей будет с кем поделиться таким секретом. Не Демиду ведь рассказывать, что ей, Машке, нравится мужчина, который считается скорее врагом Ирбисов и Тахировых, нежели другом.
Но как только Света появилась в городе, Маша поняла, что сестре не до ее глупых тревог. Сама разберется. К тому же Марьяна больше не видела Алека. И не рассчитывала с ним встречаться. Никогда. Нигде.
И уж тем более в клубе, принадлежащем клану. Чужаков сюда не пускают.
А потому, когда Маша ощутила то самое, уже знакомое чувство тяжелого взгляда на своем затылке, очень удивилась.
Но да, Алек был здесь. Говорил с Багратом, сидя на диване в кабинке за стеклом. И пусть разговора слышно не было, зато Машка видела очень многое.
Фальковский был вновь одет с шиком. Уверенное и спокойное лицо. Поза не выдавала нервозности. Хотя, Маша не увидела за спиной гостя никого из его охраны. Выходит, пришел один. Что весьма опрометчиво.
А вот глаза у Алека… Дважды Марьяна перехватывала его взгляд. Что она хотела прочесть в мыслях Александра? Не известно.
– А он что здесь делает? – недовольно проворчала Стеша.
– Кто? – уточнила Маша.
– Фальковский! – Стеша практически выплюнула эту фамилию, а Марьяна притихла. – Это ж его тормознутый братец продырявил плечо Демиду и Свету шлюхой обозвал.
– Серьезно? – удивилась Марьяна. – Света не называла имен.
– Бага рассказал. Виталий этот совсем обнаглел. Наверное, старший брат теперь разруливает, – хмыкнула Стеша. – Такой же отмороженный на весь мозг.
– Вроде адекватный с виду, – пробормотала Марьяна.
– Сомневаюсь, – пожала Стеша плечом и отвернулась, чтобы переговорить с официантом. А Маша не успела отвести взор прежде, чем Алек вновь на нее посмотрел.
Короткая дуэль взглядов. Удивление. Немой вопрос. Сомнения. Недоверие.
Марьяна все же моргнула, сгоняя наваждение.
Нет, права Стеша. Братья одинаковые. Не может быть, чтобы один был кретином, а второй нормальным.
И потом, Алек – враг семьи. А тот поцелуй на парковке – всего лишь досадное и нелепое недоразумение.