Глава 6. Невезение

Ты меня напоил! — обвинила я ХБЧ.

Хотела лечь. Кожа подушек роллса ткнулась в лицо неземным запахом. Нет, не вариант. Всем известное явление человеческой природы под названием «звездный городок» вернуло меня в сидячее состояние.

— Я тебя не поил, — раздался спокойный голос мужчины за рулем, — ты сама нарезалась в пять минут с этой вертлявой козой. Мы с Коляном даже понять ничего не успели.

— Вот почему ты все время обижаешь мою Женечку? — я огорчилась за подругу. — Она такая умница! Это она на мне дракона нарисовала. И глаза!

— Да, дракон с глазами — это огонь! — светлые губы ХБЧ улыбнулись мне в зеркале заднего вида.

— А куда мы едем? — я попыталась сосредоточиться.

— Заберем Лу с работы и поедем домой, — мужчина усмехался. Длинный светофор.

— Ты так говоришь, будто у нас семья. Папа забрал дочку из школы, теперь за мамочкой направляется! На работу! — я заржала и повалилась на кожаные подушки. Ой! Выпрямилась. Икала от смеха.

— А что? Ничего себе идея, — поддержал прикол человек за рулем роллс-ройса. — Заодно в магаз заскочим, купим что-нибудь на завтрак. А тебе, солнце, как обычно, новые трусы. А? ты как?

— Пф! Нормально. Только, чур, дочка спит на диване в кухне! Обещаешь, папочка? — я пыталась задержать дыхание. Икалось и укачивалось.

— Я уже Коляну обещал, не переживай. Лизонька, — смеялся ХБЧ.

Как же мне плохо! В квартиру Хэм принес меня на плече, как бессмысленную тряпку. Черные омуты моих глаз оставили на его свитере неприятные следы.

— Зачем ты с ней возишься, Алекс? Трахаться не умеет, пить не умеет. Оставил бы там, где нашел, — сердито высказался Лу, входя в дверь последним.

— Тянет, — улыбнулся хозяин всего здесь. Прислонил меня к зеркалу в коридоре. Я тут же сползла на пол. Ноги не держали.

— И ведь было бы что пить, горе мое, — он снова поднял меня на плечо. Понес. Держал легко, без трудного усилия.

От шеи и бороды тянулся тот самый запах японской туалетной воды. Я хотел приблизить нос, чтобы лучше разнюхать, но сил не достало. Тошнит. Глаза лучше не открывать. Укачивает.

В ванной комнате стояло ровное тепло. Мужские руки осторожно вынимали невидимки. Волосы мечтали освободить от хитро закрепленной ленты на моей голове. Я на секунду открыла глаза. Господи, сколько у них зеркал, мужики называются! Добровольский стоял за спиной. Отражался в противно сверкающем полотне вокруг меня, как рама.

— Давай ее утопим, — предложил насмешливо Лу, — в смысле, замочим в холодной воде. Для протрезвления.

— Нет, заболеет еще вдруг, — ХБЧ справился с моей прической. Снял неторопливо черное платье. Сказал вроде даже с гордостью: — посмотри, черный, какая красавица!

Он обнял меня сзади. Осторожные касания от ключиц вниз, по груди, бедрам. Притянул плотно к возбужденному себе. Поймал мой взгляд в зеркале:

— Прекрати читать стихи! Меня и без этого тошнит!

Я отпихнула мужчину от себя. Вернее, попыталась. Покачнулась и вошла головой в гадкое зеркало. Бам-м-м!

— Держи! — крикнул Луиш.

Я моментально схватилась за голову. Мне показалось, что черепная коробка треснула, как грецкий орех, и надо срочно соединить половинки и держать. Чтобы не вытекли мозги, и Хэм смог меня зашить. Он же хирург.

— Иди и принеси нам сюда телефон! Хоть какой-нибудь! — заорал черный.

Я стояла, зажмурившись и неподвижно. Мозг боялась растрясти.

— Очнись! Глаза разуй! — он вопил.

Я не шевелилась.

— Че ты орешь, как недотраханный. Может быть, у девочки сотрясение мозга. Открой глаза, солнце, — раздался спокойный голос хозяина квартиры.

Я открыла чертовы глаза. Оба парня стояли, подперев спинами огромный зеркальный лист. Как кариатиды. Нет, атланты. Господи, неужели это я его оторвала от стены? Черный что-то проговорил про мозги. Матерился.

— Голова не кружится? — участливо спросил Хэм. И сделал движение ко мне.

Пространство ванной комнаты искривилось и отправилось за ним. Я застонала от нового приступа тошноты.

— О-о-о!

— Держи зеркало, Алекс! У нее нет сотрясения! Нечего трясти! У нее тупо алкогольный передоз, пусть выблюет все на х… и принесет телефон! — Лу уже не орал, хрипел. Тяжеленькое зеркальце попалось.

Куда звонить? Что говорить? Главное, кому?

Я осторожно ощупала голову. Ну да, ну да. С расколотой черепушкой я погорячилась. Но звук!

— У-у-у, — попыталась я передать ощущения вслух. Спрятала глаза под веки. Так меня не тошнило. Почти. — У-у-у…

— Она гудит, Алекс. Это конец?

— Сунь два пальца в рот, солнце, отдай всю гадость белому другу, — мягко увещевал меня голос ХБЧ.

— Иди, Лиззи, блевани, как следует, в унитаз! — переводил с русского на русский сдавленно его приятель.

Я не могу. Это невозможно.

— Я не могу, — призналась я. Меня все же слегка штормило. Глаза не открою. Нет.

— Да почему?! Нам, что, это гребаное зеркало до среды подпирать? Дожидаться, когда уборщица придет? — Лу уже не бушевал. Просто намечал ближайшие перспективы.

— Тебе станет легче, Лизонька, давай ты…, — голос Алекса звучал очень приятно. Мне стало его жаль.

— Я не могу, мой милый ХБЧ. У меня внутри пирожок с предсказанием, — выложила я начистоту.

— Что у нее случилось? — не понял иностранный парень.

— Что у тебя? — не врубился второй.

— У меня в желудке пирожок с предсказанием судьбы. Я не могу его отдать белому другу-унитазу, — я все сказала.

— Ик-ик, — услышала я после паузы. Странный звук.

Я приподняла веки. Мужчины стояли, приклеенные злым роком к зерцалу чистоты. Белый и черный. Красиво. У черного мелко дрожали мышцы живота. Белый тихонько стучался головой о пресловутое зеркало. У обоих текли слезы.

— Что в пирожке?!

Они ржали, эти толстокожие дураки. Я повернулась, чтобы уйти. Земля качнулась, зеркало за ней. Я зажала руками рот, храня записочку провидения. Полет в невесомость. Бам-м-м! У-у-у. Бедная моя голова! Потом щелчок.

— Как ты это делаешь, солнце? — ошарашенно спросил Хэм.

Зеркало встало на место, как влитое. Хозяин квартиры щупал, ковырял и пытался сдвинуть его с места. Тщетно.

— Так, кому как, а с меня хватит, — проговорил Лу. Снял брюки и трусы. Потом взял меня железными пальцами за шею и затолкал под душ. — Я сейчас тебя вылечу, Лиззи.

Холодная вода. Горячая. У него действительно оказались очень твердые руки. Он массировал мой затылок, шею, позвоночник. Жестковато, но тошнота отступала под умелыми нажатиями. Гель пах умопомрачительно. Вскоре в попу мне уперлось гладкое и лишнее. Точечные удары пальцев уступили место скользким ладоням. Те гладили и норовили залезть в мои укромные места. Пара минут и спереди я почувствовала похожий напор. Толще и выше. Белый парень поднял мое лицо за подбородок к своим губам. Дождь из квадрата лейки шпарил прямо в глаза и нос. В мозг. Пирожок забеспокоился внутри. Не-е-ет!

Я вывернулась из двух пар рук. Счастливо сбежала за стеклянную перегородку душевой. Старалась до нее не дотрагиваться. Мало ли. На хромированном крюке в белом шкафу висел толстый красный халат. Черного стриптизера вещь, к гадалке не ходи. Я завернулась и пошлепала на кухню. Спать на заветный диван.

— Скажи мне, Лу, я когда-нибудь ее трахну? — услышала я сквозь сон. Хэм. — По-человечески.

— Не знаю, не уверен совсем, — тихий голос его парня ухмылялся, — а чего ты ждешь? Вот же она, бери.

— Не-е-ет, — протянул белый человек. — Я хочу, чтобы она сама попросила.

— Эта дурочка? Жди-жди, мой любимый. Как это говорится? Обещанного три года ждут, а она даже не обещала, — тут он певуче и шелестяще заговорил на родном языке.

— Как ты красиво говоришь по-португальски, Лушенька, — пробормотала я. Высунула нос на просторы темной кухни. — Ласково-ласково.

— Твоя забавная подружка явно предпочитает меня, — рассмеялся Луиш. — Хочешь я разложу ее для тебя, Алекс? Тепленькую.

Они обнимались на фоне света желтых фонарей снизу. Вернее, белый сидел на подоконнике, сложив руки на груди, а черный пытался его целовать.

— Пошли спать. Мне вставать завтра рано, — вздохнул тот, что был крупнее.

— Какое завтра? Сегодня наступило давно, — тихо засмеялся второй.

Мужская тяжелая рука коснулась моего затылка. Нежно. И пропала.

— Не буди, ребенка, Алекс, — тихий шепот. Лу. — Когда она спит, мир в безопасности.

Ярко-голубой диван на кухне. Я осторожно глянула в щелку между подушкой и одеялом. Дежавю? Лайфстайл в здешних местах? Черный обнаружил маневр тут же и подмигнул.

— Кофе, Алекс, — он протянул хозяину белую чашку. Наперсток-три-глотка.

Хэм стоял спиной. Всегдашние джинсы, голый торс. Босиком. Запах мятной зубной пасты, свежести. Кивнул, глотнул кофе.

— Тебе пора править бороду, — проговорил его партнер. Длинное полотенце на бедрах, как юбка. Хотел обнять красивыми черными руками, но Хэм отстранился.

— В чертовой Африке это никому не нужно. К тому же стричь волосы перед походом — плохая примета. Вернусь и все сделаю. Присмотришь за ней, ладно?

— Она не собачка, чтобы я ее выгуливал, — Лу перестал шептать. Снял полотенце и бросил его на пол. Сел на стул, широко расставив ноги. Его черное естество глядело на меня с несвоевременным энтузиазмом. — Хватит прятаться, Лиззи. Вылезай из укрытия.

Черный нарочно так сделал, чтобы я осталась там, где была. Не путалась под ногами в их утренних прощаниях. Что за Африка?

Я отвернулась и зарылась под подушку совсем. Не хочу подслушивать. И выяснять. Их дела. Аромат японской туалетной воды шел от пледа, под которым я спала.

— Проснулась, Лизонька? Я уезжаю, поцелуй меня на прощание, солнце, — голос ХБЧ звучал улыбчиво-грустно.

Я задергалась под одеялом, прячась глубже в диван. Белая теплая рука отыскала мой затылок, потом ощупала шишку на лбу. Погладила уже привычно и исчезла.

— Я все верну, я обещаю, Луша, — сказала я, принимая от парня очередные теплые штаны, майку, трусы, носки и толстовку. Потянулась поцеловать в щечку благодарно.

— Я переживу, не парься, — он ушел от моих губ. Ухмыльнулся: — тебе идут мои трусы. Алекс прав, ты хорошенькая.

— Я забавная, так Хэм сказал, — поправила я.

Смутилась окончательно под его бесстыдным взглядом. Черный парень грыз ноготь большого пальца правой руки и щупал глазами мои соски, живот и безволосый лобок. Оценивал, словно не замечал раньше. Повернулась спиной, одеваясь. Просить выйти из комнаты человека, с которым у тебя что-то было, казалось неловким. Нелогичным. Интересно, правда, что у нас было?

— Когда ты смущаешься вот так, как сейчас, то делаешься настоящей красавицей, — он прижал чуткими пальцами мою правую мочку. Быстро коснулся щеки. — Откуда ты взялась на мою голову? Черт бы тебя побрал.

Риторический горький вопрос. Луиш отвернулся.

— Я не хотела, — честно призналась я в уже уходящую спину.

Дверь гардеробной уехала вбок. Потащила за собой грязную одежду на полу.

— И я не хотел. Один доктор Хэм хотел. А если красавчик Алекс чего-то хочет, то так оно и будет, — проговорил себе под нос черный Лу.

Кухня. Чайник потел бергамотом и мятой. Черный парень привычно накрывал на стол. Переставлял предметы в нужном порядке. Белые чашки, черные блюдца. Розовый гладкий перламутр. В огромной океанской раковине виноград и яблоки. Лу подбросил синюю ягоду вверх, поймал своими потрясающими губами. Пожонглировал мимоходом оранжевыми мандаринами. Единственная примета праздника в этом доме. И еще батарея бутылок шампанского светит фольгой в винном холодильнике. Вонючий рокфор в голубоватой обертке поставил жирную точку.

— Чем займешься? — спросил Лу.

Мужу позвоню, пора уже. Я хотела ответить, глянула в равнодушное лицо и передумала. Ему не интересно. Снабдил меня одеждой, терпеливо кормит завтраком. Ждет. Когда я, наконец, уберусь из его теплого дома и из жизни заодно. Хозяин приказал, вот он исполняет, что велено.

— Чао, Луша, — вспомнила я на прощание словечко дяди ХБЧ. — Увидимся!

— Звони, Лиззи, не пропадай, — он облегченно улыбнулся, сделался вмиг прежним и не злым. Даже хлопнул меня по заднице, направив прочь.