Глава 19, · в которой мы знакомимся поближе с Саей и ее ситуацией

Сая Мирандис

Наверное, если бы Тася знала, что из себя представляет бабушка Саи Мирандис и ее лекции, то она бы ей не завидовала. Потому что бабушки бывают разные. Есть те, которые пекут пирожки и вяжут носки. А есть такие, кем и серый волк подавится.

Эрнелла Мирандис была из последних. И уже много лет возглавляла клуб в Хармаре под названием «Дамский альянс благонравия».

Формально она проводила открытые встречи на темы типа «История этикета», «Современные нормы благородного поведения», «Как принимать визиты: от рандеву до пятиминутных бесед», «Стиль и благопристойность»…

А вот неофициально – возглавляла сообщество высоконравственных дам, которые очень хотели бы числиться аристократками. Или хотя бы создавать о себе такое впечатление. Большинство из них происходило из семей с приличным доходом и еще более приличным самомнением, но, увы, без настоящих титулов. Для них госпожа Эрнелла была авторитетом. В Хармаре на постоянной основе проживало не так много аристократических семей, а благородных леди, которые были готовы уделять внимание небольшому сообществу богатых «выскочек», – и того меньше.

Но госпожа Эрнелла с достоинством несла сей тяжкий крест!

И вовсе не потому, что придерживалась с самого рождения строгих моральных принципов. Некогда Эрнелла являлась младшей и любимой дочерью графа Района – то есть настоящей аристократкой. Но в романтическом возрасте семнадцати лет с ней случилась неземная любовь, и девица сбежала с клерком Мирандисом. А у графа Района со строгими принципами как раз все было очень четко, и он лишил дочь наследства и права на титул. Даже то, что его внук, отец Саи, преуспел в жизни и даже смог сочетаться браком с дочерью баронета, не разжалобило графа, и он до сих пор не общался с дочерью. А к правнучке и подавно интереса не проявлял.

С годами любовь Эрнеллы к супругу угасла, а вот осознание потери разгорелось огромным костром. Титул, богатство, столичные приемы, на которых она несомненно блистала бы, – все это оставалось недоступным.

Разумеется, виновато в такой печальной жизни было именно отсутствие морали в ее девическом поступке! И госпожа Эрнелла возвела благонравие и добродетель в ранг закона. Но нельзя же думать только о себе! Так и появились сначала ее лекции, а потом и дамский клуб.

Правда, Сая сильно подозревала, что бабушке очень льстит возможность стать авторитетной леди хотя бы для скучающих мещанок. Но ведь у всех есть свои недостатки… Так что подозрения Сая держала при себе и никогда бы не позволила им покинуть ее голову и выйти в мир. Потому что она была… хорошей. Хорошей работницей, хорошим магом, хорошей внучкой. И искренне верила в то, что приличия – едва ли не главное в жизни.

Именно поэтому она не бежала по ступеням лестницы центральной библиотеки, а неторопливо поднималась – хотя знала, что не успевает ко времени. К приличному времени. Потому что до самой лекции оставалось минут пятнадцать.

Зал, где бабушка Саи должна была нести в женские массы свет приличий, был небольшим, но достаточно презентабельным. Высокие стрельчатые окна с широкими подоконниками, на которых стояли цветы в горшочках, ряды жестких, но изящных стульев для гостей и книжные стеллажи по периметру зала – все выглядело весьма достойно.

И общество здесь собиралось соответствующее. Сая улыбнулась парочке знакомых матрон и заняла свое обычное место – третий ряд слева, не в самом центре, но и не с края. Достаточно, чтобы быть на виду, но не привлекать излишнего внимания.

В ожидании она скользила взглядом по залу. Разумеется, здесь присутствовали только дамы. Дамы в возрасте – со строгими высокими прическами, в безупречно выглаженных платьях с воротниками, закрывающими шею. Дамы помоложе – почти точные копии своих матерей. Никаких ярких красок, никакого громкого смеха… Смертная скука, если честно… И за такие мысли Сае было ужасно стыдно перед собой.

– Вы слышали? – Мадам Нирсон щелкнула веером и наклонилась к соседке: – Грейсоны заказали герб для своего дома!

– Грейсоны?! – Собеседница на секунду прижала свой веер к губам. – Они же ведут свой род от кузнецов, разве нет? Ах, ну какой тут может быть герб!

– Богатство многим застилает глаза, дорогая. К тому же это инициатива мадам Грейсон. Она надавила на супруга. И даже сама нарисовала эскиз, представляете? Там розы и крылатая лошадь.

– Ох, дорогая Жоржетта, но ведь это так по-мещански… – сладко выдохнула мадам Нирсон. – Впрочем, в наше время так сложно быть приличной дамой… неудивительно, что некоторые скатываются до такой вульгарности.

Судя по завистливым интонациям, мадам Нирсон жалела лишь о том, что не она первой додумалась до «вульгарщины».

Приличия, приличия, приличия… Если быть совсем уж честной, то временами Саю от этого слова подташнивало, настолько много его было в ее жизни.

И самое удивительное в том, что слово «приличный» вовсе не являлось синонимом слову «добрый». И дамы, что собрались на лекцию бабушки, лишь подтверждали эти выводы. Хотя, казалось бы, высокая мораль подразумевает доброту…

Сая только хотела опустить глаза, чтобы хоть немного отдохнуть от всего этого «приличного великолепия», как в зале внезапно воцарилась тишина.

Словно кто-то отключил звук сразу у всех. Даже веера замерли в воздухе.

И в этой тишине особенно отчетливо раздался цокот каблуков по каменному полу. Ровный, уверенный, с той самой паузой между шагами, когда женщина точно знает, что все смотрят на нее.

Эрнелла Мирандис вошла в зал, как входит человек, не признающий вторых ролей.

Высокая. Прямая. Серебристые волосы собраны в безупречный пучок. Строгий темно-синий костюм сидит идеально. Ни единой лишней детали – только брошь с гербом прежнего рода как напоминание о ее истинном происхождении.

– Добрый день, дамы! Рада, что цвет Хармара по-прежнему стремится определять свою жизнь высокой нравственностью и нас становится все больше! – начала она. Голос – спокойный, ровный, без тени излишней мягкости. – Сегодня мы поговорим о тонкостях светского общения в условиях разноуровневых собраний.

В переводе с бабушкиного: «Как общаться с теми, кто ниже тебя по статусу, чтобы они это чувствовали, но не могли оскорбиться».

Сая мысленно вздохнула, потому что знала этот курс почти наизусть. Бабушке же надо было перед кем-то репетировать!

Лекция началась. Бабушка говорила медленно, выверенно. Плавно переходя от теории к примерам из светской хроники.

Сая поймала себя на мысли, что могла бы сейчас заниматься чем-то другим. Чай пить. Восхитительно неприличные романы читать. И демоны с ними, с жезлами и пещерками желаний! Если честно, как раз эти моменты она стыдливо пролистывала. Но как же замирало сердце от описаний чувств героев… Особенно героя.

Впрочем, это все еще можно устроить вечером, не так ли?

Но тут в мечтания Саи вмешалась суровая реальность.

– Простите за опоздание, – прозвучал голос от дверей.

Бархатный, вкрадчивый, с теми самыми тягучими интонациями, что заставляли сладко замирать совершенно любое женское сердечко.

Сая вздрогнула и резко обернулась.

В проеме стоял Лиар Таринис. Как всегда – безупречно одетый. Строгий темный костюм, аккуратно уложенные волосы, трость в длинных пальцах. Ее он носил еще с академии, хотя никакой хромотой, разумеется, не страдал.

И, конечно, улыбка. Та самая – как у человека, которому по жизни открыты любые двери. Даже те, в которые его не приглашали.

В зале повисла тишина. Несколько дам чуть вытянули шеи, чтобы получше разглядеть пришедшего.

Эрнелла Мирандис, стоявшая за кафедрой, смерила гостя долгим, оценивающим взглядом.

– Мы, конечно, приветствуем интерес к истории этикета, – сказала она чуть суше, чем обычно. – Но, полагаю, мистер… посещает нас впервые.

– Лорд Таринис, – с готовностью подсказал Лиар. – Лично – да. Но я много о вас слышал, госпожа Мирандис. И не мог упустить такую возможность.

– Проходите, – кивнула бабушка. Голос ее по-прежнему звучал вежливо, но взгляд стал чуть более пристальным. – Надеюсь, вы не будете отвлекать слушательниц.

Будет. Чтобы понять это, достаточно было оглядеть зал: на едва ли не единственного мужчину все смотрели в высшей степени хищно.

Такая роскошная цель! Целый лорд! И что же он тут делает? Неужели ищет себе жену?

Лиар чуть склонил голову:

– Буду нем как рыбка.

И двинулся в зал.

Конечно, к третьему ряду слева. И, разумеется, к пустующему месту… рядом с Саей.

Оцепенение накрыло ее волной.

Ну, нет. Нет-нет-нет!

Но он уже опустился на стул. Очень спокойно. Очень уверенно. И повернулся к Сае:

– Доброго дня.

Да уж! День перестал быть добрым, стоило Лиару Таринису появиться на пороге библиотеки!

Рядом с ним ей всегда было… неловко. Слишком тесно в собственной коже. Слишком жарко. Слишком легко потерять душевное равновесие, просто заглянув ему в глаза.

– М-м-м, молчите? – почти неслышно хмыкнул Лиар. – Как неприлично для такой, как вы… Саечка.

За «Саечку» захотелось оторвать ему что-нибудь нужное.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, сжимая пальцы на подлокотнике.

– Занимаюсь самообразованием, – совершенно серьезно ответил Лиар. – Матушка недавно сказала, что у меня просто отвратительные манеры.

«Манеры – это не самое страшное, чего тебе не хватает, – хотела сказать Сая. – Еще, например, совести. Или элементарной порядочности – настоящей, а не показной».

Их точно на лекциях не почерпнешь.

– С манерами у вас все в порядке, – проговорила она едва ли не сквозь зубы.

– Ну что вы, – возразил он с самым честным видом. – Матушка считает, что иногда я веду себя как тупой боевой маг.

– …важно помнить, что истинная грация проявляется не в том, как вы общаетесь с равными вам, – вещала тем временем госпожа Эрнелла, – а в умении поставить на место тех, кто ниже вас по статусу, так, чтобы они были вам благодарны.

Сая не удержалась и едва слышно прокомментировала себе под нос:

– То есть… изящно унизить.

Она много раз уже слышала эти фразы. Знала весь этот пафос и тонкий яд. Бабушка говорила о грации, но на деле учила доминировать и указывать на должное место.

– Что вы сказали? – Лиар склонил голову, глядя на нее с самым невинным видом.

– Ничего, – процедила она.

– Запомните: в каждом обществе всегда найдется тот, кто не поймет намека. Для таких у нас есть пауза и легкая улыбка, демонстрирующая, что вы выше происходящего. И, разумеется, фраза: «Как мило, что вы это сказали». – Бабушка сделала короткую паузу, ее взгляд скользнул по залу. – Работает безотказно.

Тем временем Лиар устраивался поудобнее – уверенно, как у себя дома. Развернулся вполоборота, так, что его рука на подлокотнике чуть касалась руки Саи. Пальцами. Легко, почти невзначай.

– Знаете, – негромко проговорил он, – иногда я думаю, что совершил в жизни уйму ошибок.

– Как мило, что вы это сказали, – расплылась в ехидной улыбочке Сая, осознав, что еще никогда бабушкины наставления не были так к месту и не пригождались настолько быстро!

– Иронизируете?

– Нет, что вы, всего лишь радуюсь за вас. Самосознание – признак взросления. К тридцати годам однозначно пора!

Лиар лишь усмехнулся и покачал головой. Сая тоже замолчала, потому что соседки впереди начали оборачиваться и бросать на них настороженно-заинтересованные взгляды.

– Пожалуй, ты права. Надо сказать, я искренне считал, что все будет проще, – вдруг тихо сказал Лиар. – Что у меня получится быстро исправить свои ошибки. Ты ведь раньше была такой доброй девочкой, откуда же сейчас столько жестокости, Сая?

А после этот мерзавец совершил немыслимое! Пользуясь тем, что их стулья были рядом, а Сая от напряжения вцепилась пальцами в сиденье, Лиар коснулся внешней стороны ее ладони.

Медленно, плавно, почти невесомо… вот только огненные искры от этого прикосновения рассыпались по коже вместе с мурашками.

Очень хотелось заорать что-то вроде «Убери свои грязные лапы!» или вовсе вскочить и залепить пощечину. О-о-о, с каким удовольствием она бы наблюдала за тем, как по этой белой, холеной коже расплывается красное пятно от удара.

И да, раньше Сая действительно была доброй девочкой. А еще наивной. И если быть совсем уж честной, то немного глупой.

И, к сожалению, даже то, что с ней случилось, не помогло это исправить. Сая знала девушек, с которыми поступили похожим образом. Обычно они, наоборот, выпрямлялись во весь рост, становились яркими, красивыми, и те парни потом еще в ногах валялись! Правда, эти девушки жили на книжных страницах…

А вот Сая, в отличие от них, скорее окончательно закуклилась.

– Будешь молчать?

– Мне неинтересны пустые слова, – тихо бросила она.

– Тогда… давай попробуем не словами. Например… – пауза, легкий наклон головы к ней, – поступками.

Лучший поступок, который он сейчас может совершить, – это уйти отсюда! Потому что продолжать разговор ей не хотелось от слова «совсем». Особенно здесь. Во-первых, любопытных взглядов становилось все больше и больше! А во-вторых, один из них принадлежал достопочтенной Эрнелле!

Которая еще в прошлом году начала поднимать тему о том, что Сая, конечно, уже старая дева, но даже такой неликвид можно грамотно пристроить. Разумеется, в нужные руки с правильным происхождением.

На такого, как Лиар, то есть очень родовитого, богатого и молодого, бабушка, конечно, не рассчитывала, но его появлению несомненно обрадуется.

И подумает… о том, что никому не нужно и вообще невозможно!

Но пока она поглощена лекцией, и слава Единому!

– А теперь, дамы, мы рассмотрим наиболее деликатные способы завершить нежелательный разговор. Вариант первый: демонстративный взгляд в сторону.

О, бабушка, спасибо!

Сая мгновенно воспользовалась советом: отвернулась и уставилась на витраж в противоположном конце зала.

Угловым зрением она поймала лукавую улыбку Лиара. Он все понял.

Он никуда не торопился.

Но и Сая – тоже.

* * *

После лекции в зале воцарился легкий гул: дамы зашевелились, встали и зашелестели юбками.

Бабушка неторопливо спустилась с кафедры и направилась к выходу из зала. Как всегда – прямая, собранная, с легкой полуулыбкой, демонстрирующей высшую форму светского превосходства. Вокруг нее уже сгруппировались особенно рьяные поклонницы, стремившиеся поймать несколько «дополнительных» слов или, если повезет, личный совет.

Сая, разумеется, собиралась тихо ускользнуть. Но не тут-то было.

– Прошу прощения, мадам Мирандис, что отвлекаю вас, – раздалось вдруг за спиной. Голос – безупречно вежливый, с намеком на очарование. – Но я не в силах не выразить вам свою благодарность. Очень рад, что имел возможность сегодня присутствовать. Ваша лекция была… не побоюсь этого слова – блистательна!

Бабушка обернулась к нему. Глаза прищурились, но комплимент она оценила.

– Благодарю вас, милорд. Для мужчины – редкий интерес. Тем более – столь искренний, – сдержанно кивнула она.

– Абсолютно искренний, – заверил Лиар с легким наклоном головы. А потом, как бы между прочим, с оттенком задумчивости сообщил: – Правда, скажу откровенно… есть одно огорчение.

Бабушка чуть вскинула бровь, а Лиар продолжил:

– Это совершенно не относится к вашей лекции, но я умоляю вас о помощи! Видите ли, вашу очаровательную внучку я уже не первый раз пытаюсь пригласить хотя бы на небольшую прогулку… Но она чрезвычайно строга ко мне. Беспощадно отвергает.

Он одарил старую леди очаровательной улыбкой, которую можно было назвать смущенной. Если бы это был кто-то другой.

– А мне, признаться, очень бы хотелось иметь возможность побеседовать с ней в более непринужденной обстановке, – добавил он со вздохом.

Госпожа Эрнелла посмотрела на него очень внимательно и довольно строго сказала:

– Ах, лорд Таринис… Вы не можете не понимать, что прекрасно воспитанная девушка обязана проявлять известную сдержанность.

Лиар вздохнул еще тяжелее, а бабушка, выдержав паузу, слегка смягчила интонацию:

– Но, конечно, если молодой человек столь настойчив и в то же время почтителен… Вы поступили прекрасно, решив обратиться к старшей родственнице. Думаю, в этом случае можно сделать небольшое исключение.

Она посмотрела на внучку и практически приказала:

– Сая, милая. Будь снисходительна. Удели молодому человеку немного времени. Разумеется, в рамках приличий.

Сая побледнела, потом вспыхнула:

– Бабушка…

– Это будет корректно, Сая, – твердо сказала госпожа Эрнелла, но уже с теплой ноткой. – Мы, благородные дамы, должны уметь принимать знаки внимания достойно.

Сая уставилась в пол, чтобы не выдать свои эмоции, и со вздохом ответила:

– Разумеется, бабушка.

Спорить не имело смысла. Да и в чем-то она права… Учитывая настойчивость члена попечительского совета академии, пожалуй, все же стоит снизойти к его просьбе.

Вдруг отстанет?!

Лиар тут же склонил голову в учтивом поклоне, после чего запечатлел на белоснежной ткани бабушкиной перчатки поцелуй. Естественно, едва прикоснувшись губами.

– Глубоко признателен, леди Эрнелла.

Этот гад прекрасно понимал, как нужно себя вести, чтобы госпожа Мирандис растаяла. И правда, в ответ бабушка снисходительно улыбнулась ему – и отошла, явно давая пространство для разговора с внучкой. А вслед за ней к выходу потянулись и все дамы. Проводив взглядом последнюю, Лиар спросил:

– Полагаю, теперь, когда мы наконец-то одни, ты можешь со мной поговорить?

Сая смерила его испепеляющим взглядом, но вслух спокойно сказала:

– Ты напрасно теряешь время.

– Это мне решать.

– Нет, Таринис, ты напрасно теряешь МОЕ время, потому решать все же буду я. Но, пожалуй, я вынуждена тебя выслушать. Излагай.

– Но, право, тут не слишком удобное место… Как насчет ужина, Сая? Я вновь повторяю свое пригла-шение.

Сая представила, как дамы толпятся за дверями в надежде их подслушать. И какими взглядами будут потом смотреть. А ведь чем дольше она простоит тут в обществе мужчины, тем больше сплетен разнесется по городу…

– Хорошо, – отрывисто сказала она. – На выходных.

– В воскресенье?

– В воскресенье, – нехотя согласилась девушка.

– Прекрасный день! – сверкнул обаятельной улыбкой Лиар и вдруг завладел ладонью Саи. Быстро обжег ее поцелуем – и совсем не почтительным!

К тому же на руках библиотекарши не было перчаток. Ничто не могло защитить ее от жара губ, от тепла мужских пальцев… от того обещания, что таилось в его глазах.

Лиар смотрел на нее не как учтивый кавалер.

А как охотник, точно знающий: рано или поздно она сдастся.