Глава 23, · в которой мы снова узнаем про нечисть

Тася Данилова

Понедельник пролетел подобно сверкающей комете.

На меня свалилось все то, что не успело упасть в пятницу, потому за рабочий день даже чаю попить ни разу не удалось. Каждая минута была расписана: с утра – срочные отчеты для попечительского совета, затем – бесконечная череда подписаний ведомостей, а между делом – десятки мелких вопросов от студентов и преподавателей. И то, что я пришла на работу на два часа раньше, лишь позволило не утонуть в рабочих задачах окончательно, а не сделать что-то из уже ожидающего решений.

Но, несмотря на бешеную нагрузку, вечером на факультатив я летела как на крыльях.

И это явно не понравилось начальничку. Я заметила его недовольный взгляд еще утром, когда слишком бодро поздоровалась, и теперь он снова смотрел на меня тем же оценивающим, слегка раздраженным взором.

Вообще, после нашей воскресной прогулки я вернулась в академию с противоречивыми чувствами. С одной стороны – облегчение, все же встреча не закончилась разоблачением, а с другой – тревожное ощущение, будто он просто выжидает подходящего момента. И теперь, когда Эол остановил меня на пороге, это опасение острой колючкой шевельнулось под ребрами.

– Сина, можете задержаться? – Голос ректора прозвучал спокойно, но в нем явно читалось «это не просьба».

– Это не ждет? – спросила я, нарочито нетерпеливо постукивая туфелькой и выразительно косясь на часы. Факультатив начинался через пятнадцать минут, и я не хотела опаздывать.

– Судя по вашему воодушевленному состоянию – нет, – сухо констатировал Эол. – Я по поводу профессора Эйдана.

– А что с ним? – изогнула я бровь.

– Надо сказать, что я не воспринял всерьез ваши слова об увлечении им… и как сейчас вижу – зря. Вы действительно не избежали участи большинства.

– Лорд ректор, если вы наконец-то закончите говорить загадками и скажете все по факту – это изрядно ускорит дело.

– К сути? Хорошо. Сина, не рассчитывайте на отношения с профессором Эйданом. Он на них не способен.

Ы-ы-ы…

Это он решил, что я несусь на факультатив на крыльях любви к нечистеведу? Что угодно, лишь бы его увидеть?

Вообще, действительно что угодно. Мне прямо очень нужно с ним поговорить тет-а-тет. Да и тема сегодняшней лекции весьма интересна.

Раньше я пребывала скорее в режиме выживания, и потому меня волновали приземленные вопросы. Что поесть, как не попасться магу-экспериментатору, как найти безопасное место для сна…

Но теперь я немного успокоилась, и меня заинтересовало нечто большее, чем необходимый минимум.

И профессор Эйдан словами как красками рисовал передо мной картину этого незнакомого пока мира, который станет мне домом. Море, дальние архипелаги, гигантские кальмары, что стали разумными, много-много ликов у бога оборотней, таинственный Шаударский лес как заповедник для дикой нечисти. И магия! И вообще! И все это – если я научусь управлять своими обликами.

Кстати, нужно купить географический атлас, чтобы хотя бы понимать, где я. А то вот побывала в каком-то приморском городке и даже без понятия, в каком районе страны он находится…

Можно, конечно, и в библиотеке попросить эти материалы, но сдается, что я и так достаточно подозрительна, учитывая список интересов. Лучше пока этот список не увеличивать.

До башни нечистеведов я практически бежала. Опаздывала из-за внезапного разговора с ректором, пусть и на считаные минуты.

Резко повернув за последний угол, я буквально влетела в кого-то твердого и высокого. Холодные руки мгновенно обхватили мои плечи, не давая упасть.

– Мисс Касиопис, – раздался знакомый бархатистый голос, в котором звучала легкая насмешка, – рад видеть.

Подняв голову, я увидела профессора Эйдана. Его зеленые глаза смотрели на меня с привычной снисходительностью, а четко очерченные губы сложились в привлекательную усмешку.

– Взаимно, профессор Эйдан, – выдохнула я, поспешно выпрямляясь.

Он молча придержал дверь, и я проскользнула внутрь, стараясь не привлекать лишнего внимания. Быстро поднявшись по ступенькам, заняла свое место на галерке. Лавка едва слышно скрипнула, когда я на ней поерзала, пытаясь расположить хвост поудобнее.

Профессор Эйдан уже стоял у кафедры. По щелчку его пальцев на доске появилось заглавие лекции:

«ЛАМИРЫ: ПРОИСХОЖДЕНИЕ ВИДА»

– По просьбе аудитории, – его взгляд скользнул по залу, на секунду задержавшись на мне, – поговорим о самом «хармарском» виде высшей нечисти. Кто-нибудь знает, почему в современном обществе ламиры ассоциируются именно с нашей академией?

На доске появилась гравюра: высокий мужчина с лицом, скрытым тенью, и белоснежными волосами. А рядом – вторая. С огромным серебристым змеем, гребни которого отливали синевой.

С галерки робко поднялась рука:

– Потому что основатель академии, лорд Фэрст, приручил ламира?

– «Приручил» – слово из лексикона дрессировщиков, мисс Кэррот, – поправил Эйдан. – Да и лорд Фэрст не был основателем Хармарской академии, корректнее будет назвать его основателем кафедры разумной нечисти.

– Тогда почему ламир ему служил?

– Снова немного не тот глагол. Лорд Фэрст заключил соглашение с Ксилотом – последним принцем уничтоженного клана ламиров. На взаимовыгодных условиях. Так что это скорее можно назвать партнерством.

В аудитории зашумели.

Судя по разговорам, кто-то эти факты уже знал, а кто-то был в искреннем шоке.

– Моим словам есть архивные подтверждения, – улыбнулся Эйдан, когда шум немного стих. – Старые книги еще нельзя было изменять, как новые справочники, так что им вполне можно верить. История говорит нам, что на самом деле ламир Ксилот был советником лорда Фэрста и соавтором половины трудов по изучению разумной нечисти. Но современные летописи предпочитают… смягчать детали. Особенно если они касаются высшей нечисти. До эпохи Единого все было гораздо проще, потому что темных преследовали только за убийства людей, а не за сам факт питания.

– И правильно! – громко сказал кто-то с первого ряда.

– Согласен с вами, – кивнул профессор. – Кстати, именно тот документ является доказательством того, что у некоторых видов нечисти когда-то была собственная цивилизация.

Он щелкнул пальцами, и первая картинка, с человеком, стала больше, а змей, наоборот, ушел на второй план.

– Гуманоидная форма ламиров практически неотличима от человеческой, как, собственно, и у любого вида высшей нечисти.

– Профессор, а правда, что они… питаются людьми? – спросила девушка в целительской мантии.

Эйдан рассмеялся – мягко, почти ласково:

– Как и любая темная нечисть, юная леди, мы ведь уже говорили об этом. А большая часть высших все-таки темные. Среди них есть виды, которые на подпитке эманациями теряют большую часть своих способностей, потому что на их применение не хватает резерва. Конкретно ламиры потребляют эмоции преимущественно через тактильный контакт. А потому обладают неотразимым обаянием, и эта способность не теряется в гуманоидном облике.

Несколько девиц покраснели, а рыжий стихийник спросил:

– Это, получается, поцелуи и другое всякое?

– Именно. – Эйдан насмешливо улыбнулся, и по аудитории понеслось женское шушуканье.

– Профессор, а я слышал, что у ламиров не бывает самок, это так?

– Самок не исследовали, – педантично поправил декан нечистеведов. – Это не ставит под сомнение их существование.

– Значит, известные нам ламиры – самцы. И питаются через тактильный контакт. Профессор, а они только девушек целуют? – лениво спросил кто-то из боевиков, а сидящие рядом с ним дружки загоготали.

– Не знаю как с поцелуями, но способности ламира влияют на разумное существо вне зависимости от его пола, – спокойно ответил Кайшер.

– То есть и парней! – Боевик подался вперед и воодушевленно заговорил: – Кстати, профессор, если так подумать, то вот лично вы идеальный кандидат в ламиры.

Вот это дерзкий парнишка!

Но вообще… действительно. Учитывая то, как от Эйдана фанатеют женщины и что он весьма сильный маг, а также, насколько я знаю, давненько тут преподает…

Но надо быть безмерно циничным, если ты являешься таким вот реликтовым змеем и рассказываешь своим студентам о признаках ламира, под которые ты сам подпадаешь чуть не на девяносто процентов.

– Студент Левис, – протянул профессор, – даже если не брать в расчет всю глупость вашего предположения, могу успокоить: вас целовать я точно не буду. Даже если попросите.

В аудитории грянул дружный смех.

– Ну, я… – Парень стал багровым от смущения.

– Итак, с вашего позволения, продолжим, – спокойно сказал Эйдан, и на доске вперед вышло изображение животной формы. – Это – боевая форма ламиров.

– Они красивые… – проговорила девушка в зеленой мантии. – Профессор, а до какого размера вырастает эта милая змеюшка?

– Это ты милая, Элис! – хмыкнул парень рядом с ней. – А вот огромная рептилия…

– От пяти метров в длину, – ответил профессор. – В болотах Иммерзиля находили скелеты особей под девять метров – их чешуя до сих пор хранится в столичном музее зоологии. Эти «милые змеюшки» очень опасные существа.

– А чем они опасны, кроме размеров?

– Шесть ядовитых клыков, мистер Гарт. Парализующее дыхание. Ну и магические способности, как и у любой высшей нечисти. Идем дальше. Естественными врагами ламиров являются драконы. Любые – и обычные, и драконы-оборотни. Исторически эти виды разумных избегали друг друга, разделяя ареалы обитания: ламиры жили на болотах и в подземных пещерах, драконы – на горных хребтах и в вулканических долинах.

На доске появилась карта с зонами двух цветов – зелеными и синими.

– Но когда встреча происходила… Это всегда была схватка насмерть. Драконы выжигали ламиров пламенем, те в ответ парализовали их и убивали ядом. Последняя такая битва была зафиксирована двести лет назад в ущельях Адхарских гор – очевидцы описывали, как дракон и ламир унесли друг друга в пропасть, сплетясь в смертельных объятиях.

– Получается, раньше нечисти было гораздо больше? Ну раз кто-то смог увидеть эпичную битву.

– Гораздо больше. Еще пару тысяч лет назад было лишь несколько оплотов гуманоидной цивилизации, в основном эльфы и люди. На остальной земле властвовали, как сейчас выражаются, «неведомые твари». Но гуманоиды живут мало, плодятся быстро, и потому они стремительно захватывали ареалы обитания тех, кого сейчас называют нечистью. Та же эволюция нечисти была спровоцирована именно этим. Сейчас осталось несколько своеобразных заповедников вроде того же Шаударского леса, но некоторые представители гуманоидных рас хотят и его сделать пригодным для своего обитания.

То есть или подчинить, или истребить всю высшую нечисть?

Миленько.

Эйдан еще некоторое время рассказывал про ламиров. В основном о происхождении, эволюции, демонстрировал схемы и тому подобное. В итоге занятие пролетело буквально на одном дыхании.

– На сегодня – все, – наконец сказал профессор, и по аудитории вновь поплыли разочарованные вздохи.

Он собрал свои бумаги, попрощался и вышел из аудитории.

Студенты тотчас загалдели, обсуждая как ламиров, так и обаятельного профессора. Особенно на тему утверждения Эйдана о том, что ламир Ксилот был не подчиненной нечистью, а равноправным партнером. Вроде как некоторые студенты вознамерились завтра же отправиться в библиотеку!

А я подхватилась и, по-быстрому запихнув свои писчие принадлежности в сумку, побежала догонять этого загадочного типа.

Загадочного от слова «гад», разумеется.

Но профессор Эйдан опять как сквозь землю провалился!

Я даже нашла его кабинет на третьем этаже башни, но он был заперт. Попавшаяся по дороге студентка спросила, что это я тут слоняюсь. Пояснила, что я вообще-то секретарь ректора и очень хочу видеть декана по жизненно важному делу.

Девчонка покивала и сказала, что, возможно, профессора стоит поискать в виварии. Последние дни он торчит там каждый вечер, занимается недавно поступившей нечистью.

Видимо, тех самых зверушек, в числе которых и новая бармосурова подружка.

Виварий примыкал к тренировочному полигону нечистеведов. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, выпуская волну теплого воздуха, насыщенного запахами влажной шерсти и свежей соломы.

В первом просторном зале располагались открытые вольеры с уже адаптированными существами. Стайка крошечных огненных лисов резвилась у искусственного ручья, их мех вспыхивал искорками при каждом движении.

Были и разумные – те, кого еще не взяли в питомцы. Например, три бармосура, включая, видимо, подружку Сурика, лениво грелись под магическими лампами, переворачиваясь с боку на бок. В тенистом углу что-то очень крупное и мохнатое мирно посапывало, свернувшись в пушистый клубок.

Я прошла во второй зал, миновав вспыхнувший защитный барьер, который без проблем меня пропустил, лишь осев щекоткой на коже. Этот зал представлял собой совершенно иную картину – ряд массивных клеток с прочными решетками.

Тут картинка была гораздо менее пасторальная. Но вполне себе уютная. Клетки чистые, с домиками внутри… Нечисти здесь явно создавали отличные условия.

Вот только мне тут стало некомфортно.

Лаборатория мага, где я жила, была гораздо меньше и не такой уютной, как академический виварий, но сама атмосфера исследовательского центра… меня пугала.

Я ведь действительно забылась и заигралась.

В симпатичную девушку, которая нравится властному мужчине. В секретаршу, взявшуюся за эту работу впервые в жизни с наглой уверенностью, что справится. Я вроде бы справлялась! Но…

Я заигралась в человека.

И забыла, что человеком-то как раз я и не являюсь.

Конечно, мое положение все же немного выправилось. У меня есть дом, зарплата и бесплатное питание в столовой. И даже вопрос подзарядки перестал быть проблемой после того, как я выяснила, что могу подзаряжаться и от бытовых заклинаний, а также нашла Саечку, которая рада позаботиться о мутных пушистиках.

Но кроме милашки-библиотекарши в мире существуют гораздо менее приятные личности. Как тот же магистр Виртон или ученый, превративший меня в филену. Да и странный интерес моего начальника сильно напрягает… Не говоря уже о чужих документах.

Зябко поежившись, я сжала кулаки, заставляя себя вернуться в реальность.

– Профессор Эйдан! – позвала, оглядываясь и осторожно двигаясь между клетками.

В виварии, кажется, никого не было. Кстати, странно, как минимум дежурный точно обязан присутствовать!

На ближайшей стене висел стенд со сводом правил безопасности. Там были как вполне обыденные в стиле «Не кормить без перчаток», «Перед открытием замков клетки удостоверьтесь в том, что защитный барьер вокруг нее – активирован», так и довольно забавные, вроде «Не верьте эшмари, они уже ели!».

Дверь на ближайшей клетке пылала алыми руническими замками, а за металлической решеткой клубился черный дым, в котором проступали очертания огромного существа с шестью рогами и пустыми глазницами. При моем приближении дым на мгновение рассеялся, обнажив пасть с тремя рядами кинжалообразных зубов. Существо не рычало – оно хихикало как ребенок, и этот звук заставил шерсть на моих ушах встать дыбом.

М-да, это точно не милый зверек…

Вторая клетка казалась нелепым контрастом – крошечный стеклянный куб, опутанный десятками явно магических мерцающих цепей. Внутри сидел… пушистый шар с огромными бирюзовыми глазами.

– Мяу? – прозвучало настолько жалобно, что я шагнула ближе, пытаясь рассмотреть зверушку. Вот эта симпатичная…

– Не советую, – раздался голос за спиной. – Это эшмари. И вчера он попытался сожрать одного из лаборантов. За что теперь наказан.

Профессор Эйдан, неслышно приблизившись, встал рядом со мной и щелкнул пальцами. Иллюзия рассеялась: вместо пушистика в кубе сидела тварь с паучьими лапами и ртом во всю голову.

Она оскалилась на нас, а после снова мявкнула.

Я с содроганием поняла, что, возможно, люди в попытках потеснить «неведомых тварей» были не так уж и не правы.

Одно дело – сочувствовать мило выглядящей, тем более разумной нечисти. А другое – такие вот… экземпляры.

Тварь уставилась на нас своими теперь уже желтыми глазами.

– Вы меня искали… Пусинда?

Перед моим именем Эйдан сделал маленькую паузу, в которой явственно чувствовалась ирония. Словно хотел сказать: «Я прекрасно знаю, что никакая вы не Пусинда».

Я кивнула:

– И вы знаете почему.

– Если честно – не совсем, – хмыкнул профессор. – Не поймите меня превратно, но мне не нужно более близкое знакомство с вами. И уж тем более я не собираюсь вас ловить, разоблачать, отправлять на опыты и прочие ужасы, которые вы себе наверняка уже напридумывали. Просто я понял, кем вы являетесь, а также что у вас есть некоторые сложности с оборотом. Потому и упомянул на лекции о том, как представители вашего… ранга справляются с подобной проблемой.

– А вы откуда это знаете?

Эйдан усмехнулся:

– Профессия обязывает. Кроме того, я знаком с несколькими… вашими товарищами по несчастью. Нетрудно догадаться, что мое отношение к нечисти очень позитивное.

– То есть и погулять вы меня звали из-за этого?

– Пообщаться наедине было бы гораздо проще, чем пытаться донести информацию прилюдно, – пожал плечами профессор. – Но в целом как получилось – так получилось.

Но при всем позитивном отношении профессора к нечисти мне было не по себе. Потому на него я не смотрела, а пялилась на эшмари в клетке. Тот явно был в восторге от такого пристального внимания, потому что снова натянул на себя иллюзию пушистого шарика и теперь вылизывался, периодически поглядывая на меня умильными голубыми глазками. И выглядел таким милым, таким беззащитным! Даже пришлось ущипнуть себя за запястье, чтобы стряхнуть воздействие.

Эйдан повернулся к клетке, и эшмари тут же перевернулся на спинку, подставляя пушистое брюшко. Ну то есть если у шаров есть спинка и брюшко…

– Прелесть, правда? – Профессор улыбнулся. – Между прочим, чуть ли не самый опасный хищник в этом виварии.

– Вы его… изучаете? – спросила я дрогнувшим голосом, испытывая к монстрику искреннее сочувствие.

– Не в том плане, в каком вы подумали, – хмыкнул профессор. – Пятикурсники должны скоро поехать на север Шаударского леса, а эшмари – эндемики этого района. Нужно подготовить ребят не только теоретически, потому что встреча может стать роковой.

– Вы очень радеете за академию вообще и за свой факультет в частности, – проговорила я, вспомнив, что именно Эйдан приложил немало усилий для того, чтобы проблему с плодами руководства магистра Виртона все-таки заметили.

– Что же здесь удивительного? Мне дорого это место. Кстати… Пусинда, раз уж вы здесь, могу устроить небольшую экскурсию. И не переживайте, я не стану задавать вам лишних вопросов.

Интересно, понял ли он, что я рекомбинированная нечисть? Хотя вряд ли не понял… Профессор все-таки. Специалист. Но, судя по спокойному, даже равнодушному лицу, его вообще не интересует моя природа.

И, наверное, это хорошо.

Потому я отважно сказала:

– Буду счастлива!

Знать бы в тот момент, что счастлива я, разумеется, не буду.

А буду еще долго расхлебывать последствия этой прогулочки.