Глава 24, · в которой Тася сталкивается с романтикой, которая совсем не романтика
Как оказалось, данный виварий был скорее «передержкой» для нечисти, чем полноценным местом обитания. Как объяснил мне профессор Эйдан, еще при лорде Фэрсте на территории академии обнаружили несколько двусторонних природных порталов, которые вели в уединенные места королевства. Именно там, скорее в условиях заповедника, чем зоопарка, и содержалось большинство магических животных.
Мы прошли мимо клеток с разной нечистью – одни рычали, другие прятались в углах, третьи с любопытством разглядывали нас сквозь прутья. Но в самом конце зала, за дополнительными барьерами, находилась главная достопримечательность – огромная клетка с массивными арканическими замками.
Там, в огромной клетке из черного металла, сидела настоящая жемчужина коллекции. Существо напоминало гибрид дракона и скорпиона: длинное гибкое тело, покрытое темно-синей чешуей, мощные когтистые лапы и хвост, заканчивающийся ядовитым жалом. Но самое впечатляющее – это гребень, тянувшийся вдоль спины, который сейчас был сложен как веер.
Существо дремало. Бока мерно вздымались, а пленочки на глазах подергивались.
– Это ша'аргал, – произнес Эйдан с заметной гордостью. – Наш экзаменационный образец. Третий год подряд именно он решает, достоин ли студент диплома нечистеведа.
Я замерла, рассматривая ша'аргала. Несмотря на устрашающий облик, в нем чувствовалась какая-то древняя, почти величественная мощь. Он был достоин свободы, а вместо этого тестирует студентов!
– Он у вас так и живет? В клетке…
– Нет, что вы. Живет он в Адхарских горах, в долину которых ведет один из порталов. В академию он является незадолго до экзаменов, ну или как сейчас – по болезни. Недавно заметили, что у него плохо двигается одна лапа, но на месте помочь не смогли и потому привезли сюда. А в Хармарской академии есть свой регламент: какова бы не была нечисть, мы не можем пропустить этап карантина.
– Ясно. Он красивый, – тихо проговорила я.
– Да, и весьма сообразительный. К сожалению, ша'аргалы, в отличие от прочей разумной нечисти, не обладают артикуляционным аппаратом. А потому относятся к низшим, – продолжал профессор. – И это огромная несправедливость. Честно говоря, я считаю, что Шаар поумнее некоторых преподавателей… и ректоров.
В этот момент нечисть пошевелилась и приоткрыла глаза. Эйдан вдруг резко замолчал и подался вперед, пристально вглядываясь в животину.
– Минуточку…
Я не сразу поняла, что его насторожило. Сначала подумала, что цвет глаз, возможно болезнь несчастного ша'аргала прогрессировала, но потом заметила еще кое-что.
Синее сияние, окутывающее прутья клетки, начало гаснуть. Сначала слабо, едва заметно, но уже через секунду защитные руны потухли совсем.
Зверь медленно поднял голову. Его глаза, до этого полуприкрытые, вспыхнули кроваво-красным. Гребень на спине развернулся с резким звуком, напоминающим звон клинков.
И ша'аргал рванулся вперед.
Прутья клетки разошлись перед ним, будто их и не было. Зверь оглушительно зарычал, и я попыталась зажать уши под чепцом, потому что низкий рык постепенно переходил в ультразвук.
Кайшер бросил в вырвавшуюся на свободу нечисть заклинание, развернувшееся в полете в сверкающую сеть, но ша'аргал увернулся и отпрыгнул за свою же клетку, от которой рикошетом отскочило второе заклинание профессора.
Попытка Эйдана усмирить ша'аргала в одиночку напоминала игру в кошки-мышки – если бы кошка была размером с лошадь и вооружена ядовитым жалом. Шаар метался как бешеный, а профессор еще и пытался сохранить в целости остальные клетки вивария.
Но он был один. Ша'аргал тоже один, но размеры, слепая ярость и скорпионий хвост давали ему преимущества.
Я забилась в самый дальний угол, с тоской размышляя о том, что сейчас бы мне как никогда пригодилось умение менять форму. Будь я филеной, уже давно бы сбежала! Или забралась под самый потолок и переждала, пока профессор скрутит беснующуюся зверюгу.
Но пришлось сидеть у стены и молиться, чтобы на меня не обратили внимания.
Молилась я, видимо, паршиво, потому что спустя пару минут животина вдруг остановилась и развернулась, безошибочно вперив в меня алый взгляд.
А после – рванула вперед.
Стремительно, неукротимо. Я видела, как мотнулся остро-стальной гребень на его спине, как играл свет на синей чешуе, как тянулись вперед бритвенно-острые когти.
Я бы не смогла убежать. Просто не успела бы.
В любой своей ипостаси.
Но сомкнуться на мне когти не успели. Потому что между нами возникло что-то серебристо-белоснежное и сверкающее. И тоже чешуйчатое…
Две огромные твари сцепились в воздухе и покатились по полу, сметая все на своем пути.
Обычно в книгах эпичные битвы описывают красиво. Какие-нибудь драконы всегда сражаются так, что это вдохновляет на пять поэм и тридцать три сонета!
Но сейчас я могла назвать это скорее грызней. Правда, сопровождалась она душевным шипением. Это не было благородным противостоянием двух могучих существ. Это была грязная, остервенелая драка на выживание. Они катались по полу, рыча и шипя, вырывая чешую друг у друга. Ша'аргал пытался достать жалом, его противник кольцами обвился вокруг и вцепился зубами в основание черепа.
Ша'аргал наконец замер, его дыхание было хриплым и прерывистым. Он распластался по полу и лишь едва заметно подрагивал. Сдался. Признал силу.
А над ним возвышался… здоровенный белый змей. Как раз метров семи в длину, мне думается…
Притом я такого на витраже видела! А сегодня – на доске во время факультатива.
Ламир.
Но почти сразу его облик подернулся дымкой, и пару секунд спустя рядом с Шааром оказался мужчина.
Эйдан?!
Профессор стоял над поверженным противником, и его обычно безупречный вид был далек от идеала – мантия порвана, волосы в беспорядке, из пореза на руке струилась кровь. Он покосился на меня, и я перепугалась окончательно: его глаза горели тем же багровым светом, что и у ша'аргала.
Ша'аргал вдруг… прижался к полу и заскулил.
– Хороший мальчик, – проворчал Эйдан, вытирая окровавленную ладонь о бедро. – Но в клетку. Сейчас же! Что же такое с тобой случилось…
И ша'аргал… пополз. Медленно, неохотно, но пополз.
Профессор с грохотом захлопнул дверь в клетку и принялся что-то магичить – его пальцы выводили в воздухе сложные символы, которые тут же вплавлялись в прутья с шипящим звуком.
Я поднялась на дрожащие ноги и решила, что в целом с меня на сегодня хватит экскурсий. Новых впечатлений – по самую макушку!
Сделала осторожный шаг к выходу. Второй, третий… Но Эйдан, не отрываясь от колдовства, спросил:
– Куда же вы, Пусинда?
– Домой?
Почему-то получилось вопросительно.
– Вам уже нечего бояться. Я наложил защитные печати.
Ага. Вот только ты-то не в клетке. Да и про ша'аргала говорил, что он умный и безопасный…
– Просто мне пора домой, – пискнула я. Кажется, от страха мой голос стал похож на голос филены.
– К сожалению, мы не можем с вами вот так попрощаться.
В ровном голосе профессора Эйдана и правда чувствовалось сожаление. Он поставил на клетку последнюю печать и неторопливо двинулся ко мне.
Захотелось заорать в голос и бежать.
Профессор-то он профессор… Но ведь ламир!
– Я никому не скажу! – выдавила я, охваченная дурными предчувствиями.
– Конечно не скажете, – согласился Эйдан, подойдя почти вплотную, и со вполне искренней заботой поинтересовался: – Вы не пострадали?
– Все хорошо.
– Это просто чудесно, значит, не придется беспокоить целителей, – сказал он и, протянув руку, взял меня за подбородок, вынуждая задрать голову. Глаза у него были уже опять зеленые, но это ничего не меняло. – Придется потерпеть.
– Что?..
И тут он положил вторую руку на мою талию – не столько объятие, сколько уверенный захват – и впился в губы поцелуем.
Никакой романтики тут не было даже близко.
Как и особой страсти. Действовал он скорее механически. Сопротивляться я боялась, зато вспомнила, что ламиру нужен тактильный контакт. И, судя по наглому языку, не только с кожей, но и со слизистой…
К счастью, поцелуй оказался коротким. Но и этого хватило, чтобы у меня зашумело в голове и начала затапливать эйфория. Притом не чувственная, а какая-то… лекарственная. Словно от транквилизатора.
Просто стало невероятно хорошо.
Спокойно…
Сквозь эту дымку даже не ощущений, а эмоций я заметила, что прикосновения мужчины стали нежнее и аккуратнее. Теперь он легонько целовал меня в щеки, притом совершенно не смущаясь отсутствием отклика с моей стороны.
Спустя несколько мгновений дымка начала развеиваться. И я стала осознавать себя.
Профессор отступил на шаг и с любопытством вглядывался мне в глаза. Заметив ответный взгляд, он удовлетворенно улыбнулся и заговорил:
– Пусинда, вы плохо себя почувствовали и сомлели. – Его голос звучал убедительно-заботливо. – Мне кажется, на сегодня доста…
Что мной двигало дальше – я не знаю.
Возможно, бесконечная злость на того, кто забрал мой первый поцелуй (в этом мире, но все-таки!). И ведь не по любви же! Наверняка ради того, чтобы скрыть тайну своего существования! Соблазнить, чтобы молчала!
Это уже потом я сяду и подумаю о том, что поцеловал – не убил. И в целом ничего плохого не сделал, наоборот – в небесах полетала, хорошо было!
Но сейчас… сейчас я шагнула вперед, размахнулась и с огромным удовольствием отвесила профессору пощечину.
Он коснулся покрасневшей щеки, заморгал и уставился на меня с огромным изумлением.
– Что?.. Ты вообще обалдела, крысявочка?
Сам крысявочка! Змеявочка!
– А то, хамло пресмыкающееся! – рявкнула я в ответ. – Не трогай меня! Что за манеры тянуться губами, куда не попросили?! Не мог просто поговорить? В конце концов, у нас патовая ситуация: ты знаешь про меня, а я знаю про тебя! Я и так никому про тебя не расскажу, успокойся!
– Ты что, помнишь, что я тебя поцеловал?.. – как-то растерянно уточнил змей.
– В смысле?! Конечно помню, у меня память не отшибло еще!
То, что я сегодня слышала о воздействии ламиров, – меня не особо смущало. Я все-таки рекомбинированная нечисть, притом наверняка единственная в своем роде, и на мне вполне мог не сработать обычный метод этой змеюки. Ну вот не соблазнилась я, извините!
– Как интересно…
– Что именно?
– Видите ли, юная леди… Как вы сегодня слышали, ламиры потребляют энергию через тактильный контакт. Но кроме этого – мы идеально маскируем свою охоту. Обычно если я поцелую жертву, то она забывает последние десять минут своей жизни, – признался Эйдан, глядя на меня уже не с удивлением, а с любопытством.
Ах вот оно что!
– Я – нечисть.
– А я – высший хищник. Мой нейротоксин воздействует на всех разумных. Если есть чем запоминать, то я могу на это повлиять.
Ага… Видимо, не на всех. Вот такая я эксклюзивная.
Мы постояли. Помолчали.
– У меня для вас отличные новости, Пусинда, – наконец выдал ламир.
– Это какие? – с опаской уточнила я, справедливо не ожидая ничего хорошего от новостей в такой ситуации.
– Теперь вы не будете одна. – Он ласково провел ладонью по моему чепцу. – Что там у нас – ушки филены, верно?.. Я постараюсь помочь с этим. Но главное, что у вас будет сильный защитник. Не придется бояться, не нужно будет переживать о средствах к существованию.
О чем это он?.. Хочет запрятать меня как филену в виварий и в меру сил заботиться?!
– В одну из ваших клеток я не сяду, и не просите, – настороженно ответила я.
– Зачем в клетку? – удивился Эйдан. – После помолвки мы можем переехать в мой дом. Преподавательские домики поменьше, чем ректорский, но в целом весьма достойны.
– Какой помолвки? – почти шепотом поинтересовалась я, пребывая уже в полном ужасе. Может, я сплю?..
– Нашей, – ласково улыбнулись мне.
– Зачем?!
– Как вы уже могли понять, из-за особенностей вида у меня есть некоторые проблемы с построением долговременных отношений. Особенно если учесть, что поцелуй отшибает всего десять минут, а вот совместная ночь вообще стирает ламира из памяти женщины. Конечно, иногда это удобно… Но построить семью тоже хочется. Так что, учитывая, что на вас мой нейротоксин не произвел никакого действия, я склонен считать, что это судьба.
В голове гудело, как в улье. Я не могла поверить в этот бред!
Эйдан, видя мой шок, взял мою дрожащую руку и с преувеличенной галантностью поцеловал каждый пальчик.
– Я понимаю, дорогая, что это внезапно и вы растеряны. Потому сейчас позвольте проводить вас к общежитию, а ухаживания начну уже с завтрашнего дня.
– А можно не надо, профессор?
– Нельзя, – вежливо, но непреклонно ответили мне. – Я старомоден и не могу жениться без ухаживаний. Это непорядочно. Кстати, вы можете называть меня по имени.
Бедолага, однако…
– Знаете, Кайшер… пожалуй, я дойду самостоятельно. И я настаиваю, что провожать меня не надо! Иначе завтра утром меня уже не будет в академии, и стройте свою семью долго и счастливо с Шааром!
Я ткнула в сторону клетки с ша'аргалом, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из вивария.
К счастью, мне позволили уйти.
Но все равно от башни нечистеведов я бежала гораздо быстрее, чем в нее!
Бежала, прижимая к груди сумку, и никак не могла поверить в то, что произошло!
* * *
Дверь захлопнулась за мной с таким грохотом, что даже вальяжно растянувшийся на своей лежанке бармосур вздрогнул. Я рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и попыталась осмыслить этот безумный день.
– Что случилось? – забеспокоился Сурик.
Я лишь дернула ногой, показывая, что не сейчас. В голове творился такой кавардак, что поделиться им с животинкой не было никакой возможности. Сначала нужно систематизировать свои же разрозненные мысли.
Которые никак не могли улечься в корзинку осознания ситуации.
Что мне делать, а?!
Может, сбежать? Написать заявление и уехать, благо Пусины документы есть. И опыт работы вот тоже какой-никакой…
М-да, прямо дежавю. Не так давно после ужина с Эолом я нервничала очень похожим образом. Но честное слово, не до такой степени!
С другой стороны… может, все не так плохо и стоит рассмотреть предложение Эйдана? Он действительно мог бы стать защитой. Кстати, и преподавательская зарплата явно выше моей секретарской, и не сомневаюсь, что за годы змеиной жизни там скоплена хорошая кубышка.
И да, он чертовски красив, если забыть про змеиную сущность. Нет, змей-то тоже красавчик… но не сексуальный.
Опять же – он нечисть, я нечисть… Вдруг правда судьба?
Я перевернулась на спину, уставившись в потолок.
Нет…
Я хотела стать домашним питомцем как раз за еду и безопасность. И тогда у меня не было вариантов, а сейчас есть!
Потому я не собираюсь становиться тем же питомцем, но уже в человеческом виде! Ну и потом, где «ячейка общества» – там и размножение! А я пока не вижу себя в роли счастливой матери маленьких ламирчиков.
В дверь постучали. Я вздрогнула, но все же открыла, ожидая увидеть белые волосы и холодные глаза. Прятаться глупо. Проще послать.
Но за дверью оказалась…
Корзинка.
С запиской:
«К утреннему чаю. И не убегайте – я все равно найду.
Я выругалась. А потом расплакалась. Видимо, весь этот невероятно длинный и тяжелый день прорвался слезами.
– Может, теперь расскажешь? – осторожно подлез под руку бармосур.
Я достала платочек, вытерла лицо и со вздохом пересказала события. Все же как славно, что есть с кем поделиться! Пусть это всего лишь зверек…
– Сочувствую, – покачал головой Сурик. – Знаешь, обычно ламиры никого из нечисти не трогают, только заботятся и помогают. Полагаю, что раз он сейчас так поступает, то для него это действительно очень важно.
– Ты… знал? – неверяще уставилась я на свою коварную животину.
– Ну да, – смущенно сказал бармосур. – Он хорошо маскируется! Но если быть наблюдательным, а также хорошо слушать то, что он рассказывает, то можно многое понять.
– Ты знал и мне не сказал!
– Во-первых, это чужая тайна. Я и твою храню! И умею держать язык за клыками. А во-вторых, как ты себе это представляешь? Тася, ты, конечно, прости, но по степени опасности ты и змей – в разных весовых категориях. Ты сейчас будешь на меня ругаться и, возможно, оттаскаешь за уши, а он сожрет. Выбор очевиден.
И действительно.
Но дальше продолжить столь увлекательный разговор мы не успели.
Потому что меня скрутило переходом из ипостаси в ипостась, и спустя несколько секунд я уже выбиралась из кучки своей одежды совершенно в другом виде.
И почему-то думалось мне в нем гораздо легче! И принимать решения тоже оказалось проще.
Со смаком почесавшись за ухом, я решила, что уходить из Хармарской академии пока никуда не буду.
Кайшер не похож на властного самодура. Может, если решительно послать еще пару раз, меня и не будут за хвост тянуть в «долго и счастливо»? Да и как мне бежать, если я даже обернуться сама не могу пока. А главное, что помочь мне в этом может только беловолосый змей.
А пока… пока мне нужна Саечка и ее бытовые чары!
