Глава 61

Жители столицы Рейдалии знали, что в кафе «Вкус Куртании», расположенном практически напротив парадных ворот столичной академии магии, — нужно было лишь пройти через небольшую площадь, — всегда сложно найти свободный столик.

Многие лорды и леди, богатые горожане и горожанки облюбовали это уютное кафе, а также адепты академии, ведь только в нём в оригинальных чашках без ручки подавали крепкий красный чай из листьев редкой ароматной алонхии — травы из далёкой жаркой Куртании, необычные сладости, похожие на застывшее разноцветное желе, из этой же восточной империи и тягучий вишнёвый напиток, придающий бодрость на весь день.

Джон Кухарт знал хозяина кафе, с которым был дружен много лет, и раньше за ним всегда был зарезервирован столик возле окна, вид из которого открывался как раз на небольшую площадь, за которой и располагались парадные ворота столичной академии магии.

После того, как Джон уехал работать управляющим в поместье Стренджей и пропал на долгое время, наведываясь в столицу достаточно редко для решения лишь деловых вопросов своего господина, он отказался от своей привилегии. Но две недели назад Кухарт вновь напомнил о себе хозяину кафе, с которым сохранились добрые отношения, и столик вновь стал числиться за ним. Тот же самый, у окна.

Сейчас Джон сидел в кафе, пил чай из листьев алонхии и наблюдал, как адепты академии, один за другим, выходят через калитку пропускного пункта — старинную, резную, украшенную сильными охранными рунами, — которая являлась частью огромных ворот.

Именно из-за этой пресловутой калитки он и не смог проникнуть на территорию академии, как собирался вначале, решив, что там внутри найдёт возможность встретиться с Тинарией Налт без свидетелей. Пропуска, который открывал бы калитку, у него не было, из подслушанных разговоров адептов он выяснил, что ворованный пропуск тоже не даст ему нужного результата, так как он действует только при предъявлении тем, кому был выдан, и чьё имя выгравировано на металлической пластине пропуска.

Охранника на входе, которого можно было бы подкупить, тоже не имелось, поэтому пришлось отказаться от первоначального плана встретиться с Тинарией внутри академии.

За две недели наблюдений Джон уже выяснил, по каким дням целительница учится до позднего вечера, а по каким — освобождается раньше. Сначала он надеялся, что Тинария как-нибудь заглянет в кафе и он найдёт возможность поговорить с ней, всё-таки хозяин — его хороший друг, и вместе они что-нибудь придумали бы, но девушка ни разу не появилась в нём, в отличие от других адептов с разных курсов академии.

Сегодня был тот день, когда Тинария должна освободиться позже, чем обычно, и к моменту её выхода фонарщики уже зажгут на площади магические фонари. Как всегда, девушка выйдет в сопровождении своей охраны — двух крепких мужчин в сером, уставшая, о чём-то глубоко задумавшаяся, немного печальная, и сядет в экипаж с гербом Стренджей.

Джон не раз думал, о чём или о ком думала мисс Налт.

Экипаж поедет в северный район столицы, где проживали только аристократы с длинной родословной. Охранники будут сопровождать девушку на протяжении всего пути, пока не сдадут её с рук на руки мисс Эвелине Стрендж или леди Эмилии Дарлин, и только после этого уедут в королевский дворец.

К удивлению и неудовольствию Джона, Тинария Налт никогда не оставалась одна. Джон же хотел встретиться и поговорить с целительницей наедине. Наверное, только в своей комнате во дворце лорда и леди Родерик, у которых проживали мисс Эвелина Стрендж с Тинарией, девушка могла побыть одна. Но Джону в дом леди Родерик вход был заказан, — леди Стрендж точно не допустит его до своей любимой подруги.

Конечно, он мог подойти к девушке при охранниках, но, во-первых, его могли не подпустить к ней, а, во-вторах, свидетели их встречи ему были не нужны. Да и при людях принца Тинария явно не станет откровенничать.

Очутившись в городской тюрьме, у Джона оказалось в распоряжении много времени, чтобы поразмышлять о том, что с ним случилось, кто в этом виноват и что делать дальше. Он пришёл к непростому выводу, что заигрался и во всем виноват сам, хотя сначала и винил во всём мисс Стрендж и даже лорда Стренджа, даже возникла мысль отомстить девчонке, вечно сующей нос куда не надо.

Но со временем Джон остыл и признал, что нужно было вовремя остановиться, а он не смог, и что случилось, то случилось. Ничего уже не изменить. И винить нужно только себя.

Ему повезло, что лорд Стрендж не настаивал на строгом наказании для него. Лорд Тобиас был, скорее, разочарован в нём, чем обозлён. Полицейские менталисты прочитали все мысли и воспоминания Джона, никакой адвокат ему здесь не в силах был помочь, и лорд Тобиас узнал всё.

Как он остановил свой выбор на его кандидатуре для управления поместьем несколько лет назад; как Джон влиял на него, чтобы лорд принял решение о домашнем обучении Тинарии Налт; как собирался дальше воздействовать, чтобы увеличить вознаграждение за свои услуги и услуги целительницы...

В то же время лорд Стрендж выяснил, что за все годы службы Джон не обманывал его, не обсчитывал и не собирался заниматься этим в будущем. А также то, что Кухарт уважал своего нанимателя и ценил его отношение к себе.

В итоге все обстоятельства в своей совокупности привели к тому, что лорд Стрендж даже ходатайствовал за Джона в суде и просил смягчить ему наказание.

Ходатайство лорда имело эффект. Джону назначили наказание в виде лишения свободы на срок восемь месяцев и направили к осуждённым, занимающимся несложной бумажной работой. Тогда как лорда Линета лишили свободы сроком на десять лет и отправили в шахты добывать редкий магический камень, необходимый для охранной магии, так как в процессе расследования и работы менталистов выяснилось ещё несколько преступлений, к которым был причастен этот аристократ.

Спустя восемь месяцев Джон освободился. Теперь в его документах стоял штамп о судимости, и возможность устроиться управляющим к высшему лорду королевства, как он всегда мечтал, да и не к самому родовитому тоже, теперь была для него закрыта навсегда, а репутация испорчена безвозвратно.

Но Джон смирился с этим обстоятельством ещё в тюрьме, решив навсегда уехать из Рейдалии и строить будущее в другом государстве. Например, в Куртании, где его никто не знал, и куда он решил уехать вместе с Тинарией Налт — девушкой, о которой не переставал думать все долгие месяцы заключения.

Джон лишь на мгновение засомневался в своём решении, когда впервые увидел Тинарию после долгой разлуки.

Это случилось две недели назад.

Девушка вышла из экипажа, строгая, элегантная и безупречная, словно идеальная леди из журнала для аристократов. Джон даже не сразу признал её. Один из теней принца с поклоном подал ей руку, помогая выйти, второй привязал жеребцов к экипажу Стренджей. Затем, в сопровождении двух охранников, целительница неспешно подошла к калитке, приложила личный пропуск к специальной выемке и прошла на территорию академии магии вместе с тенями.

Тогда Джон понял, что Тинария Налт изменилась не только внешне, но и внутренне. Она уже не была той простой провинциальной целительницей, для которой замужество с управляющим поместьем лорда являлось замечательной партией. Теперь перед ним предстала невеста одного из высших лордов королевства, подруга принца, как писали в газетах, и адептка третьего курса столичной академии магии.

В тюрьме новости, происходящие в Рейдалии, доходили до Джона с огромным опозданием, поэтому, оказавшись на свободе, он первым делом отправился в городскую библиотеку, где нашёл последние выпуски всех крупных газет Рейдалии, и прочитал обо всех значимых для его королевства событиях, случившихся за последнее время.

Имя Тинарии Налт в них тоже мелькало периодически. Как и имя Эдварда Дарлина. Её истинной пары.

Прочитав всё, Джон некоторое время сомневался, нужен ли он целительнице, но воспоминание об их последней встрече, страстном поцелуе и обещании Тинарии подумать над его предложением, вселяли в него надежду. А потом он убедил себя, что, если бы не произошло то, что произошло, целительница ответила бы согласием на его предложение, и уже давно стала бы миссис Кухарт. Иначе и быть не могло. Она же явно понимала, что не пара лорду Дарлину, близкому другу его высочества и внуку герцога.

Джон хорошо знал Тинарию, её робкую мягкую натуру, изучив девушку за несколько лет, и верил, что Тинарии не по душе всё то, что происходит вокруг неё, что она вынуждена выйти за лорда Дарлина, так как вдруг оказалась его истинной парой. Он следил за девушкой две недели и заметил, что целительница выглядела поникшей и грустной, а ведь Дарлин уже пришёл в себя после проклятия, если верить всё тем же газетам. Значит, счастливой Тинария себя явно не ощущала. Похоже, перспектива скорого замужества и статус леди совсем не радовали девушку, а окружающие лорды, леди, принцы и короли подавляли простую натуру дочери прачки и солдата.

Он видел в какую неживую идеальную куклу превратили Тинарию, а ведь она другая… и всегда хотела практиковать. Вряд ли лорд Дарлин в будущем собирался своей леди предоставить возможность заниматься целительством. Даже несмотря на получение диплома столичной академии. Лорд Линет просветил его относительно того, что обычно предпринимают лорды для того, чтобы переубедить своих жён. Поэтому у него было что сказать и что предложить Тинарии. Только для этого необходимо было увидеться и поговорить.

И сегодня эта встреча должна была произойти. Он, наконец, подготовился к ней. Хорошо, что за своё преступление он отделался лишь огромным штрафом, и его не лишили имущества, как собирались. Лорд Стрендж тогда вновь заступился за него. Удивительно благородный человек. И совершенно незлопамятный.

Тинария ехала домой задумавшись о последней лекции… Её проводил лорд Линдсей, приглашённый почётный лектор академии, который читал лекцию об истинных парах.

Тина вспоминала, как искоса поглядывала на своих однокурсников и замечала неподдельный интерес молодёжи к лекции Верховного мага, которого давно уже не было. В ответ ловила на себе многочисленные взгляды, которые адепты тоже искоса бросали на неё. Да, её необыкновенная история заставила молодёжь Рейдалии изменить своё отношение к истинности. Из-за этого лорд Линдсей в последнее время не мог на неё надышаться.

Тинария улыбнулась, вспомнив последний разговор с лордом Линдсеем, в котором он поручил им с Эдвардом экспериментировать и пытаться прочувствовать друг друга на расстоянии.

Они прислушались к совету, но пришли к выводу, что легко это получалось только в случае очень острых, накалённых до предела, эмоций, которые чувствовал один из пары. Или оба. Но последнего пока не случалось. В остальных же случаях ощущать друг друга на расстоянии было очень сложно. И влекло за собой тяжелейший откат, после которого они еле могли шевелиться.

— Практика и ещё раз практика, дети мои, — довольно ухмылялся Верховный маг в ответ на жалобы влюблённых.

И они практиковались. Поэтому однажды получилось не только почувствовать друга друга, но и переместиться порталом.

У Тинарии. К Эдварду.

В тот вечер они переговаривались по артефакту связи, что случалось в последнее время всё чаще. Каждый находился в своей комнате в разных дворцах столицы: Тина в доме леди Родерик, а Эдвард — у себя.

Лорд Дарлин сообщил Тине, что отпустил сиделку, так как чувствует себя уже намного лучше, и постоянный присмотр ему уже не нужен, и что в данный момент он ходит по комнате и почти не держится за стеночку, как обычно.

Тина в ответ легко рассмеялась и позволила себе чуть-чуть подразнить своего любимого лорда.

— Давайте-ка без «почти», милорд. Будьте смелее! Отпускайте вашу опору и топайте смело!

— Топайте? — рассмеялся Дарлин, а от его весёлого смеха у Тины стало теплее на сердце.

— Топайте, сэр, — невозмутимо повторила целительница. — Вот когда вы снова начнёте нормально ходить, я буду говорить вам «идите». А пока вы как медвежонок, который довольно неуклюже топает.

— Тогда уж медведь, Тинария. Какой я вам медвежонок? — притворно возмутился Эдвард. — Я же взрослый мужчина, а не младенец.

— Пока вы топаете, как младенец, сэр. Ведь вы держитесь за стенку.

Так они и перешучивались некоторое время, а потом Эдвард оступился и упал, вовремя сгруппировавшись и ничего себе не сломав. Он не вскрикнул, даже не выругался, чтобы не испугать Тинарию, лишь крепче сжал челюсти, сдерживая болезненный стон, но та, вдруг остро почувствовав его непростое состояние, на миг словно окаменела, а через секунду уже  переместилась к нему порталом...