Глава 21

Второе моё пробуждение было очень жарким. Я так погрузилась в воспоминания, что с трудом поняла, что возбуждена я не от них. Моё тело выгибалось от ласк, что дарил Мартин, который уже проснулся и довольно успешно сводил меня сума. Когда только успел, так меня довести. Я лежала на животе, и выгибалась спину, когда по ней проходила рука. Директор уже удобно пристроился сзади между моих разведённых ног, и водил головкой члена по мокрым лепесткам.

— Что ты делаешь, — простонала, хватаясь за простыню.

— Проснулась, — усмехнулся он, прижимаясь ко мне, но не входил.

— Ты увиливаешь, — усмехнулась я, когда он сжал ягодицу.

— Я выполняю просьбу любимой женщины, — усмехнулся он, продолжая меня дразнить. Я даже поддалась к нему, что бы, наконец-то получить разрядку, но меня лишь довольно шлёпнули по другой ягодице.

— Я ничего не просила, — простонала я. — И вообще, проснулась оттого, что меня тут умело будят.

— Вообще-то, это я проснулся, от того, что кто-то шалил своими пальчиками и просил ещё. А когда ты стала тереться об меня свой потрясающей и возбуждённой грудью, я решил удовлетворить твою просьбу, — усмехнулся он, а я в шоке старалась осмыслить сказанное. Кошмар! Я и приставала.

— И о чём я просила? — спросила, как в меня резко вошли и схватили за волосы, слегка их оттягивая назад, отчего я прогнулась ещё сильнее.

— Об этом, — прорычал он, начиная резкие толчки. А я застонала от нахлынувшего удовольствия.

Хоть я и лежала на животе с приподнятой попкой, мне было мало, недостаточно глубоко. Не знаю как, но Мартин, видно понял это тоже, потому что дальше он приказал:

— Встань на четвереньки, — прозвучал приказ, и одна рука перехватила меня за талию, приподнимая. Когда я встала в новую позу, напор усилился, и теперь это было то, что надо. Его член прекрасно задевал нужные точки, подводя меня к грани.

— Кончай, — ещё один приказ, и теперь обе его руки сильно держат за бёдра, и насаживаю меня.

Повинуясь ему, я тут же рассыпалась на миллионы осколков и закричала.

— Да! — зарычал он, тут же кончая следом. Обессилевшая, упала на простыни. Мартин лёг сверху, удерживая себя на локтях, всё ещё находясь во мне и содрогаясь.

— Вот теперь с добрым утром, — мурлыкнул он на ушко, прикусывая плечо.

— Уже день, — усмехнулась я, принимая ласку.

— Похоже, я опаздываю. Я расплатился только за утро, надо теперь и день сделать приятным, — усмехаясь, сказал он, начиная целовать лопатки.

— Сжалься! — простонала я смеясь. — Мне нужен перерыв.

— Хорошо, но недолгий, — усмехнулся он, скатываясь в бок, а потом привлёк меня к себе. — Подари мне поцелуй, моя хорошая, — улыбаясь, сказал он, а я немного испугалась.

До этого всегда целовал он, а я шла по течению. Но раз меня так просят, почему бы и не попробовать.

Приложила одну руку к щеке, слегка погладив её. Любимый довольно прижался к ней, закрывая глаза. А я, набравшись храбрости, скромно коснулась его губ своими губами. Медленно лизнула его верхнюю губу, потом нижнюю. Прижалась губами сильнее. Хотела продолжить медленно изучать его, но тут у кого-то слетели тормоза. Меня резко уложила на спину, и углубили поцелуй. Его язык хозяйничал у меня, как у себя. Губы терзали мои, иногда прихватывая их зубами. Наши языки сливались вместе. Воздуха стало не хватать и меня нехотя выпустили на пару мгновений, чтобы продолжить всё по новой.

Вот это я понимаю отличное начало дня!

Из кровати нас вытащил вой моего живота. Одеть мне разрешили только шелковый халатик, в свою очередь, я сказала, что Мартин может одеть лишь брюки тогда. Мне лишь хитро улыбнулись, но выполнили просьбу. Сейчас вот думаю, зачем я это сказала.

Его накачанное тело слишком привлекало. И достался же мне такой красавчик, сама себе завидую.

По доброй традиции нам накрыли на нашем балкончике, только вот принесли уже обед, где оказалось много мясных блюд. Увидев всю эту прелесть, с большим аппетитом приступила к поглощению еды. Директор не отставал и тоже кушал с большим аппетитом. Не одна я вымоталась за ночь.

Когда голод был удалён, нам принесли чай и сладости. От аппетитного кусочка торта я просто не смогла отказаться. Мартин же предпочёл на десерт — мороженое.

Вот сейчас любуюсь, как изысканно можно есть эту сладость. Мужчина маленькой ложечкой поддевал мороженое и аккуратно кушал. При этом почти не глядя, так как что-то просматривал в своём телефоне. Кстати, на пальце у него поблескивало кольцо, которое я вчера одела. Вернула хозяину.

Смотрела на украшение и пыталась понять, что-то не так. Что-то не стыкуется. И тут у меня стали появляться вопросы. И ответы мог дать только один человек.

— Мартин, у меня вопрос, — спросила насторожённо, откидываясь в кресле, и внимательно изучая его.

— Конечно, родная, спрашивай, — улыбаясь, сказал он, откладывая телефон.

— Как в больнице мог быть ты, если выглядишь молодо. Мне казалось, что тому мужчине было столько же, как тебе сейчас, но прошло ведь шестнадцать лет, как так?

— Наконец-то ты стала задавать правильные вопросы, — сказал он, и устроившись поудобнее спросил:

— Что ты помнишь с той встречи? — серьёзно спросил он, внимательно смотря мне в глаза.

— Четверо мужчин, один похож на тебя. Помню голубые глаза как у тебя, голос. Наш диалог и обещание.

— Мне очень лестно, что ты помнишь только меня, хотя ты уже видела ещё кое-кого, кто был тогда в больнице, — улыбнувшись, сказал он. А у меня в голове куча вопросов. Может у него пластика, как ещё объяснить его внешний вид. Да и кого я ещё видела?

— Я не понимаю. Ты так и не ответил, как так получилось, что ты не изменился? — почему-то именно это меня настораживало.

— Мы не совсем люди Светлана, так же как и ты, — спокойно сказал он, а у меня шок. Что за бред он говорит? Как не совсем? Разве можно быть человеком немножко? А кто тогда? — Вижу, что ты шокирована, но эту новость не сказать по-другому.

— Что значит не человек? — нервно сказала я, дёргая пояс халата.

— Может, я не совсем правильно выразился. Мы люди, но особенные, так проще для тебя? — он старался говорить мягче и спокойнее, только вот я от этого не перестала нервничать.

— В чём особенные? — прошептала, стараясь понять, что в нём особенного.

— Начнём с простого. Скажи, как у тебя обстоят дела со зрением, слухом? Необычная сила, — усмехнулся он, и играючи согнул нож одной рукой. Я видела, как он порезался, но когда отложил скомканный метал и показал мне руку, там не было и царапины.

Удивлённо смотрела на ладонь и не верила. А я так не могу! Зрение, слух, сила — это да. Давно заметила, что отличаю, но я думала это моя особенность. Я как люди Х, с особым талантом. Хотя, что таить, талант один у меня был, но есть ли он у него.

— А ты ещё что-то умеешь? — спросила насторожённо, а он улыбнулся.

— Я сильнее тебя и старше, но ещё одного таланта как у тебя у меня нет. Ты особенная! — и это было сказано так довольно, словно он гордится мной.

— Не понимаю о чём ты, — решила соврать. мало ли кто он, и что действительно ему от меня нужно. А наши отношения — это вообще, правда? Или меня сейчас пытаются перетянуть в какую-то секту?

— По твоему лицу, видно, что ты сейчас на придумывала ох как много. И явно ничего хорошего, — устало сказал он, вставая, а я вжалась в кресло. Увидев мой испуг, сжал руки в кулаки, а лицо стало просто каменным.

— Малышка, запомни раз и навсегда, я никогда не причиню тебе вреда. И пока твоя фантазия не увела тебя в страшные дебри, я расскажу тебе что могу. Мы с тобой всё обсудим, и ты не будешь бояться, — спокойно говорил он, подходя ко мне всё ближе.

— Допустим, — согласилась я. Со странными людьми лучше соглашаться, а то выйдет себе боком.

— Я думал, будет проще, но ладно. Рано или поздно мы должны были поговорить об этом. Пойдём в гостиную, у меня для тебя есть кое-какие бумаги. Раз ты такая реалистка, и не веришь словам, надеюсь, ты поверишь глазам.

Да что тут вообще, обсуждать, я влюбилась в психа! Кошмар! Так и знала, что со мной непросто всё ненормально, а совсем плохо. Даже мужика нормального выбрать не смогла. А с другой стороны, откуда он знает про зрение, слух, силу? Если подумать, то тут всё просто. В медицинской карте всё есть, ну кроме силы. Тут, может слухи помогли, или кто-то о моём случае проговорился. А сам-то он мужик сильный, думаю, любой сможет нож погнуть, или нет?

Мы спустились на первый этаж, я предпочла идти сама. Видела, что это очень не нравится Мартину, ну и пусть. В гостиной я села в широкое кресло, директор же достал откуда-то большую папку и сел напротив меня.

— Вот взгляни, и перед тем как ты что-то решишь для себя, прошу, постарайся всё понять, — сказал он серьёзно и протянул мне папку.

Опасливо взглянула на неё, но взяла. Ну не съест же она меня.

Внутри оказались фотографии, очень много фотографий с датами. Вот на одной Мартин ещё ребёнок с красивой женщиной, которая обнимает его и улыбается в камеру. Ему где-то года четыре. Вот ещё одно, где он постарше, класс седьмой, восьмой. Рядом та же женщина с букетом. На следующей опять директор, только уже такой, как сейчас. Они где-то на озере, на фото уже трое. Мартин, женщина и мужчина, на которого очень похож директор. И ещё много фото, с Мартином и теми людьми.

— Красивые фото. Ты был милым ребёнком, — сказала, рассматривая фото.

— Спасибо, конечно, но они не для того чтобы показать тебе моё детство. Ты ничего странного не заметила?

— Ты похож на отца, это ведь он рядом с тобой на фото. — И показала где их трое.

— Да, очень похож. Мама говорит у нас одинаковый характер, — и сказано это было с такой нежностью, что я поняла, он очень любит мать.

— Это ведь она на фотографиях с тобой. Очень красивая. Мне бы так выглядеть, — только сказала и замерла. Стоп! Пересмотрела все фото по новой. И да! Женщина одна и та же, притом она не менялась, совсем!

— Наконец-то заметила, — усмехнулся директор, наклоняясь вперёд.

— Как так? Тут минимум разница на фото лет двадцать пять, а она не изменилась, — ошарашенно спросила я, просматривая все фото, снова и снова.

— Ты взгляни на дату, — усмехнулся он.

Посмотрела. Вот теперь это точно очень страшно и не смешно. Судя по фото, они были сделаны лет так восемьдесят назад. Фотошоп, точно!

— Дата неверная. Тут легко можно всё подделать, — вынесла я вердикт.

— Допустим, — усмехнулся он. — Только вот мне незачем это делать. Посмотри вот сюда, — и протянул мне ещё фото из папки.

Качество было не ахти. Видно, с камеры сделано. Несколько фотографий, снятых с одного ракурса. Сверху будто. Всмотрелась и не поверила. Это кадры из прошлого, наша первая встреча. Вот я сижу рядом с Мартином, и прижимаю своего медведя. Рядом сидят трое мужчин, как я и помню. Только вот теперь, я отчётливо вижу одного из них и узнаю. Рома, друг и партнёр по бизнесу директора, Роман.

Рядом с девочкой на диване сидит точно Мартин, он совсем не изменился. Как и та женщина на фотографиях. Время над ними не властно.

— Не бойся, осознай и прими. Ты такая же Светлана.

— Но я росту!

— Я тоже рос, ты же видела фото. Мы замедляемся, только после двадцати. И останемся такими надолго, — спокойно сказал он, присаживаясь передо мной на колени.

— Тогда сколько тебе? — вспомнила, что он говорил, какую-то нереальную цифру раньше, а я посмеялась.

— Мне девяносто шесть, теперь то веришь? — усмехнулся он, сжимая мои пальцы.

— Но как так? Родители ведь стареют, я же вижу. — Хотя тут может быть и кроется тайна.

— Светлана, я не знаю, говорили тебе или нет, но ты приёмная, — с опаской сказал он, внимательно следя за мной. Зря волнуется.

— Я знаю. Мне мама показала фото настоящих родителей и рассказала, что меня отдала мать, потому что она сильно заболела и знала, что умирает, — спокойно сказала я.

— Почти верно. И да, ты в них, точнее, в мать. Она была такой, как я, а отец обычным человеком. Ты как бы полукровка. Но кровь матери сильнее, и ты станешь такой, как я.

— Что значит стану? Я разве не как ты?

— Ещё нет. Ты полностью изменишься где-то к тридцати, точно сказать не могу, у всех свой срок. Ты станешь ещё сильнее, быстрее. Всё что в тебе, было, возрастёт, если вкратце. — Да куда уж сильнее. Я и так была странной, теперь ещё хуже станет. Но я буду жить дольше и не стареть, хоть какой-то плюс.

— Вижу, ты стала успокаиваться, — сказал Мартин, беря меня на руки и пересаживая к себе на колени. Сопротивляться не хотелось. Как бы там дела ни обстояли, он мне дорог. Да и не такой он псих, как кажется.

— Тяжело всё сразу осознать. А сколько я буду жить?

— Долго моя радость, очень долго, — усмехнулся он, и прижал меня к груди, нежно целуя в волосы.

— Мне стоит чего-то бояться? Чего я ещё не знаю? — тихо спросила я, поглядывая на фото. Они слишком убедительны. Да и директор не стал бы так играть, он серьёзный, хоть и не совсем человек.

— Только то, что изменение может начаться в любое полнолуние, и надо, чтобы с тобой был я. Или кто-то из таких, как мы, они помогут.

— В чём помогут? — что там меня ещё ждёт?

— Понимаешь малышка. Принятие силы не такое уж и простое дело. Организм будет ослаблен под натиском силы. Может, ты проспишь сутки. Надо чтобы кто-то присмотрел за тобой, — как-то неуверенно это было сказано. Что-то он не договаривает. И даже пусть я поверю, что я отключусь на время перестройки организма, зачем мне кто-то ещё. Подумаешь проспать сутки, я и двое могу просто проспать. Учёба умеет выматывать. Зачем мне кто-то как я? Ох и темнит он!

— Ты точно мне всё сказал? — с нажимом спросила я.

— Я сказал что мог, пока. Давай я буду выдавать всё порциями, чтобы ты, ни тронулась умом. А то вон как ты уже среагировала. Обещаю, дальше только мелочи, ничего грандиозного, — сказал он спокойно, но вот голос дрогнул. Не умеете вы врать господин директор. Но мне приятно, что он бережёт мои нервы. Я действительно не готова пока узнать ещё больше, мне бы это осознать.

— Хорошо, но у меня ещё столько вопросов!

— Давай тогда пойдём на пляж, у нас всё же отпуск. Глупо его проводить в четырёх стенах. А так поваляемся на солнышке, поплаваем, и я обещаю, отвечу на всё, что смогу. В моих же интересах тебя не пугать, — сказал он вставая. Но меня не отпустил, а понёс в спальню.

— Зачем нам в спальню?

— Хочу, чтобы ты оделась. Мне, конечно, очень нравится, когда ты голая, но тогда соображать тяжело, а у нас будет серьёзный разговор, — усмехаясь, сказал он, ставя меня у кровати. — Буду ждать на пляже, — и ушёл.

Минут пять смотрела на закрытую дверь и пытаюсь понять реально ли это, или я сплю. Боюсь, что всё взаправду, моей фантазии не хватило бы на всё это.

— Ладно, мир не рухнул, и живём дальше. Только вот теперь мы жить будем ещё дольше, чем хотели бы, но это ведь плюс, а не минус, — сказала сама себе и пошла одеваться. Надо одеть что-то закрытое, если такое, вообще тут есть. Мартин прав, разговор незакончен, и шутить на эту тему я не собираюсь. Поэтому максимум собранности.