Глава 14

Недоуменно взглянув на Ольгу, которая уже поранилась с нами, я произнесла:

— Но я же должна идти к тифозным.

— Не знаю. У доктора что-то срочное. Ступай скорее!

Я кивнула и обернулась к подпоручику.

— Извините, Андрей Владимирович, мне надо идти.

— Да, конечно, — согласился Ладыгин. — Я тоже сейчас уезжаю с донесением, вечером вернусь. Увидимся.

Кивнув, я быстро захватила свою сумку и, поправляя платок на голове, поспешила в лазарет. Решила проведать отца чуть позже. Доктор не стал бы посылать за мной так неожиданно, если что-то не срочное.

Военный лагерь был уже на ногах. Один отряд готовился к разведывательной вылазке, вторая часть военных тренировалась в рукопашном бою со штыками и ножами, третьи высполняли хозяйственные поручения по лагерю.

Едва я вошла в медицинскую палатку доктора Ливанова, которая служила и операционной, Илья Трофимович сразу же обернулся ко мне:

— Александра Сергеевна, заходите скорее. Прошу вас, помогите мне с этой операцией. У вас легкая рука и острый глаз. Вы лучше всех справитесь, а то прапорщик очень плох. Как бы не помер. После операции пойдете в карантинный блок.

Я понятливо кивнула. Чуть в стороне на операционном походном столе лежал мужчина, в одних армейских штанах и обнаженный по пояс. Он не двигался. Похоже, был без сознания.

— Что с ним? — спросила я обеспокоенно, снимая свою медицинскую сумку, и подходя к нему.

— Сегодня ночью его турки подстрелили, был в разведке, — объяснил мне Ливанов, уже завязывая белый фартук за своей спиной. — Мойте руки и надевайте перчатки. Инструменты достаньте, они в той кастрюле на печке.

Операция была недолгой. Я подавала нужные хирургические инструменты доктору, придерживала больного на ложе, потом помогала зашивать рану. Когда все закончилось, и я уже перевязывала раненого, он пришел в себя. Открыл глаза, дернулся и попытался приподняться.

— Тише! Вам нельзя шевелиться, — выпалила я быстро, укладывая прапорщика обратно на стол.

— Где я? — недоумевал мужчина, непонимающе глядя на меня.

К нам подошел доктор, который уже вымыл руки и снял перчатки.

— Пока вы на этом свете, батенька. Но если будете так вскакивать, то быстро окажетесь на том, — строго заявил Илья Трофимович. — Лежите смирно пока. Я вынул пули и заштопал вас. Теперь нужно отдыхать пару суток.

Я как раз закончила перевязывать грудь прапорщика и быстро убрала со стола использованные окровавленные инструменты. Надо было их тщательно вымыть и положить обратно в кастрюльку для кипячения.

— Понял, спасибо, доктор, — отозвался мужчина. — И вас благодарю, Александра Сергеевна.

Я улыбнулась в ответ.

— Шурочка, вы оставите там всё, — велел Ливанов. — Я сам уберу. Лучше позовите кого-нибудь, пусть отнесут нашего храбреца в палатку к другим раненым.

— Хорошо.

Я быстро вытерла руки и, подхватив свою медицинскую сумку, вышла из операционной палатки. Уже через минуту повстречала двух солдат, которые тащили вёдра с водой с реки. Передала им распоряжение доктора и побежала дальше.

До карантинного блока я хотела ещё заскочить к отцу.

Ворвалась в его штабную палатку, где он что-то обсуждал с четырьмя офицерами. Мужчины бурно спорили, указывая на карту, разложенную на походном столе.

— Согласен с вами, подпоручик, — заявил в этот момент мой отец, обращаясь к Ладыгину. — Если верно выстроить нападение, да ещё и с разных сторон, можно хорошо побить неприятеля.

— А я что говорю, ваше высокопревосходительство, — громко ответил Андрей Владимирович, стоявший ко мне спиной.

— Хоть какой-то урон нанесём. А он сидим на этой высотной кочке, как сычи. Как в трясине и ждём чего-то.

Поняв, что Сергей Михайлович занят, я решила уйти, но отец заметил меня у входа и поманил рукой, чтобы я осталась.

— Даю вам время до завтра, господа, — приказал Шаховской мужчинам. — Всё хорошенько обдумать, обсудить с вашими подчинёнными, и утром снова всё обсудим. А теперь свободны.

Офицеры отчеканили: «слушаюсь» моему отцу и быстро покинули палатку, при выходе не забыв поклониться головой мне в знак приветствия. Ладыгин к этому ещё широко улыбнулся и подмигнул.