Глава 13

Тишину раннего утра нарушил гул отдаленного выстрела. Я резко проснулась, открыла глаза.

Через приоткрытое окно нашей походной палатки проникали первые лучи солнца. Мой взор тут же наткнулся на чудесный полевой букет в высоком глиняной крынке. Белые шапки горных цветов — последние цветы наступающей осени. Их аромат разливался по всей палатке, и я сразу поняла, откуда они.

Андрей, как обычно, пытался заслужить мое внимание.

Я улыбнулась. Неугомонный какой!

И как он умудрился поставить на мою тумбочку цветы? В нашу женскую палатку он зайти бы не посмел. И тут меня осенило: тряпичное открытое окно нашей палатки располагалось как раз над тумбочкой. Видимо, просунулся в окно и поставил крынку с цветами на тумбочку.

Отчего-то мне стало приятно. Еще никто ни в этом мире, ни в прошлом не дарил мне цветов. И это показалось мне таким романтичным. Надо же, даже здесь, в этой непростой обстановке, он умудрялся порадовать меня, сделать что-то приятное.

Заснуть я, естественно, больше не смогла. Чуть привстала на локтях, отметила, что остальные четверо сестер еще спят. Села на походной койке, довольно жесткой, но я уже почти привыкла к ней. Ведь возвращалась я каждый день в свою палатку такая уставшая, что валилась с ног и мгновенно засыпала.

Две недели в полевом лагере пролетели быстро, в напряженной, трудной работе. Я и Ольга последние два дня помогали нашему полевому доктору в операциях и уходе за ранеными в двух палатках лазарета.

Однако радовало одно: что пока не было открытых боевых действий, наши на перевале выжидали время. Потому раненых было немного.

Наклонившись к полевым цветам, я вдохнула их аромат. Чуть прикрыла глаза, и на миг мне показалось, что я дома, в особняке отца, где нет войны, в своей шикарной спальне. Моя горничная в Петербурге каждое утро меняла цветы в моей вазе.

Вдруг тишину прорезал громкий звук горна. Я вздрогнула.

Утренний подъем лагеря. Шесть часов.

— Надо собираться, — сказала я сама себе, проворно натягивая на ноги чулки и сунув ноги в ботинки.

У меня было всего полчаса, чтобы прибыть в карантинный блок.

В лагере еще на той неделе вспыхнула эпидемия тифа. Первые пять заболевших были сразу же определены доктором Ливановым в отдельный карантинный блок. Для ухода за ними выделили двух сестер. Потому на нас остальных четверых сестер милосердия легли их обязанности. С каждым днем этой страшной заразой, «болезнью войны», заболевало все больше солдат, и это беспокоило всех.

Тиф возникал при отсутствии гигиены и скученности, чего добиться в походных условиях было сложно, и переносился платяными вшами. Доктором сразу же были введены строгие правила гигиены в лагере, но на деле они плохо исполнялись из-за отсутствия нормального доступа к воде. Чтобы прокипятить и постирать белье больных, да и других военных, нам, сестрам, приходилось таскать воду из ближайшей горной реки по несколько раз за день. Благо, нам в помощь отец выделил трех солдат. Ежедневная проверка на вшей всего полка, обработка хлором, ношение масок и изоляция больных немного приостанавливали распространение болезни. Но все равно мы не справлялись. Заболевших было уже более двадцати человек.

Сегодня я заступала на службу в карантинный тифозный блок, до самого вечера. Вчера одна из сестер слегла с сильным жаром, видимо, заразилась тифом от заболевших, и теперь я должна была занять ее место.

Я собралась быстро, за двадцать пять минут, что было рекордом для меня. Но суровая походная жизнь быстро учила, как не тратить время на всякую ерунду.

Когда я вышла наружу, уже одетая в простое платье, вязаную кофту, белый передник и платок, я невольно наткнулась на поручика Ладыгина. Он, видимо, караулил меня у палатки, не дерзая входить внутрь.

— Доброе утро, Александра Сергеевна, — галантно произнес Андрей, так словно мы были в светском салоне, даже поцеловал мне руку.

— Спасибо за цветы, подпоручик, — приветливо ответила я.

— Красивые цветы для прекрасной барышни.

— Вы хотели сказать, для замученной сестры в невзрачном наряде, пахнущей карболовой кислотой? — пошутила я.

Я прекрасно знала, что выгляжу не как светская дива, как раньше. Без изысканной прически, с простой косой, в этом шерстяном темно-бордовом платье, совершенно без румян и губной помады на лице. Но мой внешний вид нисколько не охлаждал пыл Андрея. Ежедневно он находил время увидеться со мной. Подарить что-то милое, вроде полевых цветов или вырезанной деревянной дудочки или же сказать пару комплиментов. И это очень подкупало.

— Какие глупости, — заявил он, широко улыбаясь. — Вы прекрасны в любом виде.

Не удержавшись, я улыбнулась в ответ. Отчего-то последние дни компания молодого человека стала мне по душе. Я видела, что он искренен со мной и очень добр. А его взгляд лучился теплотой и любовью.

— Саша! Илья Трофимович велел, чтобы ты немедленно пришла к нему, — окликнула меня подходящая к нам Ольга, тащившая таз с чистыми стерильными бинтами.