Глава 25

Я неслась как угорелая, так быстро, как только могла. Отчего-то в этот драматичный момент я вдруг вспомнила, как когда-то удирала также от девчонок из детдома, когда они хотели насильно подстричь мне волосы, чтобы поиздеваться. И тогда мне было десять лет, и мне это удалось.

Лошадиный топот за спиной снова вернул меня в реальность, и я затравленно оглянулась. Турок был совсем рядом. Еще немного, и он нагонит меня.

Уже через пару минут я оказалась у первых деревьев. Но тут же удрученно вскрикнула. То, что мне показалось лесом, было всего лишь пролеском, а впереди виднелись желтеющие поля, чуть припорошенные снегом, и пара невысоких строений, похожих на амбары.

И тут у меня возникла мысль, что делать.

Я резко свернула вправо, в сторону низких кустарников. Быстро укрылась среди них, спрятавшись. Как я и предполагала, турок потерял меня из виду и поскакал дальше. Я же присела и чуть выглядывала, чтобы понять, куда он направился. Мой похититель стремительно проскакал до полей и чуть придержал коня. Я видела, как он вертел головой, видимо, не понимая, куда я делась.

Увидев, что он направил коня обратно в пролесок, я поняла, что надо спрятаться в другом месте. Ведь он вполне мог прочесать все кустарники и деревья. Он не дурак и похоже понял, что я где-то здесь.

И тут мой взор остановился на ближайшем деревянном амбаре. Он был всего в тридцати шагах от меня. Я тут же смекнула, что если пробежать через кустарник и потом добежать до него, то есть шанс, что турок не увидит моего перемещения. Открытое место между кустарниками и амбаром было всего шагов десять.

Я решила спрятаться там и переждать немного. Потом, возможно, мне удастся пересечь поле, а там, за ним, уже точно был лес.

Мне удалось это сделать, когда турок отвернулся. Я стремительно достигла амбара и вбежала внутрь. Благо он был открыт. Я быстро закрыла дверь на небольшой засов и огляделась. Амбар был пуст, только небольшие полки, немного грязной соломы в углу, и старая телега без колес. Я быстро спряталась за телегу, притаившись.

Сидела как мышь, наверное, около часа. Но топота копыт не слышала больше. Мне подумалось, что мой план побега от турка удался. Я решила посмотреть, нет ли его поблизости. Я на цыпочках подошла к двери и тихонько сдвинула засов. Чуть приоткрыла дверь, выглянула в щель и едва не вскрикнула.

Потому что напротив амбара, всего в двадцати шагах, был он. Сидел верхом на лошади, как и раньше, и как коршун высматривал округу. Точно чуял, что я где-то здесь.

В испуге я захлопнула резко дверь, и она громко заскрипела. В последний момент я увидела, как турок резко повернул голову на этот звук. Но я уже задвинула засов, понимая, что сглупила.

— Не надо было открывать, не надо открывать, — шептала я себе, оглядываясь и понимая, что надо немедленно убираться отсюда.

Но в амбаре не было другого выхода. Только два окна.

Я понимала, что турок сейчас будет здесь и наверняка засов надолго его не остановит. Потому снова решилась на безумный поступок. Я подбежала к окну и начала открывать его ставни. Но они были наглухо закрыты или же заколочены. Я подбежала к другому — то же самое.

В следующий миг раздался громкий удар, и дверь почти слетела с петель, и засов ее даже на миг не удержал. Похоже, этот бешеный ударом сапога вышиб дверь в амбар.

Я затравленно обернулась. Мой похититель был уже на пороге. Стремительно вошел. Отыскав меня глазами, кровожадно оскалился. Начал приближаться. Я озиралась по сторонам и думала, как пробежать к двери. Уже бросилась в сторону, но мужчина тут же преградил мне путь.

— Думала, сбежишь от меня, русская? — процедил он хрипло, надвигаясь на меня.

Говорил по-турецки, но всё поняла.

— Отпусти меня! — потребовала я по-русски. — Ты не имеешь права так обращаться со мной.

— Отныне ты моя пленница, смирись! — отчеканил он словно приговор.

— Нет.

— Нет? Уверена в своих словах?

— Пошел к черту, негодяй!

Мы оба говорили на своих родных языках, но прекрасно понимали друг друга.

В следующий миг он резко выкинул руку вперед и грубо сжал ладонью мой подбородок. Угрожающе склонился надо мной, испепеляя темным взглядом.

— Непокорных я ломаю, — процедил он на русском.

От этой фразы я похолодела.

Но не успела опомниться, как он с яростью схватил меня за плечо и повалил на солому. Навалился на меня, дерзко впившись своими губами в мои губы.

Понимая, что он задумал, я тут же попыталась вырваться из-под его большого тела, но он был слишком силен, и мои попытки не возымели успеха. Я пыталась лягаться изо всех сил, но длинные юбки сдерживали удары моих ног.

Я отворачивалась от его губ, не давая ему целовать себя, но ощутила, как он задирает мои юбки. В яростном неистовстве я расцарапала ему лицо до крови. Но это вызвало у него только еще большую злость. Процедив ругательство, он тут же схватил мои руки одной своей, и зажал мои запястья над головой. Вторая его дерзкая рука продолжала неумолимо задирать мои юбки.

Я яростно продолжала сопротивляться, не в силах справиться с ним. В какой-то момент ощутила холод обнаженными ногами, когда он сильнее навалился на меня.

Его ладонь уже нагло легла на мою промежность. Я в ужасе захрипела и завертела бедрами, пытаясь отодвинуться от его руки. Понимая, что мое падение неизбежно, я из последних сил, вся в слезах, яростно простонала:

— Ненавижу… отпусти… мерзавец…

Он лишь кровожадно оскалился мне в лицо. И я поняла, что он пойдет до конца. И ни мои оскорбления, ни мои слезы совсем не трогают его.

Его глаза горели темным фанатичным пламенем, и в его взгляде не было ни капли жалости или тепла. Только злость бешеного животного, которое почуяло кровь жертвы. Именно ею, жертвой, я оказалась в эти жуткие, мучительные мгновения, когда он удовлетворял свою похоть.