Глава 49

Янгир Озгюр

Проснулся я от дикой жажды. Приподнялся на кровати. Уже было далеко за полдень, зимнее солнце клонилось к горизонту.

Вчера с Рамилем Субаши мы съели много острой баранины, оттого жажда мучила меня все последние часы. Встал, накинул на себя халат, зевая.

Позвонил в колокольчик.

Подошел к окну. Поморщился. Погода испортилась. Снег заметал дорогу, а ветер завывал в оконные щели.

Через неделю в полк. И как в таких условиях воевать? Зима — самое поганое время для войны. Хуже только ранняя весна, когда грязи по колено.

Хотел видетьее.

Весь вчерашний день эта русская девчонка не выходила у меня из головы.

Упоительная близость, на которой я настоял, до сих пор бередила все мои мысли. Вчера я не смог сдержаться. Я только хотел посмотреть на нее спящую, полюбоваться. Оттого ночью зашел в ее спальню. Она лежала на кровати на спине, ее светлые волосы были разбросаны по подушке, а луна освещала ее нежное лицо. Она была так прекрасна и желанна.

В те мгновения тьма завладела моим разумом, и руки сами начали снимать одежду. А затем я прикоснулся к ней и окончательно потерял голову. Мною завладела жажда снова сделать ее своей, почувствовать ее близость. Оттого ее сопротивление совсем не остановило меня.

Потом она попыталась убить меня. Моим кинжалом. И я отчетливо видел в ее глазах яростное желание сделать это и до последнего думал, что она все же решится на это. Но когда заметил, что она начала колебаться, тут же выхватил опасный оружие из ее руки. Отбросил в сторону. В тот момент я не испытывал к ней злости, вовсе нет, только был поражен, что она смогла угрожать мне. Ее поступок вызвал у меня еще большее восхищение этой девицей.

Правда, потом она пнула меня и разрушила все то интимное и нежное, что было между нами. Но до этого все было упоительно и сладостно.

Раздался стук в дверь, появилась Зухра.

— Чего изволите, господин?

— Принеси мне айран и кофе. И лепешек, если горячие, — распорядился я. Зухра поклонилась и уже хотела выйти, но я отдал ей еще одно распоряжение: — Погоди! Пусть принесет Айнур.

— Слушаюсь, Янгир-бей, — ответила служанка и исчезла за дверью.

Однако Айнур не пришла. Спустя четверть часа появилась снова Зухра с подносом:

— Айнур у моей матери? — недовольно спросил я.

— Да, вроде была с утра у нее. Госпожа Джамиля не выходит из своей спальни весь день. Сейчас я заглянула к ней. Она дремала, а Айнур там нет. Я со вчерашнего дня не видела русскую.

— Тогда с чего ты взяла, что Айнур была сегодня у моей матери?

— Джамиля-ханум так сказала, когда пришла сегодня сама забрать завтрак с кухни.

— Ты хочешь сказать, что Айнур не видели со вчерашнего дня? — подозрительно спросил я. — И где она?

— Не знаю, господин, — испуганно ответила Зухра.

Какое-то неприятное чувство завладело мной.

Но я тут же успокоил себя, пробубнив себе под нос:

— Она не могла выйти за пределы усадьбы. Ворота охраняют мои люди. Они не могли выпустить ее.

Однако, когда спустя час Айнур так и не нашли в доме, я сам пошел искать ее. Ее и правда нигде не было. Последнее, куда я зашел, — это к матери.

Матушка отчего-то упорно заявляла, что Айнур была весь день в ее спальне и только сейчас куда-то вышла. Но я знал, что это не так. Я уже опросил всех слуг и служанок, но никто со вчерашнего дня не видел русскую. А охранники тоже в один голос твердили, что не отлучались от ворот и Айнур не выходила.

Я снова обошел всю усадьбу и увидел, что в конюшне не хватает одной из лошадей. Конюха, который посмел мне сказать, что не знает, где вороная кобыла, я ударил плетью по лицу, чтобы знал, как халатно относиться к своим обязанностям. Оказалось, что и одного седла не хватает.

И по всему получалось, что Айнур исчезла еще вечером. Но отчего-то моя мать скрывала это и делала вид, что тоже не понимает, в чем дело. Скандал матушке я устроить не мог. Слишком уважал ее и любил. Потому молча вышел из ее спальни, боясь наговорить ей что-то плохое.

Когда я наконец понял, что вытворила эта девчонка, я оторопел. Потом разозлился и ощутил, что мне не хватает воздуха.

Она действительно сбежала!

Я до последнего не хотел верить в это! Но это было так. Да, я знал, что еще с первого дня она жаждет сбежать, но никогда не верил, что эта хрупкая нежная лань на это способна.

Но как она умудрилась украсть лошадь, оседлать ее, да еще проехать незаметно мимо охраны у ворот? Я не понимал. Явная ведьма, «джаде», как я и назвал ее. И наверняка решила убежать к своим. До Плевны, где сейчас находилась армия русских, было четыре-пять дней верхом. И оттого у нее было только полдня форы.

Но ей не сбежать от меня! Потому что от Янгира Озгюра не убегают! Вот так, ночью, и еще какие-то слабые девицы! Если это ей удастся, то это будет позор! Позор мне как мужчине и воину!

Я немедля приказал позвать ко мне одного из янычар из моего личного отряда, который должен был отправиться со мной через неделю на войну. Я уже набрал почти полторы сотни человек, и сейчас они ожидали военного похода. Потому выполнить мое поручение вполне могли.

Рустам, мой главный янычар, появился в моем доме уже через четверть часа. Поклонившись, выразил готовность служить мне. Я кратко объяснил, что сбежала рабыня, которая украла одну из лошадей.

— Поднять на ноги всех! Двадцать, тридцать, сотню людей! Но найти русскую девку сегодня же! — прорычал я в бешенстве.

— Слушаюсь, Янгир-эфенди! — отчеканил услужливо янычар.

— Поймать живой и невредимой! Ни один волос не должен упасть с её головы! Это приказ!

— Исполним.

Янычар умчался исполнять мою волю, громко крича что-то ближайшим воинам из моего отряда, которые пришли вместе с ним и были во дворе.

Я же сжимал в бессилии кулак, чувствуя, как от гнева кровь в моих жилах кипит, как раскалённая лава.

— Неблагодарная русская тварь, — процедил я сквозь сжатые зубы. — Когда я найду тебя, Айнур-джаде, ты пожалеешь, что родилась на свет. Клянусь Аллахом!