Глава 50

Я проснулась около четырёх дня. Выглянула в небольшое оконце дома Али и увидела, что погода испортилась. Дул сильный ветер и шёл снег. Дорогу заметало, а по улице метель гоняла снежные хлопья.

Спустившись в маленькую комнатку-гостиную, я обнаружила там жену Али. Она накормила меня супом из красной чечевицы и голубцами из баранины. Али появился ближе к вечеру, когда я была всё в той же гостиной.

— Начинается снежная пурга, — заявил Али. — Ехать опасно. Заметёт тебя. Дорогу уже почти не видно.

— И что делать? — обеспокоенно спросила я.

— Переждать хотя бы день. Следующей ночью поскачешь дальше.

Я понимала, что он возможно прав, и выезжать сейчас было рискованно. Но моё внутреннее чутьё подсказывало мне, что надо уезжать как можно скорее. Прошли уже почти сутки, как я покинула усадьбу, и меня, возможно, уже искали.

— Нет, Али. Мне нельзя ждать. Меня могут искать. У меня каждый час на счету. Я и так весь день просидела в твоем доме.

— Но это опасно, девица. Ты можешь сбиться с пути, если дорогу сильно заметёт.

— И всё же я поеду. Буду читать указатели. Ты можешь нарисовать мне и написать, где какие селения по дороге?

— Напишу, — заявил он. — Но лучше тебе переждать. Погода наладится, и до Андрианополя быстро доскачешь за полдня.

— Ты сказал Андрианаполь в двух днях пути от границы военных действий. Это долго, а я должна быть там как можно быстрее.

Али недовольно взглянул на меня, но помолчал. Он явно беспокоился обо мне. Но я была непреклонна. Турок смирился с моей решимостью и сказал, что тогда лучше выезжать сейчас, пока ещё не совсем стемнело и видно хоть какую-то дорогу.

Я быстро собрала свою котомку, оделась и вышла на улицу за Али. Увидела привязанную пегую кобылу.

— А где моя лошадь? — спросила я у турка.

— Мой племянник увёл её обратно в дом госпожи Джамили-ханум, как она и велела в письме, — объяснил Али.

— А, понятно, — ответила я, вспомнив, что об этом говорила мне ранее старушка.

— Поедешь на этой, — продолжил Али, водружая на лошадь седло и затягивая подпругу. — Это Мерида. Она немного с норовом, но зато резвая и умная. Она знает дорогу, потому вернётся к нам сама. Ты оставишь её, едва достигнешь русских позиций. Только проследи, чтобы никто не поймал ее, чтобы она могла вернутся сюда. Это будет моей просьбой, девица.

— Я сделаю, как ты сказал, Али.

* Янгир Озгюр *

Около часа я метался по гостиной, не в силах сдержать свой гнев.

Всё думал, что я сделал не так? Раз она сбежала от меня, несмотря на всё, что я делал для неё. А ведь я никогда так себя не вел. Ни с кем. Я заботился о ней, лелеял, оберегал и дарил подарки.

И что ей не хватало в моём доме? Она выполняла самую лёгкую работу, какую только можно: пару раз в день носила мне кофе и газеты. И всё время была при моей матери, которая в ней души не чаяла.

Айнур не обижали в моём доме и хорошо кормили, я лично за этим следил. У неё была одежда не хуже, чем у самой Фатимы, самая красивая спальня в доме, а я не особо докучал ей своим вниманием.

Я берег её.

Почти не прикасался к ней. Сначала боясь за её нервное состояние, а потом по её просьбе, когда она наврала мне, что у неё женское недомогание. Я прекрасно распознал ее ложь, но увидев испуг в её больших изумрудных глазах, сделал вид, что поверил ей. Решил подождать, чтобы она еще более привыкла ко мне и к своей новой жизни.

Если в первые дни я хотел, чтобы она боялась меня, потому даже взял ее силой в том сарае.

То потом жаждал, чтобы она перестала воспринимать меня как своего мучителя и тюремщика. Я хотел, чтобы она посмотрела на меня по-другому. Потому сдерживал свои порывы и вечером обходил стороной её комнату. Хотя мог по праву хозяина «брать» её каждый день и не по разу. Ибо желание к этой светловолосой девице терзало меня день и ночь, и с каждым днём становилось только сильнее.

Лишь два раза, совсем потеряв голову, я настоял на близости! А она совсем не оценила всего этого! Видимо, до сих пор считала меня чудовищем и каким-то врагом, как и выкрикнула мне вчера в лицо в постели. Наверняка, потому и пнула меня, когда я менее всего этого ожидал. И боль от её пинка была не так болезненна, как осознание того, что она ни в какую не хотела подчиниться мне и хоть немного любить меня.

Но я надеялся, что всё изменится. И она будет относиться ко мне добрее. Однако понимал, что для этого понадобится больше времени, чем я рассчитывал сначала.

А сегодня она сбежала. Нагло и решительно. От меня. Ни в какую не хотела смириться со своей участью. И это осознание причиняло боль больше всего. Я не думал раньше, что из-за какой-то там девицы, пусть даже и смазливой, буду так переживать. Но сейчас моё существо наполняли бешенство и злость от её дерзкого поступка.

Отряд на её поиски уехал ещё два часа назад. Но я не мог оставаться в усадьбе.

Приказав оседлать своего жеребца, я сам отправился за этой девкой.

Жажда мести овладела мной настолько, что я знал: когда я найду её, она будет умолять меня пожалеть её. Но в этот раз я не буду таким добрым и милостивым! И она заплатит сполна за своё пренебрежение ко мне!