Глава 57

— Дрянь! — процедил Янгир хрипло, поднимая на меня лицо.

Его взгляд был страшен. В нем горела тьма. Видимо, он думал, что у меня не хватит духу выстрелить. Но это оказалось проще, чем с кинжалом; к тому же моя ненависть к этому дикарю и жажда убежать были сильнее моего страха — выстрелить в человека.

Янгир убрал руку с предплечья, его ладонь была в крови. Я невольно попятилась, наткнувшись на столб. Он снова начал приближаться. Был уже в пяти шагах от меня.

— Царапина, — прокомментировал он хмуро и оскалился, словно зверь. — Она не помешает мне вернуть тебя, упрямая ослица.

Снова он кинулся ко мне, и я снова выстрелила без разбора, почти не целясь, но уверенная, что наконец убью его. А потом кинулась к двери. Но едва распахнула ее, как Янгир жестко схватил меня за плечо и развернул к себе.

Я вскрикнула, пронзив его негодующим взглядом. Увидела совсем близко его дикие глаза и невменяемый взгляд хищника. Неожиданно какая-то тень поднялась за спиной Янгира и опустилась на его голову. Он дернулся и тут же отпустил меня. Закатил глаза и с шумом грохнулся у моих ног.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, в небольшой черной папахе и серой шинели.

Именно он сейчас оглушил Янгира, ударив тупым концом сабли по голове. А может, и убил турка.

Я ошарашенно уставилась на него.

— Зато мой обух успокоит тебя, — процедил мужчина, опуская свою саблю.

Непонимающе я окинула взором Янгира, так и лежащего на мерзлой земле. Под его головой разливалась кровь. Он не двигался. Снова подняла глаза на мужчину. И только в этот момент осознала, что он говорил по-русски.

— Кто вы? Вы русский? — выпалила я с неистовой надеждой.

Безумная радостная мысль, что я уже доскакала до наших позиций, пронзила меня. Так могло быть. Ведь шла война. И наши русские войска могли продвинуться дальше вглубь Балкан.

Молодой мужчина криво усмехнулся в темные усы, быстро перешагнул через тело Янгира и окинул меня цепким взглядом с головы до ног.

— Поручик Никитин, а вы кто?

— Княжна Александра Шаховская, дочь генерала Шаховского, — представилась я девичьим именем.

Никитину было около тридцати лет. Суровая красота лица его смягчалась добрым голубым взором. Темно-русые волосы и высокие скулы были весьма колоритны. Он чем-то напоминал лицом уральских жителей, но с примесью классических черт русских из центральной России.

— Княжа? Сударыня, но как вы здесь очутились… тут турки и… — он начал подбирать слова.

— Я сестра милосердия. Меня ранили, и я оказалась в османском госпитале. Пробыла там почти месяц. А сейчас возвращалась к нашим и к отцу. А этот турок напал на меня, — выпалила я заранее заученную фразу, которую велел мне говорить Николай.

Протянув руку, мужчина легко поцеловал мои пальцы.

— Наши войска уже здесь? — спросила я воодушевленно.

— Нет, с чего вы так решили? Они все еще в Филлиполе. У нас пока нет приказа двигаться дальше.

— Но как же вы здесь? — недоуменно спросила я.

— Я разведчик, сударыня. Вчера вечером и ночью объезжал окрестности, выяснял, где турецкие войска. Потом началась метель, и я решил передохнуть здесь. Задремал. А тут вы с этим турком.

Я понятливо закивала, схватив мужчину за руку:

— Вы поможете мне добраться до Филлиполя, поручик? Или у вас еще есть задание?

— Я это сам хотел предложить, княжна. И нет, я все выполнил. Могу возвращаться. И помогу вам.

— О! Благодарю вас, — прошептала я, и на моих глазах выступили слезы облегчения.

— Вы что? — опешил Никитин. — Этот турок вас напугал? Не переживайте так. Я доставлю вас к отцу в целости и сохранности. Насколько я знаю, генерал Шаховской ищет вас уже не первый месяц.

— Мой отец здоров? Его сильно ранили, когда мы виделись в последний раз.

— Жив. И прекрасно себя чувствует. Я видел его три дня назад, когда он давал мне распоряжения.

Слова поручика воодушевили меня настолько, что я не удержалась и обняла его. А из моих глаз хлынули слезы облегчения и радости. Я не могла поверить во все это, в эту счастливую случайность. Мне казалось все это каким-то сном: русский поручик, этот мерзавец, лежащий без сознания рядом, и мой отец жив. А я поеду под защитой Никитина в расположение наших войск.

— А знаете ли вы что-то о подпоручике Андрее Владимировиче Ладыгине? Он служил адъютантом при моем отце.

— Лодыгине? О зяте генерала? Он погиб еще два месяца назад, во время… — отчеканил Никитин на одном дыхании и вдруг замолчал. Посмотрел на меня мрачным взором. Видимо, понял, отчего я спрашиваю. — Простите, сударыня. Ваш муж погиб как герой. Один из турок убил его во время нападения на наш лазарет.

— Господи, — прошептала я. Прекрасно вспомнила тот момент, когда Янгир безжалостно выстрелил дважды в Андрея. — Я надеялась, вдруг он тоже выжил.

— К сожалению, нет, Александра Сергеевна. Его похоронили в братской могиле, с другими солдатами и офицерами.

Мы замолчали. И вдруг раздались крики откуда-то снаружи. Я бросилась к небольшому окошку и чуть выглянула.

На улице были люди Янгира, и они подъехали к домику, где мы находились. Я испуганно замерла, закусив губу.

Сейчас они войдут, увидят неподвижного Янгира и точно не выпустят нас живыми отсюда. Эта страшная мысль пронеслась у меня в голове.

— Эти турки были с ним? — раздался над моей головой голос Никитина, который тоже приблизился к окошку и стоял за мной, выглядывая немного в окно.

— Да. Они ему служат и гнались за мной. Но я не знаю зачем.

— Хмм, сударыня… что за странный вопрос «зачем»? Вы женщина… еще и такая молоденькая и красивая… еще и русская. Завидный трофей для этих турок. За вас и убить не грех.

Я даже обернулась к поручику и прикрыла его рот своими пальцами, более не желая слушать его речь.

— Замолчите. Мне это не приятно.

Он сказал такую жестокую и страшную правду про то, что я «желанный трофей», которым, впрочем, я и была все эти месяцы, что мне стало дурно.

— Простите, если обидел вас, Александра Сергеевна. Не хотел. Но надо выбираться отсюда.

— Они нас не выпустят живыми. Вы оглушили или убили этого…

Я указала взором на неподвижно лежащего Янгира.

— Не выпустят? Это мы еще посмотрим. Не бойтесь, я вас в обиду не дам.

— Но их много, а вы один.

— И что? — хмыкнул он. — Поручика Никитина не так просто взять. Думаете, за зря меня посылают в разведку одним из первых?

Никитин дрался как лев. Уложил половину турок пистолетами и своей саблей. Сначала выстрелил по троим из окна амбара, выбив их из седла. Но у него кончились патроны. Тогда он выскочил верхом на улицу, с обнаженной саблей и начал рубить, как бешеный вихрь.

Когда семеро турок уже валялись на мерзлой земле убитые или раненые, он крикнул оставшимся четверым:

— Дайте нам уйти! И тогда больше никто не пострадает!

Турки, уже довольно получившие «на орехи» и сами не желавшие продолжать эту кровавую потасовку, отпустили нас.

Поручик быстро махнул мне рукой, и я выбежала к нему из амбара с Меридой. Никитин подал мне руку и, легко подняв меня, посадил впереди себя. Мою кобылу быстро привязал к луке своего седла.

— Исмаил отдохнул, выдержит нас обоих, — пояснил он свои действия, ласково похлопывая своего белого жеребца по шее. — Ваша кобыла пусть бежит налегке, так быстрее доберемся до наших.

Я кивнула, думая о том, что по приезду обязательно накормлю мою верную спутницу, дам ей отдохнуть. А завтра утром отпущу ее к Али, как и обещала ему.