Глава 5

Настроение у меня почему-то упало до минусовой отметки, и вовсе не убитые ноги были тому виной. Просто каким-то безрадостным пока рисовалось моё будущее пребывание во дворце. Которое, к тому же, имело все шансы перерасти в бессрочное.

Я уже валилась с ног, поэтому после наскоро принятой ванны, что было нелегко сделать, учитывая горящие огнём ссадины на ногах, выставила всех служанок и решила пораньше лечь спать. Кто знает, какие сюрпризы принесёт завтрашний день. Сегодняшний принёс такой, что с ума сойти можно. Вот это подарочек на восемнадцатилетие, ничего не скажешь…

Проверив, что надёжно заперла дверь изнутри, я переоделась в ночную сорочку и вычесала длинные кудри.

Снаружи у моей двери встали офицеры из нашей собственной, королевской охраны, которую мой заботливый папочка выделил для любимой дочки. И это вроде бы должно было успокоить… но должного эффекта не возымело. Я всё равно нервничала, и засыпать на новом месте было тревожно. Даже в такой шикарной постели под балдахином.

Мне здесь не нравилось. Вообще. Ни капельки. Холодно ужасно — даже под тяжёлым, стёганым, набитым пером одеялом. Нос мёрзнет, стоит его высунуть, приходилось укрываться с головой. Витражное окно заледенело и всё поросло инеем. И никто из северян не понравился тоже. Все какие-то… злые, заносчивые, грубые. Самовлюблённые. Ехидные. Смотрят на тебя свысока и подтрунивают по каждому удобному поводу…и ещё улыбаются так снисходительно, с ямочками…

Я потрясла головой, отгоняя настойчиво лезущий в голову образ, и продолжила засыпать. Он раздражал сильней всего. «Мне это нравится не больше, чем тебе»… подумать только, каков нахал!

И всё-таки я пригрелась и уже совсем-совсем уснула.

Как раздался осторожный, но настойчивый стук в дверь.

Я не сразу сообразила, что стучат на самом деле, а не во сне. Когда до меня дошло, резко села на постели.

— Принцесса! Иллирика! Моя дорогая, несравненная! Я должен срочно вам что-то сказать.

Я зевнула и протёрла глаза.

Лестар?

Какого лешего ему здесь понадобилось? Только его мне и не хватало.

— Откройте мне, Иллирика! Это дело жизни и смерти!

Мой нестостоявшийся жених продолжал упорно скрестись в дверь, и я испугалась, что что-то случилось. Может, какие-то плохие вести с родины?

Спросонья мне стало страшно. Этот стук наложился на беспокойные, тревожные мысли и столь же тревожные сны. Я вскочила и растерянно оглянулась в поисках того, что можно было накинуть на себя. Стук не прекращался, надо было что-то решать.

— Скорей же!

Я схватила с кресла плед, сшитый из голубых и белых квадратов и с тяжёлой серебряной бахромой по краям. Обернулась им вся, с головы до босых ног, и поспешила к двери.

Кое-как справилась с задвижкой и приоткрыла двери.

Осторожно выглянула.

Моих стражников снаружи не оказалось. Зато обнаружился жалко улыбающийся, глядящий на меня щенячьими глазами Лестар с масляным фонарём в руках.

— О, вы наконец снизошли до моей мольбы! Волшебница, фея!

Я поморщилась. Какие-то пошлые сравнения.

— Уже совсем поздно. Что случилось? У вас срочные вести?

— О да, самые срочные! Могу я войти?

— Ни в коем случае! — Испугалась я. — Давайте лучше я выйду.

Неловко поджимая босые ноги на ледяном каменном полу, я бочком проковыляла в маленький боковой коридорчик тупичком, который заканчивался дверью моих покоев.

Где же моя охрана? Как они могли оставить пост у покоев принцессы?

— Так что вы?

Лестар наклонился, аккуратно поставил фонарь на пол поодаль, а потом бухнулся на колени передо мной и схватил мою руку.

Я дёрнула, но он держал крепко. Да ещё и приник к ней, прижавшись мокрыми губами и старательно выцеловывая. Фу!

— Моя несравненная, неподражаемая…

— Да что на вас нашло? Вы хотите устроить скандал?.. — зашипела я, оглядываясь.

Судорожно сцепила на груди пальцы, удерживая норовящее свалиться покрывало. Ну и ситуация! Хоть бы никто не увидел. Позора не оберёшься.

— Я так тосковал! Как вы могли забыть о наших чувствах…

Глядя на него сейчас, я никак не могла понять, что, собственно, нашла в нём. Да так, что ещё вчера замуж собиралась выйти. Он же какой-то… скользкий. Липкий. Приторный, как сахарный сироп. И кажется… да, Рика, хватит уже лгать самой себе… кажется, все его изъявления чувств отдают привкусом картона. Почему-то сейчас картинность его поведения стала такой очевидной, что аж глаза режет своей фальшью. Не иначе, переобщалась я с некоторыми невоспитанными личностями, которые, по крайней мере не стесняются вести себя, как вздумается, и говорить, что первым в голову придёт.

А тут… какой-то дурной водевиль. Плеваться хочется.

— Встаньте немедленно! И прекратите это всё. Я думала, у вас какие-то важные новости, а вы…

— Конечно, важные! — засверкал на меня восторженным полубезумным взглядом Лестар. Встал-таки с пола. И я уж было обрадовалась и постаралась выдернуть руку. Но он не дал. — Я хотел сказать, что за этот день, когда едва не потерял вас, понял… насколько сильно… и пламенно…

Он вдруг двинулся на меня. И как-то очень быстро спина моя упёрлась в стенку. И даже через плотное покрывало я её хорошенько так прочувствовала. А потом испугалась. На надо было мне уже никаких заверений в пламенной любви. То, из-за чего еще днем бы я скакала и прыгала от счастья, сейчас почему-то казалось ловушкой, из которой нет выхода. Арканом, который методично набрасывают мне на горло.

— П-пойдите прочь!.. — зашептала я. Только теперь поняла, что ко всему прочему Лестар ещё и пьян. Когда успел? На балу, наверное… слишком близко сейчас он оказался. Мне вдруг стало страшно, как маленькой девочке, потерявшейся в лесу, которая слышит, как совсем близко воют волки.

— Всего один поцелуй, моя бесценная Иллирика, и я не посмею больше нарушить ваш покой! Вы же можете отказаться от этого чужеземного жениха… нам же так чудесно было вдвоём…

С вальяжной улыбкой он упирается рукой в стену, преграждая мне путь в мою комнату. Чтоб не сбежала. Или чтоб не покачиваться, не знаю. Я понимаю, что закричать и позвать на помощь просто не смогу, потому что мне до глубины души стыдно. Если кто-то из северян увидит мой позор…

— Лапы убрал от неё, скотина! Ты не слышал, что тебе сказала девушка?

Бешеная радость пополам с диким ужасом — вот такая примерно смесь эмоций обрушивается мне на голову.

С одной стороны, это конечно здорово, когда от тебя отрывают источник непосредственной опасности и вышвыривают куда подальше с приказанием «чтоб к утру духу твоего помойного во дворце больше не было, пешком домой пойдёшь безо всяких порталов, заодно проветришься».

С другой стороны, в результате свидетелем моего позора стал тот, перед кем я меньше всего на свете хотела бы позориться.

Младший принц. Правда, на его лице сейчас не было привычной язвительной ухмылки, но от этого не легче. Злой как чёрт, ещё более лохматый, чем обычно… босиком, в каких-то мятых штанах и простецкой простонародной рубахе на шнуровке и с закатанными до локтей рукавами. Я его разбудила посреди ночи, что ли?

И вот вроде бы не на меня была направлена злость в глазах, чернющих в ночном полумраке, едва разгоняемом фонарем, что всё ещё торчал на полу, забытый. Не на меня, просто не успел ещё утихомириться. А всё-таки почему-то неприятно до жути и плакать хочется. Вот что он обо мне подумал?

Принц тяжело дышит, опирается лопатками на стену напротив меня. Не уходит, хотя чего бы ему тут оставаться, спрашивается… Смотрю на содранные костяшки на правой руке, сглатываю комок в горле. Принцу, кажется, всё равно. Небрежно отирает о собственную рубаху. Вот же… манеры.

— Это что сейчас было? — подозрительно спрашивает принц Дерек. — Какого рожна среди ночи двери открывать пьяным недоумкам? И где, пёс возьми, твоя охрана?

На последний вопрос я бы тоже хотела знать ответ.

Впрочем, и на второй тоже.

Невольно всхлипываю, туже стягиваю покрывало на груди. Ну и видок у меня, должно быть. Как же стыдно.

— Это… мой бывший почти жених.

Брови Дерека ползут вверх.

— Да сколько их у тебя?

— Нисколько! — огрызаюсь я, не в силах терпеть непроизнесённого обвинения. — Была бы моя воля. Этот… про запас был. Чтоб отец мне кого-нибудь похуже не навязал. А он всё равно…

Снова всхлипываю. Так, это уже никуда не годится. Не хватало ещё перед этим насмешником разреветься. Уж он по мне пройдётся катком из иронии!

Но он молчит.

Морщусь от внезапной боли в запястье. Браслет жжётся. Тру его в безотчётной попытке стереть проклятый узор. Но конечно же, ничего не получается.

И тут до меня доходит, что я только что ляпнула. Что я считаю принца Вольфреда, наследника Северных стражей, ещё худшим вариантом, чем пьяный стражник, пристающий к девушкам.

— Так ты что же, не хотела сюда приезжать? — странным голосом спрашивает Дерек.

Ай, пропади оно всё пропадом! Всё равно уже опозорилась.

— Меня заставили! Сама бы я никогда, ни за что… Тут холодно, я всё время мёрзну! И собак этих боюсь до смерти, это ж настоящие волки…

— Ты просто настоящих волков не видела, — мрачно перебивает Дерек. Но меня уже несёт.

— Все какие-то грубые, неприветливые! Я ужасно скучаю по дому. По цветам…

— У нас летом полно цветов.

— До лета ещё дожить надо! А я не уверена, что тут у меня получится.

Замолкаю, выпустив пар. Как оказывается здорово иногда. Хотя, конечно, я стала жалеть обо всём, что сказала, ещё не договорив.

— Если тепличному южному цветочку так здесь не по нраву, могла бы сразу отказаться! — заявляет Дерек, припечатывая меня раздражённым взглядом с высоты своего роста. — Ты в курсе вообще, что вот эта штука… — он кивает на мой браслет. — Добровольная? Эти все смотрины же и придумали, чтоб те, кого с рождения сосватали, могли увидеться и нормально друг на друга посмотреть. И если не понравится, просто отказаться. В курсе?

Я отвела глаза.

— Отец мне ни за что в жизни не позволит отказаться.

Дерек пожимает плечами.

— Ну если такая трусиха, что боишься ему слова поперёк сказать — кто ж тебе виноват? Так ладно. Я тут что-то разболтался. Ещё слухи какие ненужные пойдут. Вольф мне голову откусит, если что-нибудь не то вообразит. Так что давай уже… это… засунься обратно. И дверь запри как следует. Это можешь хотя бы?

Он буркнул пожелание спокойной ночи, развернулся и ушёл.

Я осталась одна.

Тихонько сползла по стеночке, уткнулась в колени и заревела. Теперь уже никто не помешает выплакать своё горе. «Просто откажись». Если бы всё в моей жизни было так просто! Если бы…

Я так горько ревела, что не услышала момент, когда шаги из-за угла вернулись.

Со вздохом кто-то уселся прямо на пол напротив меня. В поле моего зрения попали здоровенные голые ступни. Я зарылась в покрывало поглубже, чтоб не показываться такой — непричёсанной, красной, опухшей и зарёванной.

Только заревела ещё сильней. Оказывается, когда тебя жалеют, оно как-то лучше плачется. Даже если молча жалеют.

Мне дали как следует прореветься и долго молчали. Но потом всё-таки спросили:

— Ну чего? Так всё плохо?

Я выглянула одним глазком.

С завистью посмотрела на крепкие запястья младшего принца, которые расслабленно лежали на расставленных коленях. На руках Дерека не было ничего, кроме каких-то коричневых шнурков и тонких браслетов из деревянных бус — такие носят у нас деревенские. И где это принц понабрался подобных привычек?

— Тебе легко говорить… тебе же не навязали дурацкую помолвку… — пробормотала я глухо в покрывало.

— Посмотрел бы я на того, кто бы попробовал! — усмехнулся Дерек. — Не-ет, я бы в жизни не стал брать кота в мешке. Это же не редиску на базаре выбирать! Это навсегда, это серьёзно. Человека надо сначала узнать как следует, желательно несколько лет понаблюдать. В разных ситуациях.

Я судорожно вдохнула и выдохнула, заканчивая плакать. Вот же… бесит своим здравомыслием. Ужас как бесит. Небось есть уже такая?.. которую много лет наблюдает. Ещё бы не быть.

— Ну да! А то мало ли, у неё характер как у ведьмы окажется! — съязвила я.

— Подслушивала? — принц подался вперёд, а я снова спряталась поглубже. Ну вот, опять опозорилась. И кто меня за язык тянет в присутствии этого… бесячего? — Значит, не только Злючка, плакса и трусишка, так ещё и любишь нос не в свои дела совать?

— Да-да-да, ужасная невеста! Полный букет недостатков! Можешь так и передать своему братцу! — вспылила я и от злости вылезла из своего убежища. Дерек посмотрел на меня удивлённо и как-то весело. Ага, забавное, небось, зрелище — всклокоченная зарёванная принцесса.

— Я бы, может, и сообщил, — с энтузиазмом отозвался принц. — Но боюсь, мой братец с присущей ему паранойей ещё подумает, что я себе хочу перехватить такое сокровище. Потому что, спешу расстроить, он-то в отношении тебя настроен решительно. А его мало что может сдвинуть с места, когда он чего-то захотел.

Я сникла. Кого-то мне это напоминает. Отец точно такой же. Зятя, видимо, не мне, а себе подбирал. Походя отметила, с каким негодованием младший принц отверг само предположение, что он «такое сокровище» может захотеть себе. Это ранило мою гордость больше всего. Сам-то далеко не подарок! А самомнения… как же бесит.

И я было уже открыла рот, чтобы высказать этому гадкому принцу всё, что о нём думаю, но тут случилось странное.

Он вдруг потянулся вперёд и схватил мою лодыжку, которая как на зло высунулась из-под покрывала.

Нахмурился.

— Это что?

— Это моя нога!! — Взвизгнула я. — Пусти немедленно!!

Он поднял глаза, не отпуская моей брыкающейся конечности.

— Да на неё же без слёз не взглянешь!

— Вот и не смотри!! — огрызнулась я. Вдруг с удивлением осознала, что какого-то рожна уже с принцем на «ты».

— Послушай, Злючка, — доверительно начал Дерек. — Признайся честно, ты дура?

Я аж рот открыла от удивления его наглостью.

— Ты зачем с такой пораненной ногой вообще танцевать полезла? Охрометь решила в аккурат перед свадьбой? И другая небось не лучше…

— Н-не лучше! Обе так себе! Отдай! — заикаясь, кое-как вывернулась я прежде, чем принц полез под покрывало проверять вторую. Да что он себе позволяет вообще⁈

— М-да… тепличное создание! — Глубокомысленно вынес вердикт Дерек. — Давай-ка, вставай с пола! А то ещё простудишься. На сквознячке.

И не слушая моих возражений, он сгрёб меня с пола в охапку вместе с покрывалом, а потом открыл дверь в мою комнату ногой и бесцеремонно меня туда впихнул.

Я поскорее развернулась вокруг своей оси, готовая отражать дальнейшие нападения, но Дерек дальше порога не пошёл. Он смотрел на меня мрачно, почти полностью перекрыв дверной проём широченными плечами.

— Лучше бы тебе и правда уже ложиться. Высыпайся, Злючка. Тебе завтра много сил понадобится. Я не должен тебе этого говорить… но брат на завтра приготовил невесте испытание.

У меня сердце зашлось в испуге. Страх перед Дереком, который на самом деле вообще-то был понарошечным, тут же отступил на второй план. Вот кого я боялась по-настоящему и всерьёз.

— И… что там будет? На испытании? Ты мне конечно же тоже не скажешь?

Дерек просто пожал плечами, не сводя с меня хмурого взгляда.

Я потупилась. Переступила с ноги на ногу. Принц молчал и не уходил тоже.

— Ты… вы присмотрите за мной завтра?

— Больше мне делать нечего, Злючка! — фыркнул принц. А потом снисходительно добавил. — Конечно, присмотрю.

У меня немного отлегло.

Пауза затягивалась.

Надо было как-то вежливо сказать «спокойной ночи» и спровадить Дерека, пока нас и правда не застукали. Но я почему-то всеми силами цеплялась за каждую секунду времени, чтоб его задержать. Как будто, если он уйдёт, со мной непременно снова случится что-то нехорошее.

— А вы-то почему не спали, принц? Бессонница замучала?

Он снова посмотрел на меня как на дуру. А потом почему-то отвёл взгляд и… будь я проклята, но смутился! Точно смутился!

— Я так не играю! — выпалила я. — Уж я-то вам столько всего понаговорила, родная мама обо мне столько не знает! Так что теперь откровенность на откровенность!

— Вот не пойму — я должен быть польщён сравнением с твоей мамочкой, или как? — фыркнул Дерек.

Я двинулась в наступление, вперив в него указательный палец:

— Не увиливай… те от ответа, Ваше высочество! Что вас вытащило из постельки в такой поздний час?

Шаг.

Один короткий шаг — и высокая тёмная фигура оказывается в моей комнате. Совершенно заслоняя спиной свет фонаря. Становится как-то тесно и нечем дышать. Пугливо поднимаю взгляд. Лицо принца совсем близко — и на нём какое-то странное выражение. В тёмных глазах пляшут лукавые бесы. Дерек склоняется ближе, и меня кидает в жар, до самых кончиков заледеневших пальцев на ногах.

— Не в вашем положении, принцесса, думать о моей постели… разве нет?

— Ч-чего это вы… я просто спросила! — жалобно лепечу я, и делаю шаг назад.

Наступаю на край покрывала, поскальзываюсь, падаю назад…

Меня подхватывают на лету с ловкостью леопарда. На секунду прижимают к себе, но только на секунду — невообразимо, невыносимо короткую! — и тут же осторожно ставят на ноги.

— Спокойно ночи, Злючка! И запри уже, наконец, дверь. Такую наивную и беспомощную принцессу ещё поискать.

А потом он резко отворачивается и уходит. Уже совсем на пороге задерживается, и бросает коротко через плечо:

— Мне показалось, я слышал мяуканье кота. Поэтому проснулся и вышел проверить. Кошкам не место в этом доме. Если сюда забрело усатое недоразумение, псы моего брата до утра оставят от него одни усы. Так что… пойду-ка ещё поищу. Если заодно встечу твоих недоделков из охраны, отправлю обратно тебя сторожить, так и быть.

Хлопнула дверь.

Я застыла на минуту в оторопи, а потом бросилась к двери и заперла её.

Надо и правда поскорее заснуть. Моя голова уже не выдерживает. Просто взорвётся скоро. Это не принц… а какое-то недоразумение! Никак не могу его понять. Кошку он спасать пошёл…

А меня кто будет, интересно⁈ Я сама — как эта кошка, попавшая в чужой и враждебный дворец, где от меня того и гляди кто-нибудь что-нибудь откусит.

В общем, засыпала я сердитая, но почему-то парадоксально счастливая. Всё-таки, во-время выплакаться как следует — великая вещь!

Правда, во сне снилась какая-то ерунда. Всякие там принцы, спасающие кошек… Это было слишком мило, чтобы просыпаться в суровую действительность, где мой северный жених приготовил мне на завтра какое-то, чтоб его, испытание.