Глава 10

Последующие дни были полны открытий.

Открытие первое. Восточные острова, на которых нам предстоит править — это огромные куски голого камня, на которых вообще почти ничего нет, кроме отвесных скалистых берегов, местами лесов и очень местами крохотных рыбацких деревушек. Эти острова разбросаны по океану, как порванные бусы. Зато рассветы и закаты, когда солнце медленно погружается в океан, настолько потрясающи, что кажется, я никогда в жизни не видела места красивее.

По слухам, где-то на самой восточной оконечности архипелага, чуть ли не на краю земли, у нас еще имеются месторождения каких-то драгоценных камней. Но туда по непонятной причине не отваживаются заплывать даже местные. Вроде, Духи не велят. Так что шахты заброшены, а населению едва хватает даров моря на пропитание. Ни о какой торговле и речи не идёт.

В общем, работы нам с Дереком — непочатый край. Мне с детства вдалбливали, что то, насколько ты хороший король, определяется благополучием твоих подданных. Если так, правители из нас пока так себе, и извиняет только то, что прошла всего неделя.

Открытие второе. Жить нам пока тоже не особо есть где.

Потому что королевский дворец, который скорее замок, сложенный из камня на обрывистом берегу самого крупного из островов, за время регентства ужасно обветшал. На него, кажется, махнули рукой. Мол, раз никто не живёт — нечего и прикладывать усилия. Вообще же регент, пожилой мужчина, который отличался от других слуг, пожалуй, лишь тростью с мраморным набалдашником и пышными бакенбардами, настолько обрадовался нашему с Дереком появлению, что это лучше всяких слов говорило о том, сколько трудностей нам предстоит.

Но когда я осознала, что мы теперь далеко — так далеко от всех, как только можно, что мы в богом забытой глуши и никому здесь до нас дела не будет… когда позабытое, а может и никогда не познанное чувство свободы распахнулось надо мной, как бескрайнее небо над Островами… на мои губы вместе с вездесущей солью легла по-настоящему счастливая улыбка.

Да, кажется, я никогда в жизни ещё не была так счастлива.

Меня не пугала даже необходимость постоянно и — что скрывать — очень непривычно и тяжело трудиться. Фактически, мы здесь были на положении тех же слуг, только у самих себя. Да честно сказать, в моём отцовском дворце служанки трудились куда меньше!

Чтобы привести дом в порядок до холодов и чтобы в «королевских покоях» хотя бы не текла крыша, пришлось поднапрячься. Я не сразу поняла, что такое с моими руками, пока служанки, хихикая, не объяснили, что это мозоли.

Но я не ныла. И когда Дерек пытался меня ограждать от проблем, категорически отказывалась от такой заботы. Упрямо таскала дрова, мела, чистила, собирала в лесах запасы на зиму, которых почти не было, а грабить и без того голодных крестьян было бы преступлением. Вспоминала матушкины уроки шитья и в экстренном порядке перешивала себе и Дереку одежду прежних правителей, чтоб было в чём ходить. Пыталась быть сразу везде и успеть тысячу дел одновременно, командовала другими слугами — ну хоть этому-то меня с детства учили — и вообще делала всё, чтобы он не пожалел, что взял меня в жёны. Чтоб не подумал, что я — бесполезная неженка, которая годится только на то, чтоб украшать собой балы.

У меня наконец-то появился настоящий, свой дом. И я в лепёшку расшибусь, но сделаю его уютным.

Стало намного легче, когда через портал к нам прибыл отряд плотников и каменщиков от Императора, а от мамы — несколько телег с припасами на зиму и необходимыми на первое время вещами. «Твоё приданое» — сообщала она в письме. А ещё между строк её короткого послания я прочла, что не только я впервые в жизни по-настоящему счастлива.

Открытие третье.

Кажется, я влюбилась.

Вот всё, что раньше, было немножко как будто во сне. Я сама не совсем понимала, что происходит, куда меня уносит этой лавиной и что вообще такое творится с моей жизнью. Выйти замуж через день после знакомства — это же в голове не укладывается! Но меня угораздило.

Да и честно сказать, я весь тот день запрещала себя даже заглядываться на Дерека всерьёз. Потому что искренне считала, что являюсь невестой его брата и скоро стану законной женой наследника Северных стражей, а поэтому не имею права даже думать в ту сторону. Это было бы просто непорядочно. Меня не так воспитывали.

И вот теперь у меня было время наконец-то рассмотреть как следует, а кого, собственно, насмешница судьба определила мне в настоящие мужья.

Получилось открытие четвёртое.

Мой муж, вообще-то, обалденный!

На него пускала слюни вся женская половина прислуги, а когда он проходил по нашим владениям, чтобы оценить фронт работы, едва завидев его высокую широкоплечую фигуру крестьянки забывали кормить кур.

Он вникал в тысячу мелочей сразу, он умудрился переломить недоверие сельских мужиков, которые очень быстро почувствовали в нём «своего», он почти не спал в эту неделю, но за это время мы починили крышу, наладили отопление и из трубы на крыше нашего дома впервые за много лет повалил дымок.

У него сильные руки и сумасшедшая улыбка.

Пятое открытие состояло в том, что когда я влюбляюсь, начинаю вести себя как полная дура.

И это открытие, на самом деле, оказалось ужасно неприятным. Но откуда же мне было знать, если я никогда в жизни до этого не влюблялась?

Стоило ему приблизиться, и я впадала в ступор. Не могла двух слов нормально связать, на вопросы отвечала односложно или кивками, всё валилось из рук — в буквальном смысле, я побила несколько драгоценных тарелок и одну чашку! Глаза тут же убегали куда-то в пол, и я не решалась даже смотреть на него. Как несмышлёная малолетка, ей-богу! Но осознание, что вот с этим человеком я проживу всю жизнь, и мама там ещё что-то намекала на кучу детишек… меня тут же бросало в жар, словно у меня температура, стоило моему мужу показаться поблизости. Что случалось, увы, намного реже, чем мне бы хотелось.

Правда, с точки зрения сохранности посуды, это был, скорее плюс.

— О чём задумалась?

Я аж подпрыгнула.

Очередная плошка направилась в полёт на каменный пол. По счастью, в этот раз деревянная. Ну кто его учил со спины подкрадываться⁈

Я хотела поскорее поднять, но не могла с места сдвинуться. Опять проклятый ступор, чтоб его… Тем более, что голос моего мужа прозвучал подозрительно близко. А у меня не хватало духу обернуться.

Я стояла у широкого каменного стола в кухне, на котором раскладывала урожай по корзинам. В очаге уже весело потрескивал огонь, в котелке варился суп к приходу мужа и работников. Но я не предполагала, что он явится раньше.

Служанки, которые по моему указу развешивали целебные травы на просушку в углу, привязывая связки к деревянным балкам потолка, уже вовсю грели уши, стреляя в нас с Дереком глазками.

— Т-ты рано.

— Я проголодался.

На столешницу по обе стороны от меня легли широкие ладони. Волосы на затылке шевельнуло дыхание. Я одеревенела.

— Ещё не готово.

— Ничего! Вот это подойдёт.

Он потянулся через меня и выхватил из корзины маленькое красное яблоко.

Пока тянулся, задел моё плечо. В поле моего зрения оказалась лохматая макушка. Дерек зарос уже почти по плечи. Ношением короны, которая обнаружилась в бездонных сундуках подвала, новый король себя не утруждал.

— Вообще-то, я собиралась мочить их на зиму!

Ну что я такое болтаю… ещё подумает, что мне для него жалко. Да что со мной такое? Рядом с ним я как будто тупею.

— Злючка, не злись! Я тебе из лесу ещё натаскаю! — шепнул Дерек и бросил на меня лукавый взгляд искоса.

Слишком близко.

У меня сердце забилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Надо было, наверное, что-то ответить, но я словно превратилась в каменную статую. А самое поганое, что Дерек, кажется, ждал от меня ответа. Но так и не дождался.

Молча развернулся и ушёл.

Мне стало так обидно, хоть плачь.

Почему-то в сказках всё заканчивается на свадьбе. Почему никто не говорил мне, что это на самом деле начало, а самое трудное начинается потом?

И всё-таки от деревянного блюда откололся кусочек. Мне впервые за долгое время захотелось плакать, когда я поднимала с пола испорченную вещь.

При моём приближении служанки умолкли так резко, что я была убеждена — судачили обо мне.

— О чём речь? Расскажите! — потребовала я.

— Ни о чём, миледи, простите! — улыбнулась белокурая Данни и они с сестрой переглянулись. Едва сдерживая смех.

Кухарка шикнула на них сердито и ещё раз попросила меня извинить бездельниц. Кидая на них такие выразительные взгляды, что дурное предчувствие усилилось.

Вот зря он меня Злючкой прозвал. Я почувствовала, что взрываюсь.

В конце концов — королева я или нет?

— Я приказываю ответить! — велела я железным тоном, подслушанным у папочки.

Девицы враз посерьёзнели.

— Даю своё королевское слово, что вы не будете наказаны за правду, что бы я ни услышала. А вот продолжите препираться и игнорировать мои приказы — не факт.

Наконец-то их проняло.

Смущаясь, краснея и запинаясь, Данни мне рассказала. Молча выслушав, я поблагодарила кивком, развернулась и вышла. Мне надо было подальше. Чтобы осмыслить услышанное.

Правда колола очень больно.

Служанки судачили, что с самого прибытия король и королева ни разу не спали вместе. И это была чистая правда — королевские покои находились там, где крыша пострадала сильней всего, шёл ремонт и всё это время я ложилась спать в общей комнате со своими служанками, где по крайней мере было тепло и была настоящая, целая кровать. На верхних этажах мебель вообще вся прогнила, там и находиться-то было опасно.

Дерек же спал где придётся, временами даже не ночуя дома. Оставался, где его застигли дела — то в крестьянских деревнях, то в поле, то в лесу, где заготавливались дрова на зиму. Один раз я даже разбудила его, когда он заснул прямо на полу в «нашей» королевской спальне, где своими руками сколачивал кровать. С трудом уговорила уйти куда-то потеплее, и он еле согласился перебраться в кухню. Укрыла его шерстяным одеялом, когда он отрубился прямо на лавке возле остывающего очага. Упрямый ужасно!

Конечно, никакой брачной ночи у нас не было. И я вдруг только что это осознала.

А потом до меня дошло, что Дерек меня вообще за всё это время ни разу даже не обнял и не поцеловал.

Разумеется, не могли не пойти слухи.

— Но вы не беспокойтесь, мы всё понимаем! — заверила кухарка. — Династические браки, они такие!

— Какие — такие? — переспросила я, в свою очередь не понимая ничего.

— Ну… — пожала плечами пожилая женщина. — Короли же не женятся по любви. Просто потому, что по знатности рода невеста подходящая. Простите, миледи. Это не про вас, миледи. У вас-то конечно…

— А потом фавориток заводят, — встряла Данни, ловко связывая мелиссу в пучок. — Я читала, у всех королей бывают фаворитки.

— Так уже нашёл, небось! — наябедничала её сестра. — Мужчинам много надо. А так, чтоб две недели ни-ни, это или монах, или…

— А ну цыц, курицы! — замахнулась на неё полотенцем кухарка. — Дождётесь, велит вам Её величество языки-то дурные укоротить!

Но я обещала никого не трогать. На правду разве можно злиться? Злиться можно только на себя.

И я злилась.

Отвернулась и молча вышла из кухни.

Как я могла быть такой дурой?

В любви мне никто не признавался. Поцелуй… а что поцелуй? Он был один-единственный. И Дерек меня тогда просто от Духов спасал. Теперь я была в этом уверена. А может, еще соперничество братьев сыграло роль? Я была невестой старшего, а младший захотел ему насолить. Вольфред ведь достаточно над ним издевался, может это была месть?

А потом перспективная невеста освободилась. Не так много в Империи принцесс. Это я тоже хорошо запомнила с детства. Чем не выгодная партия для младшего принца без каких-либо перспектив и прав на престол?

Нет, конечно, я тут же устыдилась своих мыслей!

Дерек не мог так со мной поступить. Он не был, не мог быть таким корыстным.

Но гадкий червячок сомнений зародился во мне и стал грызть.

Тем более, что прошла ещё целая неделя, мы закончили чинить очаг наверху, по второму этажу уже можно было ходить без боязни, что обвалится на голову потолок, поленницы в сараях и кладовые стремительно наполнялись… а мой муж по-прежнему не касался меня даже пальцем. Более того, я его почти не видела и мы не перемолвились более чем десятком слов.

В конце концов, я решила, что наверное, и так всё слишком хорошо. Не бывает же так, чтоб совсем идеально. Мне грех жаловаться — в конце концов, я смогла счастливо избежать замужества с человеком, который был мне ненавистен, и вышла за того, кто… которого… к которому не испытываю отвращения. В моём случае это уже очень много.

Я ведь действительно принцесса… нет, вернее, теперь королева. А короли и правда не женятся по любви. Династический — так династический. Придётся смириться.

Но я ничего не могла с собой поделать и по-прежнему отчаянно злилась.

* * *

И ещё неделя прошла. С тем же результатом.

Снова лил дождь. Почти такой же оглушающий ливень, как в день нашего прибытия. Только теперь дожди были холоднее, злее, ветер с Севера приносил дыхание близкой зимы. Ох уж этот Север… и здесь он меня догнал.

Я отчаянно мёрзла ночами, но стойко терпела и не жаловалась. Мои служанки ведь не ноют? А у них одеяла ещё потоньше. Конечно, они к здешнему климату с детства привычные… но я тоже привыкну.

А пока я старалась больше времени проводить на кухне, где от очага было тепло и витали упоительные запахи. Тем более, что под руководством нашей кухарки я быстро осваивала кулинарное искусство, это позволяло отвлечься от грустных мыслей. Она хвалила меня, говорила, что у меня настоящий талант. И я чувствовала, что совершенно искренне. Вот ещё один повод для гордости. Я иногда с ужасом думала — что, если б судьба не забросила меня сюда? И я никогда бы не узнала, как это здорово, делать что-то своими руками и радовать людей своим трудом. Какой гордостью наполняется душа, когда голодные за день люди выбирают последние капли из тарелок краюхами хлеба, а потом просят очередную добавку, третью по счёту.

Нет-нет, я должна быть благодарна тому, что я имею.

Я и так везучая. Что — хотела как в сказке, чтоб всё и сразу? С какой бы стати. Сказки на то и сказки. В реальном мире важно смириться с тем, что есть, чтоб несбывшиеся мечты не сожрали душу и не отравили жизнь.

И я хотела верить, что однажды у меня получится смириться.

* * *

Уже вечер был примерно в той стадии, когда начинает переходить в ночь. За окном стояла непроглядная темень, ни единой звёздочки, а Дерека всё не было. Отправился встречать рыбаков и проверять улов. Как будто они без него не справятся! Там же камни скользкие в темноте! Вдруг он свалится в океан? А если простудится в такой ливень?

Я места себе не находила.

Наконец, двери распахнулись и несколько работников во главе с моим блудным муженьком стали затаскивать какие-то ящики.

— Очередные посылки от твоей матушки, — Дерек принялся стряхивать воду с волос, отфыркиваясь. Я швырнула в него полотенцем. Он поймал на лету. И я прям вот почувствовала непроизнесённое «Спасибо, Злючка!» При слугах он старался меня так не называть, берёг авторитет. Вот уж спасибо за предусмотрительность! Мне от неё уже тошно становилось.

Я начала разливать суп по мискам. Это я предпочитала делать сама. В таких вот мелких делах, не трудных, но совершенно новых для меня, я находила особое удовольствие. Да и работники работали намного веселее — всё-таки, сама королева заботится.

Муж на заботу отвечал как обычно дежурными благодарностями. От которых мне хотелось ему эту миску на голову надеть. Вместе мы не ужинали — от обилия дел у меня обычно просыпался такой зверский аппетит, что если б я всякий раз дожидалась мужа, который мог вообще явиться назавтра, уже померла бы давно с голоду.

Вернулась к очагу, села там на грубо сколоченный стул, дошивать рубашку. В случае с Дереком почти ничего из имеющейся одежды не подошло, даже мама не угадала с размерами, и мне приходилось снимать мерки с этих возмутительно широких плеч самой и шить заново.

Пока шила, от злости исколола себе все пальцы. То и дело оглядывалась с завистью в сторону длинного дощатого стола, за которым мой муж оживлённо делился с другими мужчинами какими-то своими соображениями по поводу экспедиции на крайние восточные острова, которую он задумал. Судя по всему, меня туда брать никто не собирается.

Ай!

Нет, сегодня определённо пора завязывать с иголками. Неподходящее настроение для шитья. Как же я зла!

Неожиданно мой взгляд перехватили.

Я смутилась и попыталась сделать вид, что просто разглядываю кухню, но такой номер уже не проходил.

Мой муж вдруг поднялл наполовину полную тарелку и направился в мою сторону.

Невозмутимо уселся рядышком прямо на коврик, совершенно не по-королевски подогнул ноги.

— Я здесь побуду. Не против?

— Почему я должна быть против? — буркнула я и снова воткнула иглу в лён, как будто во врага.

— Не знаю. Последнее время ты меня как будто избегаешь. Всё хорошо?

— Замечательно.

Снова молчание.

Дерек доедал тарелку долго, глядя в танцующее пламя.

— Я вчера закончил кровать. Ты можешь перебираться.

— Замечательно!

Я вскочила. Уронила шитьё с колен, поспешно подобрала. Вот отличный повод уйти подальше! А то его близость начинала нервировать. Еще не сдержусь и ляпну какую-нибудь глупость. На виду у всех тем более.

— Ты уже это говорила, — задумчиво добавил Дерек, провожая меня взглядом.

* * *

В этот раз моя мама, как будто чувствовала, передала кучу совершенно непрактичных, но милых вещей для спальни. Белоснежное постельное бельё с кружевами, подушки, одеяла, свечи, ночную сорочку, а ещё… ванну. Когда последней в комнату внесли её, я не поверила глазам. Даже в ладоши захлопала! Вот всего остального можно было не присылать, ограничиться только этим, и я уже была бы безоговорочно счастлива.

Здешняя, при хозяйской спальне, совсем проржавела, мне приходилось бегать со служанками на ключи и наскоро ополаскиваться там, клацая зубами. Ну, или довольствоваться тазиком, если душа требовала всё же горячей воды.

Зато теперь у меня была настоящая ванна!

Я не отказала себе в удовольствии. Королева я всё же или нет? Можно иногда побыть деспотичной и приказать нагреть себе такую уйму вёдер горячей воды среди ночи. Надеюсь, меня за это не слишком проклянут девочки, которые и так целыми днями не разгибались.

Правда, когда я подарила каждой по кружевному полотенцу, вроде бы оттаяли. И кроме воды ещё мне откуда-то притащили лавандового мыла.

Нет, счастье всё-таки есть! Решила я, когда после ванны, в которой просидела до упора, пока вода совершенно не остыла, влезла в тонкую ароматную ткань сорочки. Я прямо чувствовала исходящее от неё тепло маминых рук. Стало немного теплее. Хотя всё равно от камней веяло холодом. Так что надо бы поскорее забираться в постель. Тем более, что мне не терпелось опробовать это произведение плотницкого искусства. Дерек постарался на славу! Не слишком изящная на вид, но широкая, добротная, да ещё теперь покрытая новым постельным бельём, она манила и обещала, что уж на ней-то я точно высплюсь. И бессонница мучать больше не будет. Какой шикарный подарок от мужа, прямо королевский!

Надо будет завтра не забыть сказать спаси…

Я взвизгнула и отпрыгнула, когда дверь отворилась и вошёл Дерек.

Подхватила полотенце и прикрылась. Я хоть и не голая, но с такой тонкой тканью это всё равно. И почему я, дура, не заперлась⁈

— Если ты решил пожелать мне спокойной ночи, мог бы сперва постучать! — взвилась я.

— Почему я должен стучать, входя к себе в комнату? — прищурился Дерек.

А потом толкнул дверь ладонью. И задвинул щеколду.

— Эт-то ещё зачем⁈ — мои мысли в панике носились туда-сюда, и ни одного хорошего варианта не выдавали.

— А как ещё прикажешь с тобой поговорить, если ты всё время убегаешь?

— Я не убегаю!!

— И разговаривать не хочешь.

— Хочу!

— Стоит мне подойти, ты умолкаешь.

— Я не…

— Не спорь! Думаешь, приятно видеть, как ты улыбаешься кому угодно, только не мне? Да чёрт возьми, ты последнему слуге суп наливаешь с большей приветливостью, чем собственному мужу! — Дерек оперся плечом на дверь и скрестил руки на груди. И вид у него был при этом такой мрачный, что… я поняла, что уже ничего не понимаю.

— Ещё немного, и я решу, что ты меня ревнуешь! — ошарашенно проговорила я.

— Вот ещё! Чего не хватало, — фыркнул Дерек и поморщился. — Просто интересно, с чего вдруг такая перемена. С каких пор ты меня на дух не выносишь?

— Кто? Я?

Наш разговор всё больше напоминал разговор слепого с глухим.

— А кто на меня три раза тарелки за обедом выворачивал?

— Я случайно… — смутилась я.

— Между прочим, две из них были совсем кипяток! — ядовито добавил Дерек. — И чем же я тебе так насолил, скажи на милость?

Я совсем уже растерялась. И принялась недоумённо следить, как мой муж, оставив в покое дверь, начинает ходить туда-сюда по комнате, точно злющий кот по ветке.

— Нет, ну сначала я решил, что ты стесняешься. Ладно, думаю! Выдернул девочку из привычной жизни, задурил голову, не дал опомниться. Всё-таки один день от знакомства до свадьбы, смешно сказать. Она меня совсем не знает, я ж ей чужой по сути человек. Ладно! Не буду торопить события, пусть привыкнет. Поблагородничаю. Вот и доблагородничался! Чем дальше, тем хуже!

Он остановился на приличном отдалении и посмотрел на меня в упор.

— Рассказывай, за что на меня злишься. Жалеешь, что согласилась?

— Н-на что?

— Замуж за меня. Уже пожалела?

Я аж задохнулась на мгновение. А потом взорвалась:

— Ты совсем дурак⁈

— Тогда что? Не понравилось, в какую дыру затащил? Я предупреждал, что не будет легко!

Ах он…

Я схватила первое, что попалось под руку… попалась, кажется, мыльница с мылом… и швырнула прямо в него. Дерек еле успел пригнуться.

— Не смей так говорить о нашем чудесном доме!!

Полотенце чуть не свалилось, я едва успела подхватить.

— Тогда что⁈ Какого чёрта ты превращаешься в каменную статую, стоит тебя тронуть⁈ И разговариваешь так, как будто только ждёшь, чтоб поскорее от тебя отошёл и вид не загораживал⁈

От наших криков, кажется, уже ставни дрожали. Вот стыдоба! Будет новый повод слугам языки почесать. Но я не собиралась сдерживаться. И так слишком долго терпела.

— Ну и шёл бы к своим этим… фавориткам!.. раз тебе не нравится такая жена!!

Вот теперь у него был такой вид, будто с размаху на стену налетел. Он аж подавился следующей порцией обвинений.

— К-каким ещё фавориткам? Злючка, тебя может контузило, когда мы через портал перемещались? Головой ни обо что не билась, пока меня дома не было?

Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга.

И у меня постепенно закрадывалось подозрения, что мы говорим что-то не то. И не о том. Но я понятия не имела, как выбраться из этого тупика. Разве что зареветь по старой привычке. Но я вроде как теперь большая девочка, и целая королева, и вообще не положено.

— А к таким! Которые в династических браках полагаются! — я отвернулась и потупилась, глотая обидные слёзы. Вот и не разревусь, ему на зло!

Молчание затягивалось, становилось невыносимым. А у меня силы воли не хватало на Дерека посмотреть.

— Династическим, значит! — протянул он.

Мой взгляд вспорхнул испуганно… и я увидела, как он со злостью дёргает шнуровку рубахи на груди.

— Т-ты чего? — севшим голосом спросила я.

Он смотрел на меня потемневшим от гнева взглядом.

— Ну династический, так династический. Как пожелаешь. Но ты в курсе, что в династических тоже полагается наследников рожать? Можно даже сказать, это прямая обязанность короля и королевы. Или ты не согласна?

Я попятилась. Под ноги кинулось предательское ребро постели. Плюхнулась на неё с размаху.

— С-согласна…

— Вот и замечательно.

Дерек взялся за нижний край рубахи и в два рубленых, сердитых движения стащил её с себя через голову. Отбросил подальше.

Я сглотнула комок в горле, уставившись на злющего, лохматого и… почти голого мужа.

И как-то вот совершенно позабылось, а за что я, собственно, только что на него так злилась. Зато чрезвычайно отчётливо вспомнилось, почему на меня нападало одеревенение всего организма при его приближении. Потому что… это же было совершенно невозможно выдержать!

И это я ещё не знала раньше, что там под рубашкой. Хорошо, что не знала, если так рассудить. А то подданные ещё, чего доброго, решили бы, что им в королевы досталась слабоумная. Которая слюни средь бела дня пускает.

Огонь свечей, горевших у изголовья постели, убийственно чётко обрисовывал рельеф поджарого, мускулистого тела. Сжимая на груди полотенце, я распахнутыми от удивления глазами жадно разглядывала мужа, стараясь не упустить ни одной детали. От широких, красиво очерченных плеч и бледных штрихов старых шрамов на груди и левом боку — наследия уличного детства — до выпуклых очертаний мышц на животе и тёмной дорожки волос, уходящих от пупка…

Очнулась, когда увидела, как он положил руки на завязки на поясе.

— Что ты делаешь? — спросила непослушными губами.

— Как что? Штаны снимаю. Ты же не думала, что я могу сделать тебе ребёнка, не снимая штанов? — раздражённо переспросил муж.

О. Боже. Мой.

— Дерек, а давай не сегодня?

— Почему это? Ждать почти месяц до первой брачной ночи, это слишком даже для святого. А я совсем не святой, Рика.

Когда на щеке появилась лукавая ямочка улыбки, я поняла, что пропала окончательно. Дерек так выразительно посмотрел на моё полотенце, что я ещё крепче прижала к себе свой последний щит.

— Но ты же, наверное, устал?

— Какая трогательная забота. Спасибо, жёнушка!

Под сильными пальцами узел медленно развязывался.

Я зажмурила глаза.

— Может, хочешь ванну принять? Моя мама прислала ванну…

— Злючка, меня сначала море вымочило до самых костей, потом ледяным дождём ещё отмыло до скрипа. Куда уж чище? — Его вкрадчивый голос раздался существенно ближе. — Замёрз правда, как собака. А святая обязанность каждой порядочной жены — согреть замёрзшего мужа, м-м?

Я в панике прокручивала оставшиеся аргументы в своей голове.

Выходило, что возразить мне больше нечего.

В конце концов, я не могла не признать, что его слова справедливы. Королевы должны рожать королям наследников. В этом смысл королев.

— Можно я хотя бы свет погашу? — спросила я нервно. — Я… если честно, я никогда… ну, то есть совсем… ты же не поверил той гадкой целительнице?

Его ответ раздался откуда-то с высоты совсем рядом, и у меня встали дыбом все-все волоски на теле.

— Ни на секунду, Злючка! — хмыкнул стоящий над постелью муж. — Ты и целоваться-то не умеешь толком. Уж я-то знаю.

Воспоминания о моём первом и единственном поцелуе прошили всё тело насквозь, от головы до самых пяток. Стало жарко, как будто внутри вспыхнул маленький костёр.

— В постель, Рика. Живо. Хватит болтовни. Болтать у нас получается не очень.

Ух, а вот командовать он научился по-королевски. И когда только успел?

Я сама не заметила, как чуть не подскочила на кровати. Стремглав бросилась к изголовью, задула свечи. Поколебавшись секунду, отшвырнула влажное и остывшее полотенце подальше на пол, а сама забралась под одеяло и натянула его до самого подбородка.

С бешено бьющимся сердцем стала дожидаться в кромешной тьме, что же будет дальше.

В темноте был так отчётливо слышен каждый шорох, что я буквально физически почувствовала тот момент, когда Дерек опустил колено на край постели.

— Хорошая кровать получилась. Не скрипит, — удовлетворённо заметил он.

— Ты молодец! У тебя настоящий талант! — поспешно отозвалась я. Хотела как-то исправить совершенно неправильное впечатление, которое у него почему-то сложилось. Как будто я ему не рада и вообще. Откуда только такой бред ему в голову?..

— У меня много талантов, — проворчала темнота многозначительно.

Совсем-совсем-совсем близко. Ох, мурашечки мои, мурашки…

Я ещё ниже сползла под одеяло и отчаянно вцепилась в край.

— А знаешь, о чём я думал, пока её сколачивал?

— Понятия не имею, — пробормотала я глухо из-под одеяла.

— Как потрясающе на ней будет смотреться моя красивая жена. А ты меня лишила этого зрелища. И не стыдно?

Мурашки дружно спустились куда-то вниз и принялись танцевать на моём животе.

И вроде я ожидала чего-то подобного, но всё равно чуть не взвизгнула, когда поверх одеяла на меня легла тяжёлая рука, а потом провела сверху вниз по телу.

— Нашёл, — удовлетворённо заключила темнота.

А потом обрушилась меня сверху так, как будто потолок упал.

Дерек бесцеремонно улёгся на меня поверх одеяла, зажал со всех сторон коконом из плотной ткани, так что я напомнила сама себе крохотную мушку, которую паук основательно закутал в паутину прежде, чем сожрать.

Горячее дыхание опалило лицо.

Я принялась энергично лупить изнутри своей темницы руками и ногами, но не сдвинула агрессора даже на дюйм.

— Ты меня совсем придавил! — отчаянно запротестовала я. — Пошевелиться не могу!

— В этом и смысл, — хмыкнула темнота. — А вот теперь поговорим.

Я удивлённо затихла.

Хоть и темно было, но мне удалось различить очертания моего мужа надо мной. А моего лица касались его волосы. Дерек пах солёным морем и ледяным дождём, свежей древесиной и ещё чем-то ужасно вкусным.

Я снова забыла, за что на него злилась. И лежать, им придавленной, неожиданно оказалось не так уж плохо.

— Теперь не отвертишься. Давай, Злючка! Рассказывай, наконец, что такого стряслось, когда мы сюда приехали.

— А? — изрекла я глубокомысленно. Он о чём вообще?

— Я же не идиот, вижу — что-то не так. Ты что, уже всё забыла? Я же обещал, что со мной тебе на надо носить никаких масок, не надо притворяться. Выкладывай, как на духу! Я должен знать. Честно говоря, я уж думал, может, мне мыться почаще, что ты так нос воротишь. Но судя по всему, проблема не в этом. А в чём? Ну же, Рика! Что тебе не нравится?

Я поразилась обеспокоенности в его голосе.

Он… то есть, он правда переживает? Ему правда не всё равно?

Темнота терпеливо ждала ответа.

А у меня внутри как будто растаяла и потекла какая-то льдинка. Ну и я сама, кажется, начала таять вместе с ней. Даже в носу защипало.

— Дело не в том, что не нравится, — очень тихо ответила я, наконец.

— Ну! — поторопила темнота, когда я снова запнулась и замолчала, засопев.

— А в том… а в том…

— Рика, не вынуждай меня на крайние меры! Ты же боишься щекотки?

— Н-не надо! Только не это, я всё скажу!!

— То-то же. Я король, мне можно применять репрессивные меры. В том числе к жене. Итак?

Я вздохнула.

Потом ещё раз.

— Не поможет! — предупредила темнота. — В этот раз откосить не получится. Выкладывай!

— Ну хорошо, хорошо!! — Рассердилась я в конце концов. — У-у, деспот несчастный! Дождёшься, что подданые тебе революцию устроят, и поделом! Правду ему подавай⁈ Ну, слушай! Да как ты мог даже подумать, что мне тут плохо⁈ Ты сам часом со скалы не падал вниз головой, пока шатался там без меня не пойми где⁈ Да я тут счастливая, как никогда в жизни! Кстати, имей в виду, только попробуй отправиться на восточный край без меня! Назад можешь не возвращаться! И… и если хоть одну фаворитку поймаю, попрошу свою мамочку, она тебя превратит в козла! Настоящего, рогатого!

— Тёща ведьма — это я не продумал, — проговорила темнота, давясь смехом. — Ближе к делу, Злючка! Так что не так-то?

Я уже задыхалась.

То ли от злости, то ли от того, как его рука подобралась под шумок к моему бедру и поглаживала его украдкой через одеяло.

Мой муж склонился ещё ниже надо мной и коснулся носом щеки. Потёрся, как большой кот, дожидаясь моего ответа.

Ну как тут можно было притвориться? Только выложить всё, как есть.

— Дело не в том, что ты мне разонравился. Совсем наоборот. Я… просто впадаю в самый настоящий ступор, когда ты рядом, потому что… потому что… я, кажется, в тебя влюбилась.

Крепко-накрепко зажмурилась, даром что темнота и так.

Ну вот. Я это сказала.

Что теперь будет?

Большой кот отпрянул.

А потом разом исчезла сковывающая меня по рукам и ногам тяжесть.

Я вытянулась в струнку под одеялом, напряглась до кончиков пальцев на ногах. Огнём по венам побежала тревога.

Неужели я ляпнула что-то не то?

— Нет, так дело не пойдёт, — пробормотала ошарашенная темнота. — Я должен видеть. Где тут было… огниво… да чтоб тебя…

Что-то упало, потом что-то с жалобным звяканьем побилось… отчаянно чертыхаясь, мой муж искал на прикроватном столике валявшееся там в куче барахла огниво.

Искра, ещё одна, ещё… да чего он? Не попадает, что ли?

Наконец, две тонкие свечки в подсвечнике вспыхнули, бросая на стены неровные трепещущие тени.

Дерек отшвырнул огниво, а сам остался сидеть на противоположном краю постели, отвернувшись от меня и повесив голову. Запустил руки в волосы, взлохматил их.

И — да. Он оказался в штанах.

Пугал меня, зараза темноглазая!

— Вот как, значит, — проговорил он сам себе задумчиво.

Я испуганно пялилась на его голые плечи и спину, ожидая, что теперь.

Как вдруг Дерек резко обернулся и наши взгляды столкнулись.

И будь я проклята, если то, что я заметила на его скуле, не было румянцем.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Пристально, неотрывно. И мы оба ничего не говорили.

А потом он протянул руку и ухватил край одеяла. И медленно-медленно потащил его вниз.

Я сначала хотела не пустить, но подумала, что бесполезно. И разжала пальцы. Оставила руки беспомощно лежать на подушке.

Край одеяла послушно соскользнул с моих плеч. А потом и с груди.

Тёмный взгляд мужа следовал за ним по очертаниям моего тела.

Ниже и ниже, по изгибу талии, по вздрагивающему животу…

С моих губ сорвался вздох, когда одеяло обнажило мои плотно сжатые ноги с задранной до колен рубашкой.

Резкое движение — и мой муж отбрасывает одеяло совсем.

Грациозно-кошачьим движением перетекает в пространстве. Я невольно любуюсь игрой отблесков пламени на коже, на буграх мускулов, движущихся при каждом плавном движении.

Закусываю губу и отворачиваюсь, когда он снова ловит меня в ловушку своего тела. Вот только без одеяла это ощущается совсем по-другому. Совсем-совсем. И мамочка мне рассказывала когда-то, конечно, основное, что должна знать всякая девица, вступающая в брачный возраст… но в теории оно звучало как-то по-другому. Вот совершенно по-другому. Никак не хотели стыковаться эти умозрительные сведения с тем большим, сильным, горячим и непривычным, что ощущала я сейчас всем телом.

Особенно… особенно отдельными его частями.

Дерек навис надо мной, принимая вес на локти. Я следила за ним сквозь ресницы украдкой. Невозможно красивый он, мой муж. И глупый такой. Столько удивления на лице. Разве можно вот так удивляться таким простым вещам?

— Значит, так, Злючка, — заговорил он, наконец, тихо. С такими хриплыми нотами в голосе, что каждое слово царапало меня волнующе, как прикосновение. — Во-первых. Кто тебе напел эту чушь про фавориток? Скажи пожалуйста, чтоб я знал, кому мне языки пообрывать.

Я вжала голову в плечи.

— Королева обязана защищать своих подданных!

Он кивнул.

— Понятно. Значит, проведу коллективную профилактическую беседу. Совсем распустились! Отвыкли тут от твёрдой руки. Но это дело поправимое. Послушай, Злючка! Ну какие фаворитки, а? Да ты мне одна устроила такой крышеснос за эти дни, что у меня как будто весь мозг чайной ложечкой вычерпали. Не понимаю, откуда у мужиков ещё силы на любовниц берутся, тут одной жены за глаза… ай!

— Так это значит, есть или нет? — угрожающе спросила я, уже прицеливаясь для следующего пинка. — Что-то я не получила прямого ответа!

И уставилась на него, тяжело дыша. А тяжело дыша, потому что он умудрился как-то между делом просунуть руку мне под спину и так прижать к себе за талию, что места вздохнуть совершенно уже не оставалось.

А ещё смотрел на меня сверху вниз так, что я вдруг совершенно потеряла нить беседы.

— Во-вторых… — проговорил Дерек, и осёкся.

— Что там было во-вторых? — едва слышно выдохнула я.

— Забыл, — честно признался он.

Склонился ниже. Совсем низко.

Не торопясь. Нам некуда больше спешить. Так, чтобы я совершенно точно поняла, что сейчас будет.

Коснулся губами губ. Так бережно. С бесконечной нежностью.

Потом ещё раз. Потом в уголок.

Я прикрыла глаза и с замиранием ждала каждого следующего касания.

— Вот видишь, это совсем не трудно.

— Да, — выдохнула я. — Кажется, уже уловила принцип.

И с готовностью подставила губы под следующий поцелуй.

Дерек нырнул рукой мне в волосы и провел от головы до самых кончиков, любуясь. Я окончательно сомлела от этого ласкающего движения.

— Дальше что? — уточнила, глядя на него из-под ресниц.

— Дальше вот так, — пояснил муж, погладил пальцем мою нижнюю губу и слегка надавив на неё, заставил приоткрыть губы.

По телу пошла сладкая дрожь, когда моего языка коснулся его язык. Дразняще, дерзко, упоительно приятно.

Я безропотно позволила ему углубить поцелуй, с каждым мгновением всё дальше и дальше погружаясь в это нежное безумие.

Понимая с ослепительной ясностью.

Мой. Только мой. Люблю. Никогда и никому не отдам.

Из блаженной расплавленной неги меня выбросило ещё одно чёткое осознание. Что чья-то наглая лапа влезла мне под рубашку и сжала голую ягодицу.

Божечки, да я же после ванны не до конца одеться успела!!

Взвизгнув так, что даже у меня уши заложило, я отскочила до самого изголовья кровати и там сжалась в комок, как следует натянув рубашку на колени.

Дерек смотрел на меня затуманенным взглядом и тяжело дышал.

— Притормозить?

— Притормозить.

— Совсем или как пойдёт?

— Как пойдёт, — ответила я после секундного колебания.

— Понял. Иди сюда!

— Зачем? — переспросила я, с сомнением косясь на протянутое ко мне орудие преступления. То бишь, руку.

Мой деспотичный супруг ответом не утруждался, а просто подтянул ближе комок сопротивляющейся меня, подгрёб к себе под бок и неловко улёгся сзади. Подумал, а потом потянулся куда-то в сторону, нащупал одеяло и накрыл нас обоих.

Я затихла и перестала трепыхаться.

Замерла настороженно.

Вроде бы поползновений не намечалось. Но расслабиться всё равно не выходило.

— Ты мне зачем врал? Замёрз он, ага. От тебя горячо, как от печки! — пожаловалась я.

— Рика. Я тебе буду очень признателен, если ты помолчишь. И прекрати ёрзать. Пожалуйста, — раздражённо отозвался супруг.

Я обиженно засопела.

Головой лежала на его правой руке, примявшей подушки. Левая крепко-накрепко перехватывала мой живот. Носом Дерек утыкался мне в волосы, и от его рваного тяжёлого дыхания было щекотно.

Заснёшь тут, как же!

Я попыталась устроиться получше.

— Рика!! — угрожающе рыкнул на меня муж.

Ну чего он? Я что ли виновата, что мужчины, оказывается, везде такие твёрдые и неудобные. Как на камнях лежишь. А я же всё-таки принцесса. Я привыкла к пуховым перинам.

В общем, заснуть в таких бесчеловечных условиях ожидаемо не получалось.

Судя по всему, у Дерека тоже. А то больно подозрительно он мне в макушку дышал.

— Эй, Злючка! Ты спишь? — шепнули мне куда-то в шею. А потом я почувствовала на ней его пальцы, которые сосредоточенно убирали в сторону волосы, мимоходом поглаживая.

Вот же неугомонный. Он спать сегодня собирается, или нет?

— Чего тебе? — совершенно не вежливо буркнула я. А как прикажете быть вежливой, когда тебя используют то ли как подушку, то ли как котика, чтоб задумчиво по шёрстке гладить?

А мурлыкать от этого дела королевам вроде как неприлично.

— Я вот ещё чего не понял. Ты когда там, во дворце, про котов говорила помойных…

Я напряглась. Так. По второму кругу пошли.

— Ну, помнишь? Ты тогда ещё сказала, что предпочитаешь… как там было… ласковых помойных котов кусачим породистым псам — это же про меня было?

Пятая точка тут же услужливо подсказала, что на этот вопрос у меня не будет ни единого шанса ответить правильно. Как ни ответь — звучать будет не очень.

— А что? — притихла я.

— М-м-м… я так и думал. Значит, предпочитаешь котов…

И он лизнул меня в шею.

Протяжно так, размашисто, со вкусом. От сгиба вверх до самого уха. А потом ещё за мочку прикусил.

От неожиданности я вцепилась ногтями в руку, которая лежала на моём животе.

— Т-точно головой стукнулся… Дерек, а давай пока постараемся как-нибудь скрыть от верноподданных, что их король — того?..

— Как скажешь, моя королева, — промурлыкал муж. Стянул с моего плеча кружевную бретельку и впился в него зубами.

— Ай!

Сверху укус зализал.

— Д-д-дерек…

— Вкусная какая!..

— Эт-то мыло! Так и быть, подам тебе завтра за обедом кусочек…

Он приподнялся, повернул к себе властно моё лицо и впился в губы жёстким, требовательным поцелуем.

И правильно.

А то я от замешательства уже совсем чушь горожу.

Отпустил не сразу. Я воспользовалась моментом и отвернулась, чтобы скрыть смущение. Снова свернулась клубочком у него под боком, прижала кулак к исцелованным губам. Его напряжённые пальцы замерли на моём плече.

Ну, чего он затормозил-то? А дальше что? У меня так никаких нервов не хватит ждать.

Горячие пальцы опустились вниз, провели по ключицам. А потом остановились на кружеве, украшавшем вырез моей ночной рубашки.

У меня закрались странные подозрения.

— Это ещё зачем? — настороженно спросила я, когда пальцы погладили кружево.

— Слушай, Злючка! — спросил Дерек после секундной заминки. — А ты точно знаешь, откуда дети берутся? Или надо просветить?

— Конечно, знаю! — обиделась я. — Исходя из моих скромных познаний, грудь в этом не участвует! И куда мы в таком случае полезли⁈

Как-то подозрительно мой муж затрясся, уткнувшись мне в волосы. Складывалось даже впечатление, как будто надо мной смеётся.

— Рика, так надо, — заверил он, отсмеявшись.

— Точно? Обязательно?

— А вот давай мы сначала закончим, а потом ты мне сама скажешь, обязательно это или не обязательно.

Я обдумала предложение со всех сторон.

Дерек тоже видимо. Со всех сторон меня обдумал, потому что ещё и ногой сверху прижал для верности, чтоб не удрала. Ну, раз мне от него, судя по всему, никуда сегодня не деться… пропадать, так пропадать. Плакала моя девичья стыдливость. А чего я ждала с этим бесстыжим?

Пальцы, судя по всему, моё молчание истолковали правильно.

Потому что поглаживать мою рубашку перестали. И стали поглаживать меня.

Нырнули под край кружева в ложбинку на груди… а потом легли на нежное полушарие и крепко сжали.

О-о-ох мамочка!

О таком ты мне точно не рассказывала.

И откуда же мне было знать в таком случае, как это сладко? Как мучительно прекрасно то, что вытворяли с моим телом голодные мужские пальцы. Как выгибается тело дугой, когда они гладят, сжимают, наслаждаются тобой со вкусом и жадностью, и парадоксальным образом даря такое же наслаждение тебе.

Как уютно моей груди в его ладони. Как царапают острые, затвердевшие соски огрубелую кожу рук. Как хочется тереться об него довольной кошкой, выпрашивая ещё, и ещё и ещё…

И когда поцелуи впиваются в шею вот так, это совсем уже не щекотно. Это про страсть и нежность, это про близость и желание быть ещё ближе. Это про внезапное, как удар молнии, осознание, что целовать, кажется, можно всё тело. И губами территория поцелуев совсем не ограничивается. И обнимать можно тоже, вот так — всем телом.

А когда его руки дерзко, больше не спрашивая и не извиняясь, начинают хаотично бродить по тебе, гладя и сжимая всё, что только найдут, как будто утверждая своё право собственности на этом всём — больше не хочется останавливать. Совсем наоборот.

— Дерек, Дерек, слушай… — я с трудом нашла момент между поцелуями, чтобы спросить. — Я тоже хочу! Можно?

— Чего? — муж увлечённо работал над проблемой, как стянуть с меня рубашку так, чтоб не порвать и от меня за это не влетело. Поэтому не сразу сообразил, какого рожна мне опять надо.

— Ну… тоже кое-что хочу потрогать.

Он даже свои попытки бросил.

— Так. Заинтригован!

Всё ещё несмело я потянула руку и коснулась его волос. Чуть не застонала от наслаждения, как это было приятно — трогать вот так эти дикие лохматые пряди, по которым давно скучала хорошая расчёска.

— М-м-м… Злючка. Поправь меня, если что-то опять недопонял. То есть я тут весь перед тобой, а ты из всего меня выбрала… волосы?

Я с восторгом собрала в кулак целую горсть, наслаждаясь упоительным ощущением владения. Это всё — теперь тоже моё. Что хочу, то и выбираю.

Дерек закатил глаза и позволил ещё минут пять над собой поиздеваться.

Но дальше его королевское терпение снова лопнуло. И какой из него после этого, скажите на милость, мудрый и терпеливый правитель?

— Вот это тоже совершенно, абсолютно необходимо! — заверил Дерек, проникновенно глядя в глаза и пресекая любые попытки возражать на корню. В то время, как задирал подол моей рубашки, отчаявшись найти способ снять её без непоправимого ущерба. Себе.

Я откинулась на подушки и раскинула руки, счастливо улыбаясь. Довольная и мягкая, как глина.

— Всё, Ваше величество! Воля к сопротивлению окончательно подорвана. Можете делать, что вашей тиранической душе вздумается. Несчастный народ пока молча пострадает под невыносимым гнётом деспотии.

— Рика, ну правда надо! — обеспокоенно поглядывая на мою реакцию, заявил муж, разводя мои ноги и усаживаясь посередине. — Если будешь сухая, потом больнее будет. Ну, в теории. Я как-то с девственницами тоже раньше не особо дело имел…

Я резко прекратила улыбаться.

Приподнялась на локтях и уставилась на мужа не менее проникновенным взглядом начинающего инквизитора.

— А с кем имел?

Муж, кажется, тоже понял, что запахло жареным. Потому что поспешно спросил:

— Злючка, а давай будем считать, что у нас с тобой сейчас дружный коллективный первый раз?

— Нет уж! А давай мы лучше сейчас дружно посчитаем и вспомним, сколько у тебя было до меня шлюх⁈ — взвилась я.

Вместо ответа обвиняемый применил грязный приём отвлечения внимания.

Подтянул меня за коленки к себе и влез рукой под подол.

— А-а-ах…

Я откинула голову, жмурясь до звёздочек перед глазами.

— Мать твою за ногу! Рика! Да ты мокрая, как будто это тебя сегодня в океан окунули!.. Чтоб я ещё раз поверил в скромность невинных принцесс…

— Ещё раз не получится! — заверила я, задыхаясь. — Я тебя раньше прикопаю, если ты только посмотришь… м-м-м-м…

Что я там дальше собиралась сказать, уже было совершенно неважно.

Ничего не было важно, кроме моего любимого мужчины и его рук. Кроме жадных взглядов на обнажённой коже. Кроме радости, которая после мучительных, горьких как полынь недель друг без друга была сладкой, как мёд.

Его глаза вдруг снова оказались совсем рядом. Сверкнули на меня лукавой усмешкой.

— Эй, Злючка! Руку дай.

— Заче-е-ем?

— На всякий случай. Предупредить, так сказать. Кто вас, развратных девственниц, знает. Ещё испугаешься потом.

И схватив мою руку за запястье, бесцеремонно потянул её куда-то вниз.

Очнувшись от первого шока, я испуганно поглядела на мужа.

— Ой. Дерек, я… а как? Я же не смогу… я же…

Нет, к бедствиям таких масштабов меня мама определённо не готовила!

Я запнулась, когда увидела, как он на меня смотрит.

С такой… нежностью и гордостью — как будто любуется моим смущением. Как будто, как и я, пытается запомнить каждый миг этой безумной ночи.

И тогда я вздохнула, затихла и стала ждать. Доверчиво отдаваясь в его руки — так же, как доверила собственную жизнь там, у алтаря.

— Забыл сказать! — очень серьёзно, без капли смеха в карих глазах сказал вдруг Дерек и погладил меня по щеке. Переместил руку на моё обнажённое бедро, поудобнее устраивая под собой. — Я же тебя тоже.

А потом вошёл в моё тело — одним мощным толчком выбивая из меня последние страхи и сомнения. Так же быстро, дерзко и уверенно, как вошёл в мою жизнь.

И тогда я наконец-то поняла то, что должна была понять ещё месяц назад, делая шаг через заснеженный портал прямиком в неизвестность.

Не стоит бояться незнакомого будущего.

Вполне возможно, там ожидают удивительные сюрпризы.