Глава 9

Сердце возвращается из пяток, впрыгивает в грудь обратно раскалённым угольком — и жжёт, жжёт, так что невыносимо стоять на месте.

Делаю ещё шаг.

Позади меня тихий рык разгневанного отца. Он всегда хотел, чтобы всё было только так, как нужно ему. Не терпел малейшего слова против.

— Р-рика! Скажи этому нахалу, что отказываешься, да поживей! Чтоб какой-то сын прачки разевал рот на мою дочь, высокородную принцессу чистейших кровей… Поставь выскочку на место, и поторапливайся! Мы немедленно возвращаемся домой, у нас масса дел.

Со скрипом проржавелой телеги вскакивает с места король Северных стражей, пучит прозрачные глаза, возмущённо брызгает слюной на то, как смеет мой отец так отзываться о его сыне…

Я уже не особенно прислушиваюсь, что он там говорит и чем парирует отец — кажется, того и гляди разразится новая междоусобная война. Что-то давно их в Империи не было.

Прямо передо мной — восьмигранник алтаря, и синее пламя радостно лижет новую добычу. Руку, окольцованную сапфировым снегом.

Кончиками пальцев несмело веду по краю каменного постамента. Почему-то думала, будет холодным, как всё в этом диком, чужом мне мире. Но пальцы окутывает теплом, как от печки.

Он сегодня в чёрном, и широкие плечи покрыты плащом с меховым подбоем. Какой же всё-таки высокий — настоящая каланча! Приходится задирать голову, чтоб посмотреть в глаза. Стоит и молча ждёт моего ответа, такой же невозмутимый, как всегда. Как будто ему плевать на весь окружающий мир.

Спрашиваю с раздражением:

— Ты что, глухой? Или тупой? Ты не слышал, что обо мне сказала целительница?

В голове пульсирующей болью колет воспоминание о словах: «бесплодна, как пустыня».

Дерек пожимает плечами.

— Эта полоумная? Слышал. Но мне, знаешь ли, как-то всё равно.

Втягиваю носом воздух. Дышать получается с трудом, будто грудь стянул стальной обруч. Веки начинает щипать.

А он ещё и добавляет:

— Ты кстати тоже, тепличное создание, учти. Со мной у тебя жизнь будет не сахар! Я не смогу тебе дать той роскоши, к которой, ты, конечно же, привыкла со своими нежными ножками. Потому что имей в виду — говорящим болваном на трон к твоему отцу я не поеду! Так что тебе придётся оставить свою корону. Правда, и приданого мне тоже не нужно — это его точно утешит. Вместе с компенсацией от моего папочки останется в плюсе.

На глазах какая-то мутная пелена, пытаюсь сморгнуть, но не получается.

— Звучит не очень-то привлекательно. Ты как будто меня отговариваешь, ты в курсе?

Голос дрожит, звучу как маленькая девчонка, к своему огромному стыду.

Дерек отказывается уступать и продолжает. Он что, не понимает, какие глупости несёт? Я же принцесса. Я вот сейчас если соглашусь, папа ничего не сможет сделать. Он же на трон после него сесть может! Стать королем Западных стражей! Взобраться на одну ступень с братом, получить такую власть, о которой никогда бы мечтать не мог! А он хочет всё бросить. А ему приданого не надо. А он хочет только меня забрать. И ещё уговаривает.

— Ну, ты всё-таки подумай как следует! Зато взамен ты получишь свободу. Со мной тебе никогда не придётся носить маску, Злючка! Будешь смеяться, злиться или реветь, сколько душе захочется. — Потом добавляет слегка обеспокоенно. — Ну, я постараюсь, конечно, чтоб последнего не случалось. Сегодняшний день не в счёт. Тут, судя по всему, уже без вариантов.

Вздыхает обречённо, глядя на моё лицо.

— Т-ты же… ты же… говорил, что не хотел бы кота в мешке… что человека надо несколько лет наблюдать, испытывать…

Я как-то привыкла, что эти карие глаза насмехаются, искрят весельем, ну в крайнем случае раздражаются или злятся. Не привыкла видеть в них такое что-то странное, тёплое, большего всего похожее на… нежность?

— Да что тебя наблюдать-то? Мне про тебя всё с первого взгляда было ясно. Непутёвое создание, ужасно не приспособленное к жизни. Стоит оставить одну, тут же глаза на мокром месте. Или в неприятность какую-нибудь влипаешь. Ты ж беспомощней котёнка! Меня же совесть потом сожрёт! Так что я решил не оставлять.

Он всё шутит. Но хмурит тёмную бровь.

— И это… Злючка… эта штука, вообще-то, жжётся, если руку долго так держать. Решай уже побыстрее, что ли?

Всхлипываю. Уже нет сил держаться. Просто нет.

Сдираю с волос диадему — с болью, не тратя времени, времени у меня больше не осталось, потому что кажется, отец уже готов броситься за мной, чтоб утащить домой насильно.

Швыряю на край алтаря.

Сую руку в огонь и говорю почти обиженно:

— Да конечно же согласна, чёрт тебя подери! Как будто ты не знал.

Какой кошмар, как неприлично принцессе так выражаться. Скандал будет на оба королевства.

На его лице расцветает улыбка. Дерек улыбается мне снова той самой беззаботной мальчишеской улыбкой с ямочками, которая была на его лице, когда мы впервые познакомились под тем самым деревом. Будто сто лет назад. А на самом деле вчера. Неужели только вчера?..

Распахивает плащ.

— Иди уже сюда, Злючка!

Кидаюсь с головой в это тёплое, долгожданное, невыносимо родное. Такое моё, что даже больно об этом думать.

Прижимаюсь, как пугливый зверёк, как тот перепуганный насмерть кот, что прятался у него подмышкой от остервенелой стаи голодных псов. Мне тоже надо, чтобы меня спасли.

Дерек накрывает меня плащом с головой и обнимает обеими руками крепко-накрепко. Ворчит:

— Вот теперь можешь прореветься, никто не увидит.

В его запахе мне уютно, как зверю в норе, которого долго-долго преследовали охотники, загоняли, пытались заживо содрать шкуру. Но он обманул их всех. И дотащился до безопасного места, до собственного дома. Отсюда никто и никогда не достанет. Могут сколько угодно рычать, бесноваться и злиться у входа в нору — а они делают это, я слышу отсюда, и всё ещё вздрагиваю в испуге по въевшейся привычке.

Но здесь меня никому не достать. Это место — только для меня. Здесь темно, тепло… и твёрдые мышцы под тканью, которую комкаю озябшими пальцами…

— Пф… Злючка, ты уверена, что меня использовать удобней, чем носовой платок?

Пытаюсь отстраниться, но он с лёгкостью преодолевает мои слабые попытки сопротивления и крепче прижимает мою голову к своей груди.

— Лежи уж. Потерпи совсем чуть-чуть. Скоро мы отсюда уйдем.

А потом добавляет — так громко, что я чуть не подпрыгиваю.

— Ваше императорское величество!

Ох… а я и забыла совсем, что этот странный человек здесь. Он же молчал, как рыба, набравшая в рот воды, всё это время. На мгновение становится страшно за своё едва обретённое, такое хрупкое счастье. Мы же как песчинки перед гневом владык! Нас только двое, а их так много. И невесомое пламя алтарного камня. Что мы сможем сделать, если их общий гнев обрушится на нас единой стеной?

Но кажется, в этот раз у меня жених совсем сумасшедший. Такой, который вообще никого на свете не боится.

— Ваше величество! Простите мою дерзость, но я тут подумал — раз вы здесь… чего тянуть кота за хвост? У вас же есть особые права. Обвенчайте нас с моей невестой прям щас!

Я даже плакать забыла от удивления. То есть как это — сейчас⁈

Дерек гладит меня по спине под плащом и тихо добавляет:

— Не терпится забрать тебя из этого зверинца. Ты-то, надеюсь, не против? Или хотела шикарную свадьбу на тыщу человек и платье размером с корабль?

Молча качаю головой. Я всем этим на всю жизнь наелась по горло. Мне бы прям тут, под этим самым плащом просидеть до конца своих дней — и я буду абсолютно, безоговорочно счастлива.

— Ну вот я почему-то так и подумал.

Зал взрывается гомоном, который перекрывают возмущения обоих королей. Хорошо поставленные командные голоса едины в своих гневных воплях. Да как мы посмели… Это попрание всех традиций… Неслыханно…

От каждого слова я вздрагиваю, будто кто-то забивает гвозди один за другим гигантским молотком.

И тут всё разом стихает, словно зал накрыли магическим пологом тишины.

Император тихонько прокашливается, все умолкают.

Всё-таки есть в этом человеке та самая скрытая мощь, которая не требует шума и грома для того, чтобы напоминать о её существовании. Тот самый центр равновесия, который много лет, с самого момента окончания братоубийственой войны между королевствами, следил за тем, чтобы ни одно из них не возвысилось и не подмяло под себя остальные.

И моё сердце вдруг накрывает целительный покой.

В установившейся звенящей тишине Император начинает говорить — но его неторопливая, спокойная речь обращена не к королям. Не к нам с Дереком — возмутителям всеобщего спокойствия.

Он обращается к моей матери.

— Лия, ты вырастила чудесную дочь! Из-за неё, как из-за тебя в благословенные годы нашей юности, так же ломаются копья и разыгрываются драмы. Знаешь ли, я ничего не забыл! До сих пор грущу, что ты тогда выбрала не меня.

Снова пытается что-то сказать мой отец. Со слепой яростью кабана, тупо прущего через лес, сминая всё на своём пути, напоминает, что выбрала-то Эллия его, и это он отец глупой несмышлёной девицы, которая смеет перечить отцовской воле. И что пора прекращать затянувшуюся комедию, и он не даёт согласия на эту помолвку, и требует немедленно её расторгнуть, а зарвавшегося принца, потерявшего всяческое уважение к авторитетам, отправить в ссылку…

И пока тот говорит, я чувствую, как напрягаются железом мышцы моего жениха под моими ладонями, и беззвучно молю, чтоб он не взорвался в ответ. Потому что тогда точно будет катастрофа. Но Дерек вскипает молча, лишь сжимает меня в руках так, что скоро, наверное, хрустнут мои хрупкие косточки.

А Его императорское величество терпеливо выслушивает все излияния моего отца… а потом не удостаивает возражением ни один из его аргументов, не отвечает ни на одно из требований.

Просто напоминает, что законы в Империи предписывают полную свободу воли вступающих в брак юношей и девушек. И если оба согласны…

Дерек торопливо заявляет, что согласен. Обеспокоенно спрашивает меня в плащ:

— Ты же точно согласна?

— Угу…

— Она согласна!

— Громче! Я не слышу ответ невесты! — со смехом торопит Император.

— А-а-а… она не может громче! Она занята, она ревёт. Слушай, Злючка, ты там рукой что ли махни им…

Высовываю руку из-под плаща и машу. Никогда, и ни за что не покажусь никому в таком виде, как я сейчас. Только Дереку. Ему можно.

Посмеиваясь, Император говорит, что мероприятие несколько затянулось, поэтому раз все согласны, он предлагает пропустить всю длиннющую, предписанную строгим обычаем формулу.

И просто-напросто объявляет нас мужем и женой.

Свечение браслетов на наших с Дереком руках вспыхивает на мгновение, ослепляя. А потом разом стихает, впитывается под кожу без остатка. С удивлением и восторгом смотрю на то, как на моём запястье остается темно-синий узор, будто нарисованный синей краской. Такой не снимешь. Такой — навсегда.

Я не могла ещё пока осознать, что меня только что, вот прямо минуту назад, выдали замуж.

За человека, которого вчера вечером увидала впервые в жизни.

Разве могла я подумать о таком исходе, когда полная сомнений и страхов вступала в заснеженный портал в день своего восемнадцатилетия?

Разве могла предполагать, что буду так безумно, ослепительно счастлива?

Я притихла, реветь больше не хотелось. Хотелось… не знаю, чего-то. Может, прижаться щекой покрепче. Обнять — ещё совсем робко и несмело — обвить руками под плащом своего мужа, прижаться ещё теснее, ведь всё равно никто не увидит, а мне так нужно…

— Так. Эм-м… дорогие гости! Мы с моей женой чрезвычайно рады, что вы все здесь собрались поздравить нас с таким знаменательным событием в нашей жизни… но просим нас простить. Мы хотели бы всё же покинуть столь славное сборище. У нас с супругой… гхм… неотложные дела.

Разъярённый вопль моего отца ударил по ушам:

— Какие ещё дела, сопляк⁈..

Дерек невозмутимо ответил:

— А мы ещё не решили! Что-нибудь придумаем.

И осторожно поддерживая меня за талию, повернул и куда-то повёл.

Мне показалось, что прятаться дальше совсем уж неприлично. Да ещё и на ноги ему наступлю, чего доброго.

В конце концов — несправедливо, что всю бурю Дерек встретил лицом к лицу сам. Пора и мне получить порцию законного папочкиного гнева.

— С-стой. Я дальше сама.

— Уверена?

— Угу.

— И это… ты пока не решила вытираться об меня, возьми-ка из кармана платок. Ч-чёрт… выше, Рика! Не заставляй почтенных гостей ещё больше краснеть.

Вообще не поняла, о чём он, но в конце концов нащупала в кармане его штанов кусок белой отглаженной ткани. Вытерла зарёванную физиономию, которая если и напоминала сейчас принцессину, то разве что принцессы, укушенной парочкой пчёл. Пару раз вздохнула и решительно вылезла на свет божий, растрёпанная и нахохлившаяся, как мокрый воробей.

Дерек крепко стиснул мою ладонь, переплетя пальцы.

Мы вместе обернулись к моему отцу. Я поразилась, каким багровым, налитым кровью, перекошенным от бешенства было его лицо. Стало вдруг как-то горько и пусто. Он же мой отец! Неужели ему ни капельки за меня не радостно? Неужели совсем-совсем не видит, как я счастлива сейчас?

А, ну да.

Вряд ли счастливые невесты ходят с таким лицом.

И всё равно!

Обидно.

Отец вскинул руку и указал пальцем в нашу сторону.

— Вот сейчас вы всё выслушаете, что я думаю о вашем безответственном, возмутительном…

— О нет. Сейчас я буду говорить я, Иломер! А ты в кои-то веки помолчишь. Я и так слишком долго терпела.

И моя матушка с царственной грацией поднялась с трона, так и не спуская с рук кота, и взмахнула рукой.

Отец подавился гневными речами. Он открывал и закрывал рот, но тот не издавал ни звука. В его глазах отразился испуг.

К нему бросился кто-то из стражи, но моя мать-королева так на них зыркнула, что те немедленно ретировались.

Она вышла в круг и приблизилась к алтарю. Император дал ей дорогу, почтительно отступив и кивком предложив продолжать.

Мама ответила благодарственной улыбкой.

В который раз гости притихли, предвкушая очередной акт затянувшейся трагикомедии. У меня сердце заныло от нехорошего предчувствия. Ну что теперь? Что мне ещё предстоит узнать, прежде, чем чаша горечи будет переполнена? Я ведь так надеялась, что на сегодня уже мне точно хватит.

— Видят боги, я хотела молчать! Но меня вынудили. Та несправедливость, что творилась прямо на моих глазах!

Отец промычал что-то угрожающе.

Она пожала плечами.

— Ты сам виноват, дорогой! Надо было думать раньше. Больше я не намерена тебе потакать. Не после того, как ты обошёлся с нашей девочкой. Я скажу всё! Прямо здесь, во всеуслышанье. Потому что не хочу, чтоб даже малейшее пятно легло на её безупречную репутацию. Полагаю, моей малышке тоже причитается кое-какая компенсация после всего, что ей пришлось пережить по твоей вине.

А до меня наконец-то стало что-то доходить.

Наверное, я и раньше подозревала. Но не хотела замечать. Не хотела верить.

— О нет, Иломер! Я никогда тебе не прощу, что для тебя золото и собственный трон оказались важнее счастья и чести собственной дочери! Да-да, не удивляйтесь! Перед вами сейчас автор гениальнейшей аферы, который надеялся остаться в тени.

В Алтарном зале стало так тихо, что было бы слышно, как муха пролетит. Если б тут летали мухи.

— Напоминаю тем, кто возможно, забыл, и поясняю тем, кто не знал. В королевстве Западных стражей, увы, только одна принцесса. Мой муж заключил брачный договор на дочь почти сразу после её рождения, даже не посоветовавшись со мной, иначе, без сомнения, я бы отговорила его от этой бессмысленной затеи. Однако он посчитал иначе. В надежде, что наследников у него родится ещё много, поспешил поскорее заключить династический союз, который сулил множество выгод. Но просчитался. Увы, ни одного ребёнка у нас больше так и не родилось. А значит — Иллирика оставалась единственной наследницей престола. И вот тут-то ему бы одуматься, расторгнуть нелепый договор — но нет, его душила жадность! Ведь в порыве алчности сам же прописал в контракте весьма ощутимую неустойку. Такая сумма в золоте не должна была доставаться Северным королям за так. И тогда был придуман хитрый план.

Я уже понимала, что за план.

Все кусочки мозаики со щелчком одна за другой встали в моей голове в стройную картину. Лестар, отсутствующие на своём посту стражники… кто бы в здравом уме полез навязывать свои поцелуи принцессе? Кто бы в здравом уме рискнул оставить такой ответственный пост в чужой стране у порога собственной госпожи? Никто. Только если не были даны гарантии того, что за это ничего не будет.

Мне стало плохо.

Лестар был пьян в ту ночь. Наверное, налил себе для храбрости. А если бы он не остановился на поцелуях? А если бы в его пьяном мозгу что-то перещёлкнуло? Ведь мой отец не мог знать, что младшему принцу именно в эту ночь вздумается пойти искать кошку.

Мой визит в Северную страну мог закончится куда более печально.

Но отец всегда был уверен в том, что каждое его слово — закон, и будет выполнено безоговорочно. Такие мелочи, как наличие у людей и собственной воли, для него как будто не существовали.

— На словах мой супруг просил дочь вести себя так, чтоб ею все восхитились. Он не стал просить её разыгрывать «плохую невесту», чтоб от неё отказались добровольно. О нет, Иломер прекрасно понимал, что слишком честная Рика просто не сможет играть не фальшиво! Умудрённый житейским опытом будущий тесть непременно заподозрит, что принцессе приказано сорвать помолвку. Мой муж опасался, что обвинят его и заставят платить. Нет, он придумал нечто гораздо более тонкое! Чтобы на него никто и не подумал.

Мама бросила на меня сочувственный взгляд. Уж она-то должна была понимать, насколько мне унизительно всё это выслушивать. Но зачем-то решила заставить меня проглотить эту горькую пилюлю. Видимо, как врач, который сначала делает плохо, чтоб потом стало хорошо. Я не могла не признать, что мне бы хотелось, чтоб мою пошатнувшуюся репутацию восстановили. В конце концов, речь уже не только обо мне. Речь о чести моего мужа. Не хочу, чтоб все думали, будто ему досталась гулящая невеста.

— Для начала, в состав брачного посольства был включен молодой человек, имевший совершенно бессмысленные и нелепые виды на принцессу. Он должен был среди ночи постучать к Иллирике и под предлогом того, что что-то случилось у неё дома, заставить вести громкий и предосудительный разговор. Который, естественно, не получил никакого продолжения. Однако возымел должный эффект — те, кому надо, услышали мужские голоса возле комнаты принцессы и ошибочно интерпретировали этот факт.

— Уже обожаю свою тёщу! — ухмыльнулся Дерек, почти не разжимая губ.

И я поняла, о чём он.

Так мастерски преподнести реальные факты! Умолчать о том, что я вообще-то повелась и вышла из комнаты. И был не просто разговор «через запертую дверь», а попытка меня насильно поцеловать. И что замешан там был младший принц. И что мужской голос из комнаты, как уверяли соглядатаи, вообще-то тоже был. Вот только это был голос моего будущего жениха.

— Кстати, этот молодой человек потом вернулся обратно в королевство Западных стражей в… хм… несколько разобранном виде. Полагаю, ему понадобится некоторое время на восстановление… кхм… способности прямохождения, но если потребуется, я готова привести его на Императорский суд в качестве свидетеля.

Я бросила подозрительный взгляд на Дерека. Тот сделал вид, что с интересом разглядывает потолок.

Незаметно пнула его в бок.

— Что? Я просто придал этому недоноску небольшого ускорения, чтоб быстрей пролетел через портал.

И разулыбался белозубой улыбкой, видимо наслаждаясь воспоминаниями.

— Что вы, не нужно, Эллая! Мы верим вашему слову! — заявил Император.

Стоп.

А кстати, мамочке-то откуда всё известно в таких подробностях?

Получается, о Лестаре она знала еще до того, как они с отцом отправились сюда, в Алтарный зал?

Нет, у меня решительно скоро треснет голова от всех этих загадок.

А мамуля невозмутимо продолжала разоблачение венценосного супруга.

— Итак, невесту должны были скомпрометировать. Разумеется, ничего опасного для моей девочки, но так, чтоб от нее гарантированно отказались. Охранникам моей дочери также было приказано покинуть свой пост и не мешать. Но тут… что-то пошло не по плану, — Она глянула на Дерека с лукавой усмешкой. — И тогда отец Рики задействовал запасной. Я говорю о подкупленной целительнице!

В голосе моей матери зазвенели стальные ноты.

Она показывала пальцем куда-то вниз.

Я проследила взглядом, и с изумлением увидела ту самую целительницу, которая оболгала меня при всех, заявив, что я не являюсь невинной и поэтому «порченая» невеста.

Женщина почему-то не скрылась, когда запахло жареным.

Она осталась в круге гостей. И осталась как-то странно… стоя на коленях и зажимая ладонями рот. В её круглых глазах был ужас. Она не издавала ни звука, только сдавленное мычание.

У меня мороз побежал по коже.

Кажется, я совершенно не знала свою мать.

— Эту свидетельницу вы позже непременно допросите! Когда она сможет говорить. Если сможет, — мстительно добавила мама.

— Допросим, не сомневайтесь! — зашипел старик-король Северных стражей. Он смотрел на свою придворную целительницу в таком бешенстве, что его выцветшие глаза совсем побелели. Один взмах монаршей длани — и королевские стражники потащили упирающуюся женщину прочь.

А я не понимала одного.

Если моя мать всё это знала, если в таких деталях вскрыла подлый план отца, почему не помешала? Кажется, здесь снова какая-то тонкая игра, сути которой я пока не понимаю.

Моя мать сделала шаг вперёд и остановилась прямо напротив Императора, который молча слушал и следил за происходящим, не делая никаких попыток вмешаться. Только сосредоточенно поглаживал подбородок.

— Только у вас, Ваше императорское величество, достаточно власти, чтобы восстановить справедливость, — заговорила мама проникновенно. Император не отрывал глаз от неё. — Не кажется ли вам, что моя дочь заслужила компенсацию? Не кажется ли вам, что баланс сил в Империи нарушен, потому что на землях Восточных стражей слишком долго нет короля? Я думаю, пришла пора регенту подвинуться и приветствовать нового законного правителя.

Мне показалось, я ослышалась.

При чём тут Восточное королевство? Мама же отказалась от трона много лет назад. Чтобы быть с отцом, который, кажется, ни капельки не оценил её жертву. Она что, собралась туда вернуться?

— О не-е-ет… — простонал Дерек, закатывая глаза. — Кажется, не успев выбраться из одного дерьма, мы тут же вляпались в другое.

Меж тем Император прервал, наконец, своё молчание.

Вышел на середину круглого зала, под перекрестье взглядов всех присутствующих, которые жадно ловили каждое его слово.

Прочистил горло.

Торжественно воздел руки.

— Да будет так! Дочь последней наследницы Восточного престола как нельзя лучше подойдёт в качестве новой королевы! Баланс в Империи наконец-то будет восстановлен. А наши восточные рубежи — под надёжной защитой.

И Император оглушительно хлопнул в ладоши.

Я вздрогнула, когда запястье обожгло жаром.

В полном шоке уставилась на наши с Дереком руки. Брачные метки на них изменились. Вместо снега на нашей коже теперь вилась тонкая вязь синих волн, обвивая запястья узором с изящными завитками пенных барашков.

Тем временем Император подошёл к нам.

Запустил руку себе за шиворот и выудил из-под одежды целую кипу амулетов на перепутанных и перекрученных цепочках и шнурках.

Долго копался в клубке, наконец, из множества подвесок выбрал грубо выструганную деревянную рыбку на простом кожаном шнурке. Кое-как снял со своей шеи… и ловко перевесил на Дерека. Хотя я могла бы поклясться, что тот хотел отпрянуть и в последний момент огромным усилием воли остался на месте.

Правда, попытался протестовать.

— Цыц! С императором не спорят. Его воля — закон! Из тебя получится отличный Страж востока. На Островах нужна железная воля и немалая смелость. И ты ещё не подозреваешь, сколько там работы. Прохлаждаться точно не придётся. На ваш с ней век приключений и опасностей хватит. Точно, как ты хотел.

И заговорщически ему подмигнул.

Дерек не нашёлся, что ответить. Только в полном изумлении разглядывал королевский амулет на своей груди.

— А вы, Эллая? Ничего не хотите попросить лично для себя? — обратился вдруг Император к моей матери.

Я подумала, та вежливо откажется, как подобает леди. Меня с детства учили, что истинная леди никогда ничего не просит.

Но она вдруг с вызовом подняла подбородок.

— О да! Раз уж вы спросили… кое-о чём я давно мечтаю. Да только муж был против. Но, надеюсь, теперь-то он согласится.

И она сделала короткий взмах ладонью.

— Ещё как соглашусь!!! Проваливай на все четыре стороны, ведьма! Пр-редательница! — зарычал отец, к которому внезапно вернулся дар речи. — Я даю тебе развод, и чтоб ноги твоей больше не было в моём королевстве!

И весь красный от бешенства, он развернулся и почти выбежал из зала.

Я могла поклясться, что направился прямиком к порталу домой, тому самому, посреди заснеженной пустыни, через который я совсем недавно явилась сюда. Кажется, отныне моей ноги теперь тоже туда не ступит.

— И вновь отвечу — да будет так! — торжественно провозгласил Император.

Новый хлопок в ладоши — и моя мать удовлетворенно разглядывает своё опустевшее запястье, где больше ни следа не было от поблекшей брачной метки, которую я видела с детства и к которой привыкла так, что даже уже не замечала, словно она была частью мамы.

Мда уж.

С такими способностями заключать и расторгать браки за секунду Император бы оставил всех чиновников Империи без работы, если б взял себе за труд.

Мама перехватила мой взгляд.

— Ах да! Я же не успела ещё вас поздравить, дети.

Даже внимания больше не обращая на свою руку, как будто всё, что случилось, было лишь досадным недоразумением и есть дела поважнее, она опустила рукав своего платья и подошла к нам.

Обняла нас двоих одновременно, прижав наши головы к своей. А потом шепнула — так, чтоб услышали только мы.

— И не переживай. Всё в порядке у моей девочки со способностью зачать. Она родит своему королю много здоровых малышей.

Мне снова захотелось плакать. Останавливало только, что один платок я уже проплакала насквозь, и вряд ли Дерек носит с собой запасной.

— Откуда ты знаешь? И вообще… весь этот гадкий план отца… ты так всё разложила по полочкам, будто всё это время была здесь и всё-всё видела! Почему?

Та смеётся.

— Почему? Возможно, потому что так оно и было! Я же обещала тебе перед отъездом, что никому не дам в обиду своё единственное дитя.

На одно, ровно одно короткое мгновение по её лицу словно прошла рябь.

И я вдруг увидела перед собой старую женщину.

Ту самую, что проводила меня к дереву когда-то, словно целую жизнь назад. Дереву, под которым я встретила свою судьбу. Вернее, я до недавнего времени тешила себя иллюзиями, что сама встретила.

Стоп.

Кот, который разбудил Дерека в ту ночь.

И который снова свёл нас вместе, когда я бросилась выяснять, откуда собачий лай. Тот, что неведом куда исчез из моей комнаты. А потом обнаружился у мамы на руках в этом самом зале.

— Мур-р-р!

Я опустила глаза. И увидела рыжую бестию, которая с лукавым видом потёрлась мне об ноги.

А потом исчезла.

Растворилась без следа.

Зато сверкнул рыжим сполохом золотой котик в украшении одного из бесчисленных маминых колец.

О боже.

А я просто думала всегда, что она любит красивые украшения. Не удивлюсь, если кое-что из древних артефактов Велимира, за которые королевства грызлись в той войне, осели и у бывшей наследницы Восточных стражей.

Потом меня обожгла стыдом ещё одна мысль. Хорошо, что я мамины подарки той служанке за информацию не додумалась передаривать.

— Спасибо! За Рику. — Очень серьёзно вдруг сказал Дерек.

— Не за что. Но я вижу, ты ещё кое-что хочешь спросить. Не стесняйся!

— А она у вас часом не того?..

Какого ещё «того»⁈ Ну я ему задам!!!

— Не ведьма тоже? Вы не подумайте, не то чтобы я сильно против…

Мама рассмеялась.

— У колдуний всегда рождается только одна дочь. Но этот дар передается через поколение. Так что нет, Рику это не затронуло. А вот у одной из моих внучек будет такая же нелегкая судьба. Получить удивительные силы, но влюбиться в неправильного человека. Рада, что хотя бы у Рики всё сложилось по-другому.

И она поцеловала нас обоих в лоб.

Потом посмотрела на меня, и достала откуда-то свой носовой платок с вышитой монограммой, сунула украдкой в ладонь.

Развернулась туда, где её уже ждал Император.

— Пойдёмте, дорогая! — он протянул руку моей маме, и она, не без колебаний, вложила в неё свою ладонь. — Нам так о многом надо поговорить.

Он бросил на нас с Дереком взгляд через плечо.

— А вам тоже пора. Если вы не хотели, конечно, задержаться здесь подольше?

Мы в один голос запротестовали.

Скорей бы отсюда! Куда-нибудь. Хоть на край света.

Надо поскорее пойти собирать вещи, и ещё найти на карте, как добираться до нашего нового дома… Или до ближайшего портала в ту сторону… надеюсь, он не окажется где-нибудь посреди сугроба!..

С одного из колец на пальце Императора сорвалось две ярко-алых искры.

Одна вонзилась в пол и взорвалась кругом света, который очертил их с мамой.

Но прежде, чем их силуэты растаяли, вторая алая искра догнала нас с Дереком.

И мир вокруг померк.

Когда ровно через секунду вспыхнул снова, мы оказались на краю скалистого берега.

С чёрного неба, которое разрывали вспышки молний, лил отвесный ливень. В мгновение ока вымочил моё платье до самых нижних юбок.

Дерек рывком оттащил меня от края скалистого берега, на котором мы стояли.

Далеко внизу под нашими ногами клокотали с рёвом волны седого океана.