Глава 47

Ванесса

В субботу мы вместе отправляемся в клуб. Теперь я уже еду туда как официальная саба Вилмера.

Поначалу он сопротивлялся, потому что у него были не самые лучшие ассоциации с моим пребыванием в этом месте. Но после пары дней уговоров согласился. Правда, с условием. И сейчас у меня на шее красуется красивый кожаный аксессуар. Люди непосвященные могут подумать, что это просто чокер. Но те, кто в Теме, знают значение этого ремешка. Он прямо кричит о том, что я принадлежу конкретному мужчине.

В клубе, как всегда по субботам, людно. На сцене идет подготовка к сессии. Посетители уже рассаживаются за столиками. Кто-то остается у бара.

Вилмер подходит туда и берет у бармена ключ-карту от одной из комнат, а также ведерко со льдом. По моему телу проходит дрожь предвкушения. Сегодня я наконец смогу прожить полный спектр эмоций от пребывания с Вилом в приватной комнате клуба “69”.

Мы заходим в комнату. Я сжимаю ладони и мнусь на месте, пока еще не понимая, что делать дальше. Как будто я впервые займусь сексом с Вилом. Хотя за время после моего появления на пороге его квартиры и до сегодняшнего дня мы только то и делали, что трахались с перерывом на сон и работу.

— Раздевайся, Ванесса, — низким голосом командует Вил, а сам идет к дальнему углу справа, чтобы выложить на передвижной столик принесенные им игрушки и поставить ведерко со льдом. — Когда разденешься, подойди к кресту, — добавляет, кивнув на конструкцию справа.

Дрожащими пальцами я расстегиваю молнию на платье и стягиваю его через голову. Кладу на кресло при входе, а потом избавляюсь от нижнего белья, оставляя только чулки и туфли на высокой шпильке.

Разложив игрушки, Вил идет к стереосистеме. На меня не смотрит, хоть я подхожу ближе, чтобы встать возле креста. Мне хочется, чтобы он хотя бы бросил на меня мимолетный взгляд. Это помогло бы мне успокоиться. Но он упрямо глазеет на стереосистему. Из-за этого напряжение в моем теле лишь нарастает.

Включив чувственную музыку, Вилмер приглушает свет и сбрасывает с себя рубашку. Остается только в ботинках, джинсах и с голым торсом.

Наконец поворачивается лицом ко мне и с нечитаемым выражением лица окидывает взглядом мое тело.

— Ты прекрасна, Ванесса, — севшим голосом хвалит он.

— Спасибо, Мастер. Я для вас старалась, — отзываюсь тихо и чувствую, как краснеют щеки.

— Я оценил, — кивает, подходя ближе. — Заплети волосы в косу, — приказывает и проводит пальцами по моей щеке. Поднимаю руки и быстро начинаю собирать волосы. — И назови стоп-слово, Ванесса.

Я мысленно мечусь, потому что у меня совершенно вылетело из головы стоп-слово, которое я выдала ему в прошлый раз. Черт, что сказать? В голове полный разброд и шатание, особенно когда пальцы Вила скользят по моей ключице, пробуждая мурашки.

— М-м-м… — тяну.

— Смелее, Ванесса, — произносит Вилмер низким голосом, и его пальцы перемещаются на мою грудь. Очерчивают полушарие и едва ощутимо касаются соска.

— Зрачки, — вылетает из меня, минуя мозговой фильтр. Зрачки, Ван? Серьезно? Но это то, на что я смотрю. На расширенные зрачки Вилмера.

Вопреки моим ожиданиям, Вил не смеется над нелепым стоп-словом. Он молча кивает и, положив руки мне на талию, побуждает отступить и прижаться к полированной поверхности креста за моей спиной. Подталкивает изнутри мою стопу так, чтобы я расставила ноги.

Присев, по очереди пристегивает мои ноги, а потом, подавшись вперед, приближает нос к моей промежности. Я вздрагиваю, а он… делает глубокий вдох и удовлетворенно мычит.

— Вкусная девочка. Чуть позже сожру тебя. А сейчас… руки вверх, Ванесса.

Как только поднимаю, Вил и их пристегивает кожаными манжетами. Наклоняется и оставляет на моих губах целомудренный поцелуй. Когда отстраняется, я тянусь за продолжением, а Вилмер хмыкает и отходит, чтобы подкатить ближе столик с игрушками.

Берет с него шелковую повязку для глаз и касается прохладной тканью моих прикрытых век. Завязывает и снова отходит. Когда перед глазами остается лишь темнота, остальные инстинкты обостряются. Я начинаю прислушиваться к окружающим звукам. Больше всего привлекает внимание перестук кусочков льда в ведерке.

Тело в предвкушении покрывается мурашками. А потом я слышу голос Вилмера рядом со мной:

— Если станет слишком, просто попроси остановиться или назови стоп-слово, — говорит он.

Облизав губы, киваю, а потом вскрикиваю, когда моей ключицы касается холодный кусочек льда. Нервно смеюсь и прикусываю губу, отдаваясь ощущениям.

Вилмер скользит льдом по моей коже ниже. Обводит полушарие груди, по очереди касается сосков, заставляя те сжиматься. Потом еще ниже до пупка и к лобку. Я ахаю, когда льдинка проскальзывает между чувствительных губок и касается клитора. Он напрягается и как будто подтягивается вверх.

А потом ощущаю, как льдинка проскальзывает ниже, и остаток кусочка с тихим стуком падает на пол. И тут же на мою кожу опускается какая-то маленькая шлепалка. Видимо, флоггер, я ведь могу ориентироваться только по ощущениям.

Игрушка легонько задевает плечи, очерчивает линию ключиц, ныряет в яремную впадину, а потом я чувствую легкий удар по нижней части груди. Вскрикнув, дергаюсь в своих путах. Представляю себе то, что видит Вилмер и… меня неожиданно возбуждает эта фантазия. А через секунду я уже как будто смотрю на нашу сессию со стороны.

Мужественный мускулистый Доминант с крепко сжатой челюстью или дьявольской улыбкой на губах аккуратно разогревает неопытную сабмиссив. Им обоим нравится происходящее. Их это возбуждает. И да, я та самая сабмиссив, и осознание этого факта распаляет меня еще сильнее.

Флоггер постепенно, с несильными ударами опускается ниже. Задевает вторую грудь, очерчивает соски, превращая их в твердые пики. Потом скользит по животу и с легким шлепком ложится на лобок. Еще раз, и кожаный кончик ныряет между губок. Трет чувствительную горошину, заставляя мычать и извиваться.

Все тело воспламеняется от этого чувственного наказания, и из меня вырывается стон.

— Умница, — хвалит Вилмер. — Моя отзывчивая девочка.

Он отнимает флоггер и обходит крест сзади. Я чувствую это по движению воздуха. Проводит кончиком шлепалки в месте соединения моих ягодиц, а потом ощутимо опускает его на мою попку. Я вскрикиваю, и дыхание еще сильнее учащается. Меня заводят эти грубоватые, неспешные ласки.

Еще один шлепок, уже сильнее. А потом целый ряд более интенсивных, от которых я, не сдерживаясь, вскрикиваю и хватаю ртом воздух. Между ног мокро, а сердце грохочет, истерично ударяясь в грудную клетку.

Вил снова отходит, но возвращается с новым кусочком льда. Холод снова путешествует по моему телу. Только на этот раз касается только тех мест, которые до сих пор горят от ударов. Это остужает мою кожу и в то же самое время еще сильнее поджигает. От контраста ее покалывает, а стекающие по телу капли воды щекочут кожу и пробуждают мурашки.

После льдинки по моему телу путешествует шипастое колесо. Оно задевает самые чувствительные места, заставляя меня дергаться и стонать. Даже закрытые глаза, оказывается, могут закатываться, если ощущений слишком много. А еще не обязательно кричать, чтобы сорвать голос.

Когда я слышу жужжание вибратора, я уже едва жива. Слишком много ощущений. Слишком мало Вилмера. Всего чересчур, но я бы ни за что сейчас не хотела оказаться в другом месте.

Большая головка игрушки буквально вдавливается в мой сосок, посылая вибрирующие импульсы мне в пах. Внутри меня медленно зарождается истерика. Я вся дрожу от интенсивности происходящего. Кто бы мог подумать, что грудь настолько чувствительная? Да, мне всегда были приятны ласки груди. Но чтобы меня настолько уносило с этого? Нет, такого еще не было.

Вибратор путешествует ниже и ниже, пока, вклинившись между сочащихся влагой губок, не прижимается к клитору. И тут начинается то, что я могла бы описать высшей степенью наслаждения и пыткой в одном флаконе.

Вилмер не дает мне кончить. Он раз за разом вжимает игрушку в чувствительную горошинку, доводит почти до пика, а потом убирает вибратор. А после все начинает снова, пока я не начинаю умолять.

— Вил… Мастер, прошу вас! — выкрикиваю, когда все тело уже гудит от потребности кончить. — Умоляю! Пожалуйста!

— Еще немного, малышка, — приговаривает он и повторяет пытку.

— Нет! Я больше не выдержу! Пожалуйста, — всхлипываю.

В этот момент вибрация прекращается, и Вилмер отстегивает мои наручники. Но только с ног. После он встает вплотную ко мне. Я слышу бряцанье пряжки ремня. Потом он поднимает одну мою ногу, раздвигает пальцами мои чувствительные губки и с силой шлепает тяжелой головкой члена по моей и без того раскаленной горошине.

— Кончай! — рычит он.

Я взлетаю. Взрываюсь и рассыпаюсь на мелкие осколки. И именно в этот момент чувствую, как Вил заполняет меня собой.

Я даже не успела сообразить, когда он успел поднять меня вверх и заставить оплести свою талию ногами. Вилмер не церемонится. Он жестко врывается до упора, толкаясь в чувствительную точку внутри меня. Разбухшие от оргазма стеночки создают идеальное трение с врывающимся в меня стволом. И это усиливает мой оргазм. Продлевает его, заставляя без остановки биться в конвульсиях, всхлипывать и снова кричать уже сорванным голосом.

Вилмер доводит меня до еще одного оргазма, а потом делает пару самых жестких толчков и изливается в меня. Я тут же начинаю рыдать. Ощущения очень странные. Смесь переполняющей радости, которой, кажется, настолько много, что я просто не могу всю ее вместить в себя. И бесконечного сожаления о… чем-то. Наверное, о том, что такие ощущения не могут длиться вечно.

— Отдохнула? — тихо спрашивает Вилмер и срывает с моих глаз повязку. — Потому что я еще не закончил.

— Нет, — только и успеваю ответить, как он снова врезается в меня. — Как, черт подери? — всхлипнув, спрашиваю я.

— Вот так, — отзывается он и продолжает таранить мое тело.

Я успеваю кончить еще три раза перед тем, как Вил снова достигает оргазма. И тогда эмоции накатывают с такой силой, что я буквально захлебываюсь ими. Они выплескиваются с рыданиями и истеричным смехом.

Вилмер отстегивает от креста мои руки, поднимает над полом и несет на кровать. Уложив на нее, размещается рядом, и я сворачиваюсь в его горячих руках, а потом, не стесняясь, выпускаю наружу свою истерику.

— Ты умница, — хвалит меня Вил. — Отлично справилась. Я горжусь тобой, моя малышка.

— Так… так теперь будет всегда? — заикаясь, спрашиваю я.

— Если не захочешь, это больше не повторится.

— А если захочу?

Слышу, как Вил усмехается и целует меня в висок.

— Значит, по субботам у нас сессии, в остальное время обычный секс. Насколько у нас он может быть обычным.

Я закрываю глаза, из которых все еще льются слезы, но на губах уже играет улыбка. Да, я согласна с такой перспективой.