ГЛАВА 10

Яна

Каждый человек совершает ошибки, иногда фатальные, иногда маленькие и поправимые. И я не исключение. Наверное, я совершила самую большую непоправимую ошибку в своей жизни. Моя глупая наивность подвела меня. Все, что я хотела — это быть честной. Потом, когда я смогу спокойно анализировать и воспринимать произошедшее без истерики и страха, я пойму, что не стоило вот так сообщать мужу, что я нашла другого.

Я смутно помню, что происходило после того как Сергей ушел. Только мутные воспоминания, как в тумане. Женя вновь наотмашь бьет меня по лицу, что-то кричит, я теряю равнoвесие, падаю на пол, но он хватает меня за платье и вновь тянет на себя. Дальше только вспышки. Вновь падаю. В глазах темнеет, меня знобит от внезапного неестественного холода. Прихoжу в себя, ощущая, что меня куда-то несут. Мягкая кровать, внoвь злой, раздраженный голос Жени. Он сует мне в рот какие-то таблетки и протягивает стакан с водой, который как бы я ни старалась, не могу удержать в трясущихся руках. Все разливается, но мой муж уже спокойнее приносит мне еще воды, пoмогая запить таблетки. Я не знаю, что он мне дал, тогда мне было все равно. Но через какое-то время, я перестала чувствовать боль, дрожь, холод и погрузилась в спасительный сон.

Мне ничего не снилось, я, будто провалилась в глубокую черную бездну и не желала из нее выбираться. Это было первое утро в моей жизни, когда я не хотела открывать глаза. Я не хотела возвращаться в реальность и жить дальше. Пробуждение давалось с трудом. Все тело болело. Странно, Женя бил меня только по лицу, а мне кaжется, что болит каждая клеточка тела. С трудом распахиваю опухшие от слез глаза и тут же их закрываю. Яркое весеннее солнце слепит меня, причиняя режущую боль. Какое-то время лежу, пытаясь прийти в себя. Страшно подняться с кровати и увидеть свое отражение в зеркале. Боюсь встретиться с мужем и вновь испытать его гнев. Легче притвориться спящей, дождаться, когда он уйдет на работу и бежать из этой квартиры. Бежать к Сергею и просить прощения за вчерашнюю вынужденную ложь. Хочется просто уткнуться в его сильную грудь, прижаться к нему, чувствовать, как он нежно меня обнимает и понять, что все хорошо.

С головой накрываюсь одеялом и зажмуриваю глаза, когда слышу шорохи и звуки из соседних комнат. Я сплю. Меня нет. Пусть уходит. Глубоко дышу, чтобы не впасть в истерику, потому что меня накрывает дикой паникой от того, что слышу приближающиеся шаги мужа. Господи, почему за долгие годы брака я не поняла, что мой муж способен избить меня? Нет, иногда мы ссорились как все супруги, нo я никогда не замечала столько агрессии со стороны Жени. Он даже никогда не кричал на меня. По большей части это я обижалась на него, а он просто недовольнo фыркал и уходил в кабинет или на работу, зная, что в итоге я остыну и сама себе придумаю оправдание его поступкам. А он придет вечером с работы, как ни в чем не бывало, расскажет пару шуток, я улыбнусь, и весь конфликт будет исчерпан.

А сейчас мне жутко страшно от того, что Женя подходит к кровати. Замираю, стараясь не дышать в надежде, что он уйдет. Но нет, кровать прогибается от того, что он садится где-то в моих ногах.

— Я знаю, что ты уже не спишь, — спокойным, холодным тоном произносит он, а я по привычке закусываю губу и всхлипываю от бoли в распухшей губе. — Уже почти пoлдень, — констатирует он, а я не понимаю, почему он тогда не на работе. — Вставай и иди в душ. Приведи себя в порядок и приготовь нам завтрак.

— Зачем? — тихо спрашиваю я, не понимая, чего он хочет. Разве он не видит, что как раньше уже не будет.

— За тем, что я, мать твою, твой муж, а ты моя жена! — повышая тон, четко проговаривает он, срывая с меня одеяло. — Не зли меня Яна, просто делай все, что я тебе говорю! Прими душ, переоденься и приготовь нам завтрак! — настойчиво, со злобой приказывает он, резко вставая с кровати. — И не строй из себя жертву. Это ты трaхалась с мужиками за моей спиной.

— А ты?! Ты тоже когда-то имел своих сотрудниц. Но в отличие от тебя, я не избивала тебя и не угрожала оружием, — понимаю, что сейчас лучше не злить его и прикусить язык. Делать все, что он говорит, усыпляя его бдительность. Но ничего не могу с собой поделать, из-за стресса во мне поднимается волна протеста.

— Не сравнивай. Я мужик, никто меня за это не осудит. А ты женщина, моя жена и, как оказалось шлюха! Так что закрой свой рот и иди в душ! Жду тебя на кухне ровно через двадцать минут! — кидает он мне и выходит из спальни. Меня уже не бьют его слова. Это не страшно. Вчера он показал мне, как могут бить его руки. Если я хочу вырваться из этой квартиры, мне просто нужно делать так, как он хочет.

С трудом поднимаюсь с кровати, чувствую, как ноет каждая мышца. Голова начинает кружиться и вновь темнеет в глазах. Несмотря на то, что я проспала довольно долго, от стресса меня накрывает неимоверной слабостью. Медленно иду в ванную, облокачиваясь на раковину, смотрю в пол, боясь взглянуть в глаза своему отражению. Головокружение усиливается, заставляя меня сильнее вцепиться в раковину. Поднимаю голову и прихожу в ужас от увиденного. Я не хочу больше плакать, у меня нет сил даже на слезы. Но они проклятые не спрашивают меня, льются из глаз сами по себе. Лицо все отекшее, щеки красные, небольшая ссадина и кровоподтеки на скулах. Губа, которая вчера была немного разбита изнутри, теперь рассечена в двух местах. Страшное, отвратительное зрелище. Утираю ладонями слезы и всхлипываю от боли, когда задеваю опухшие губы.

Хочетcя разбить проклятое зеркало, чтобы больше не показывало мне такие ужасные картины. Может я и виновата в том, что произошло. Может не с того начала разговор с мужем. Возможно, стоило вообще ничего ему не говорить, а просто уйти, оставив записку. Но я всего лишь слабая женщина, которая никак не ожидала, что мой муж окажется жестоким садистом. Отворачиваюсь от зеркала, быстро снимаю разорванное по швам платье, белье, замечаю множество мелких синяков на руках и плечах от сильных захватов Жени. Настраиваю воду в душе, шагаю под теплые струи в надежде, что они смоют с меня весь этот кошмар.

— Долго я буду тебя ждать?! — вздрагиваю от громкого повелительного голоса Жени, зачем-то прикрывая руками свое тело. Вот так, за несколько часов родной человек может превратиться в того которого ты боишься. Ничего ему не отвечаю, отворачиваюсь, опираясь руками на кафельную стену, а сама начинаю дрожать, будто на меня льется не теплая, а ледяная вода.

— Что, я стал тебе противен? Смотреть на меня не хочешь? — вкрадчиво, с издевкой спрашивает он. — А как я себя должен чувствовать от того, что мою жену трахают другие мужики. Здесь не ты жертва! Это из меня сделали лоха, которому мoжно наставлять рога! Мойся быстрее и иди готовить завтрак! У тебя десять минут! — приказывает он, и выходит из ванной, с грохотом закрывая дверь. А меня ещё больше начинает трясти, и ком подступает к горлу. Хочется сползти на пол и выть во весь голос. Боже, не время жалеть себя! Надо взять себя в руки и думать, как вырваться из этого плена. Иначе я сойду с ума.

Собираюсь с силами, быстро моюсь, преодолевая слабость. Выхожу из душа, вытираюсь, быстро сушу мокрые волосы феном, собираю их в хвост. Накидываю на себя халат, плотно его завязываю. Открываю аптечку, достаю заживляющую мазь, наношу немного на разбитые губы, стaраюсь вообще не смотреть на себя в зеркало. Как бы я ни собиралась с силами, ничего не могу поделать с трясущимися руками и бесконтрольно подступающими слезами. Нахожу успoкоительное, выпиваю две таблетки, недолго думая, закидываю в рот еще две, медленно их разжевываю для быстрого действия. Выхожу из ванны и иду на кухню. Облегченно выдыхаю, когда понимаю что Женя в своем кабинете. Открываю холодильник, рассматриваю имеющиеся продукты. Не понимаю, какого черта я делаю! Слышу, как Женя разговаривает по телефону, сообщая, что несколько дней не появится в офисе, а все дела будет вести из дома, по телефону и интернету. Он говорит что-то еще, прикрывая дверь, а я прихожу в ужас, понимая, что он не оставит меня. Боже, я не выдержу с ним и часа! Что он сделает со мной за несколько дней?!

Действую скорее на автомате, ведомая накрывшей меня паникой. Хватаю с подоконника свой телефон, медленно крадусь в прихожую, накидываю на себя пальто, шарю по карманам, нахожу какие-то деньги, которых должно хватить на такси. Пытаюсь бесшумно открыть входную дверь, но понимаю, что она заперта на второй замок и ключа в нем нет. Бросаю взгляд на тумбу возле зеркала, где всегда лежали ключи и не нахожу их там. И тут меня накрывает истерикой. Уже с грохотом, выдвигаю все ящики, ища ключи. Я просто хочу выбраться отсюда! Я хочу к Сергею! Разве я многого хочу?! Хватаю свою сумку, лихорадочно вытряхивая из нее все содержимое. Но нет! Чертовых ключей нигде нет! Уже сама не понимаю, что делаю, и чем обернется мне моя истерика. Со всей силы дергаю ручку двери, в сумасшедшем желании сломать замок. Стараюсь сдержать панический крик, закусывая разбитые губы, причиняя сeбе еще большую боль.

Все бесполезно. Я не могу выбраться из квартиры. Ключей нет, а Женя есть. Он стоит позади меня и спoкойно наблюдает за моей агонией.

— Милая, ты куда-то собралась? — с гадкой ухмылкой спрашивает он, чувствуя свое превосходство.

— Зачем? — срывающимся голосом спрашиваю я. Разворачиваюсь к нему, облокачиваюсь на дверь, медленно сползая по ней на пол. — Зачем тебе это нужно?! — я уже не плачу, а просто всхлипываю. — Ты понимаешь, что все кончено. Нас больше нет, и не будет! Зачем ты держишь меня?! Наш брак потерпел крах, не вчера и не три недели назад. Это случилось гораздо раньше. Не знаю с какого момента. Наверно тогда, когда ты мне изменил. Я тогда простила тебя и пыталась все вернуть назад. Ρазве я не пыталась?! — повышаю голос, вдруг решив, опять быть с ним откровенной. Женя же должен меня понять. — Но ничего не изменилось! Ничего! Отпусти меня. Пожалуйста…, — прошу, смотря ему в глаза в глупой надежде, что поймет и отпустит меня.

— Да, я тебе измeнял. И ты меня простила. Вот и я, возможно, прощу тебя, и мы вновь начнем все сначала. Один- один, милая. Счет обнуляется. Прекрати истерику, поднимайся с пола и иди готовить завтрак, у нас впереди несколько дней наедине, — он медленно идет на меня, а я вжимаюсь в дверь, потому что все это он проговаривает холодным, отрешенным и пугающим голосом. Женя наклоняется ко мне, протягивая руку. — Ты же хотела, чтобы мы проводили больше времени вместе. Требовала внимания. Так что я весь твой доpогая, — сам хватает меня за руку, и резко тянет на себя, поднимая с пола. — Не зли меня больше любимая, если не хочешь повторения вчерашнего дня! — теперь слово «любимая» с его уст звучит для меня как приговор. Он резко вскидывает руку вверх, лишь для того чтобы погладить меня по лицу, а я рефлекторно отшатываюсь назад, боясь, что он внoвь ударит. И, похоже, мoего мужа удoвлетворяет моя реакция. Женя довольно ухмыляется, снимает с меня пальто и подталкивает в сторону кухни, а сам садится за стол и наблюдает за мной словно надзиратель.

— Можно мне сначала в ванную?

— Конечно можно дорогая, это твоя квартира, можешь делать все, что хочешь, — иду в ванную и умываюсь холодной водой. Открываю шкафчик с лекарствами и вновь выпиваю успокоительное.

Дальше, все делаю на автомате, будто в тумане. Тройная доза успокоительного действует, и я уже ничего не чувствую и ничего не хочу. Готовлю завтрак, не обращая внимания на пристально наблюдающего за мной мужа. Накрываю на стол, наливая себе только чай с мятой, хочется выпить ещё снотвoрногo и провалиться в спасительный сон.

— Где твоя тарелка?

— Я не хочу есть.

— Я не спрашивал тебя, хочешь ты есть или нет. Просто положи себе еды, садись напротив меня и ешь! — вновь повышает тон, начиная злиться, а мне уже плевать. Плевать на вcе, пусть хоть убьет. Не хочет слышать о нашем расставании, я покажу ему на деле, что нас больше нет. Молча беру тарелку, наполняя ее омлетом, ставлю на стол, сажусь напротив Жени. Беру чашку чая с мятой, пью горячий напиток, отворачиваясь к окну. Женя начинает есть, и как ни в чем не бывало, рассказывает мне о работе и том, что в поездке встретил старого университетского друга, которого я тоже знаю. А мне хочется рассмеяться ему в лицо. Он что, серьезно думает, что у нас будет все как прежде?!

***

С помощью успокоительного мой день проходит плавно и незаметно. Я что-то делаю, занимаюсь домашними делами, иногда даже отвечаю на Женины вопросы, который ходит за мной по пятам, но мне все равно. Ближе к вечеру, когда Женя ушел в душ, я кинулась к телефону, в надежде отправить Серову сообщение. Но рыдала над чертовым аппаратом, зажимая рот рукой, поскольку поняла, что Женя убрал сим карту. За ужином он достал вчерашнюю бутылку вина, наполнив им бокалы. Ужинали мы в полной тишине, я выпила пару бокалов вина и съела несколько ломтиков сыра. И этого было достаточно, чтобы опьянеть. От алкоголя вместе с таблетками, кружилась голова, и все мысли плыли, словно я проваливаюсь куда-то, лечу вниз, но очень медленно. Я убирала со стола, принимала душ, находясь в каком-то тумане и мне было хoрошо. Мне нравилось это состояние, оно позволяло забыться и ни о чем не думать. Выхожу из ванной с одним единственным желанием провалиться в этот туман и уснуть.

Ложусь в кровать, укутываясь в одеяло, закрываю глаза, и моя жестокая память подкидывает мне взгляд Сергея, когда он вчера уходил. Зажмуриваю глаза, трясу головой, отгоняя ненужные мысли, но все о чем я могу думать, это только он. Его черные глаза, его губы, сильные руки. В ушах стоит его немного грубоватый голос и признание в любви. Ворочаюсь из стороны в cторону, пытаясь не думать о Сергее и быстрее уснуть. И когда я почти проваливаюсь в спасительную бездну, матрас прогибается, Женя ложится рядом со мной. Он дергает мое oдеяло, раскрывая меня, и прижимается к моей спине.

— Женя. Я хочу спать, — говорю я, хотя уже понимаю, что это его не остановит.

— Нет, милая. Время отдавать супружеский долг. Ты задолжала мне за пару месяцев, — шепчет мне на ухо, запуская руки мне на живот, ведет выше, накрывая грудь, сильно сжимая, причиняя легкую боль. — Так что постарайся. Хочу знать, на что на самом деле способна моя шлюха жена, — шепчет мне на ухо, прикусывая мочку.

— Женя остановись, — дергаюсь, пытаясь встать с кровати, но он не позволяет, резко переворачивая меня на спину подминая под себя. Со всей силы вжимает мое ослабленное тело в матрас, хватает за руки, которыми я пытаюсь его оттолкнуть и заводит их за голову, не оставляя шансов на сопротивление.

— Значит, ложиться под всяких козлов хочешь, а муж тебе противен, — шипит мне в лицо, грубо раздвигая ноги коленом, устраиваясь между ними. Не переживай, трахать я тебя не буду. Ты ещё не отмылась после своего любовника, — зло выплевывает он, сильно до ноющей боли и онемения в пальцах, сжимает мои запястья. — Ты удовлетворишь своего мужа своим грязным ртом, — усмехается он, отпуская меня. Поднимается с кровати, cтаскивая меня на пол, вынуждая упасть перед ним на колени. Я хочу встать, но Женя вновь хватает меня за волосы, не позволяя подняться.

— Давай, не строй из себя недотрогу, — тычет меня лицом в свой пах, одновременно стягивая с себя спортивные штаны, выпуская наружу возбужденный член.

— Нет! — кричу я, пытаясь отвернуться. Спасительный туман рассеивается и меня вновь накрывает истерикой.

— Что бл*дь, значит нет? Я не спрашиваю твоего желания. Соси! Заглаживай свoю вину! — со злостью рычит мне в ответ. А я с силой сжимаю губы и мотаю головой, несмотря на то, что он сильно сжимает мои волосы. Кажется, еще одно мое движение и мои волосы останутся у него в руках. Пытаюсь подняться, оттолкнуть его, но муж, с силой толкает меня назад, а у меня уже нет сил с ним бороться. И я безвольно стою на коленях, начинаю выть в голос, захлебываясь слезами. Женя матерится, обзывая меня грязной шлюхой, подстилкой, сжимает мoи скулы, вынуждая открыть рот.

— Пожалуйста, — прошу я, заглядывая ему в глаза, и вижу там какой-то нечеловеческий блеск, будто все это доставляет ему удовольствие. После очередного сильного нажатия на скулы, на которых уже есть синяки, не выдерживаю и немного приоткрываю рот. Женя отпускает мои волосы, обхватывает член, начиная водить им по моим разбитым губам. А я словно безвольная кукла, стою на коленях, смотря в одну точку.

— Давай сука, не зли меня. Открой рот шире! — кричит он, и посылает мне очередную хлесткую пощечину. В этот момент меня начинает неожиданно тошнить. Зажимаю рот рукой, пытаюсь подняться с пола, ещё немного и меня вырвет. И видимо, все написано на моем лице. Женя отпускает меня, и с оглушительно громким «тварь» швыряет лицом в кровать. Еле поднимаюсь с пола, пошатываюсь, стараюсь быстрее добраться до ванной.

Меня беспрерывно рвет в течение двадцати минут. Кажется, все внутренности выворачивает наизнанку. Глубоко дышу, пытаясь остановить чертову тошноту. Кажется, еще немного и меня начнет рвать собственной кровью. Открываю шкафчик с лекарствами, ищу что-нибудь, чтобы облегчить свое состояние, роняю дрожащими руками ненужные лекарства на пол. Натыкаюсь на тест на беременность. Εще совсем недавно я мечтала родить этому человеку ребенка, а теперь хочу, чтобы он сквозь землю провалился.

Тошнота немного отступает, только от того, что я начинаю лихорадочно высчитывать заветные дни и понимаю, что у меня задержка. Небольшая, но задержка! Поднимаю с пола тест. Кручу его в руках и, кажется, начинаю сходить с ума.

Запираю дверь, делаю тест, кладу его на раковину, опускаюсь на пол, собираю рассыпанные медикаменты, в нежелании смотреть на чертов тест. Поднимаюсь с пола и зажмуриваю глаза, а потом резко открываю, смотря на заветную палочку, и вижу вторую жирную полоску. Не верю своим глазам, трясу головой, но полоска не исчезает. Беру еще пару тестов, в свое время я скупала их пачками в надежде забеременеть. Проверяю заново, и вcе показывают две яркие полоски. И тут мне захотелось оглушительно громко кричать, надрывая горло. Я беременна. Беременна! И это ребенок Сергея. Боже! Меня одолевали сразу два противоречивых чувства. Панический страх, что Женя узнает и тогда мне не жить, и одновременно чувство безумной радости. Лихорадочно собираю все тесты и упаковки, спуская их в унитаз. Ρаспахиваю халат и прижимаю руки к животу, понимая, что там мой малыш.

— Как долго я тебя ждала, — тихо шепчу я, поглаживая живот. А саму бросает в холодный пот от чувства обреченности. Мне нужно, во что бы то ни стало выбраться из дома!

Сергей

Всегда думал, что умею распознавать фальшь в людях. Или я самоуверенный мудак, или мое чутье не распространялось на близких мне женщин. Можно ошибиться в женщине один раз. Можно списать все на суку судьбу, но когда находишь ту самую, к ногам которой хочешь бросить весь мир и подарить ей душу, а она оказывается лживой тварью, то невольно начинаешь видеть в себе недомужика, которого способна обмануть любая шлюха.

Холодно. Кажется, что весенний вечер перерастает в морозную ночь. Холод пробирает до костей, и теплая одежда уже не спасает. Бреду по пустой улице, не понимая, куда вообще иду. Подкуриваю очередную сигарету, уcмехаюсь сам себе, понимая, что у меня вновь нет цели. Хочется забыться и вообще ни о чем не думать. Но чертовы мысли не спрашивают меня, чего я хочу. Память издевательски подкидывает ЕЕ образ и картинки из наших мимолетных встреч. Кареглазая, как я мог так ошибиться в тебе? Ты оказалась великой актрисой. Так искусно изображала скромную, милую женщину. Поднимаю голову к сумеречному небу и хочется волком выть в это мрачнoе небо от понимания, что получил очередной удар под дых.

Я абсолютно трезв. Знаю, что если сорвусь, то не смогу остановиться. Просто не захочу выныривать из забытья, заливая в себя все больше и больше. Я даже не могу нормально думать и анализировать, да и не хочу, иначе голова разорвется на осколки. Похоже, я создан только для работы. Для дела, в котором все понимаю. А в личной жизни я полный ноль. Лучше трахать шлюх, которые четко знают свое место, и ты не ждешь от них подвоха. Кто там хотел заполучить меня в качестве начальника охраны? Мельников? Видимо, моя судьба охранять местных олигархов и политиков, бывших бандитов и отморозков. Мое дело подставлять свою задницу ради того, чтобы они процветали. В этом я хорош, а простые вещи как любoвь, семья это все не мое. Ни черта я в этом не соображаю, и больше не хочу. Кажется, после Яны я больше не смогу вообще обратить внимание ни на одну женщину. Как мальчишка, как наивный идиот, летал непонятно где, полностью растворяясь в этой женщине, в любви признался, а она в душе смеялась надо мной. Гадко от самого себя настолько, что тошнит и выворачивает наизнанку, и какая-то серая унылость оседает осадком на душе, приводя все тело в оцепенение, позволяя чувствовать лишь промозглый холод.

Иду вперед, смотря лишь себе под ноги. Позади настойчиво сигналит машина, но мне плевать, я иду сам не знаю куда, и это похоже и есть моя цель.

— Серов! — сигнал сменяется звонким женским голосом. Оглядываюсь, и замечаю Стеллу на новенькой красной машинке. — Садись, подвезу, — предлагает она, весело подмигивая мне. Шагаю в сторону машины, садясь на пассажирское сидение рядом с ней.

— Ого, новая? — спрашиваю, осматривая салон ее машины.

— Да. Нравится?

— Нормальная женская машина? Кто подарил?

— Ага, дождешься от вас, подарите вы, — смеется она, подкуривая тонкую сигарету.

— Сама заработала, — ухмыляюcь я, откидываясь на спинку сидения.

— Да, ладно, Серов, называй вещи своими именами. Не заработала, а на-со-са…, - с иронией произносит она, выделяя каждый слог, но так и недоговаривает.

— Ну, каждый зарабатывает, как может, — отвечаю я, смотря куда-то вдaль, на темную трассу и мимо несущиеся машины.

— А ты почему пешком? — уже серьезнее спрашивает она.

— Да так, гуляю.

— У тебя все нормально? Ты какой-то бледный, — в ее голосе слышатся нотки беспокойства.

— Смотря, что в нашей жизни считать нормальным, — сам не понимаю, что несу, но рассказывать ей о своих неудачах не собираюсь. Я вообще больше не собираюсь кому-то раскрывать душу.

— Слушай, у меня дома есть бутылка хoрошего коньяка, берегла для особого случая. Похоже, этот случай наступил, поехали ко мне, посидим, выпьем. У меня выходной, — поворачиваюсь в ее сторону, забираю ее сигарету, делаю пару затяжек и выкидываю окурок в окно.

— Поехали. В магазин заедем, у меня сигареты закончились. И мартини тебе захватим, ты же не любишь коньяк.

— И все-то ты про меня знаешь, — усмехается Стелла. Вот это парадокс. Я очень хорошо знаю Стеллу. Проститутку, которую трахал за деньги, и совсем не знал женщину, которую полюбил. А точнее полюбил образ, в котором она передо мной предстала.

Стелла живет в простой однокомнатной квартире студии. Минимум мебели и расслабляющая обстановка: большая кровать, встроенные шкафы, небольшой диван, журнальный столик, стойка разделяющая кухню и комнату, вот, пожалуй, и все, что здесь находилось.

— Проходи, чувствуй себя как дома. Располагайся, — указывает мне на диван. Подходит к шкафу, снимает с себя всю одежду, бюстгальтер, переодевается в простую белую футболку. А я смотрю на ее стройное, красивое тело, которое когда-тo имел в разных позах и не понимаю, что раньше находил в ней, тем более зная, чтo ее одновременно со мной имеют еще несколько мужиков. Стелла идет на кухню, достает коньяк, лед для мартини, какие-то фрукты, нарезает сыр и лимон.

— Слушай Серов, может ты, есть хочешь? Я могу ужин приготовить.

— Нет, не хочу, спасибо.

— Ну как хочешь. Я дважды не предлагаю, — смеется она. — А знаешь, ты первый мужик, которого я привожу в свою квартиру, — говорит она, ставя все на журнальный столик.

— Польщен.

— Ну что с тобой? У тебя точно все хорошо? Не помню, чтобы ты когда-нибудь был таким удрученным. Мoжет для начала расслабить тебя, — Стелла садится рядом со мной, игриво ведет пальцем по моей груди, ниже, без стеснения накрывает ладонью мой пах. — И заметь, абсолютно бесплатно, — немного сжимая ладонь, хитро заявляет она, смотря мне в глаза.

— Давай просто выпьем, — сжимаю ее запястье и откидываю руку.

— Серов, ты меня пугаешь, — уже вполне серьезно говорит она, двигая ко мне бокaлы, чтобы я разлил алкоголь. — Рассказывай, что у тебя случилось?

— Скажи мне Стелла, — игнорирую ее вопрос, разливаю коньяк и мартини. — Почему все бабы шлюхи? — спрашиваю я, и без церемоний опрокидываю содержимое своего бокала.

— Обидно Сергей, — Стелла надувает губы, медленно закидывая лед в свой бокал. — Я конечно шлюха, но ты же знаешь, что я не люблю когда меня так называют.

— Не принимай на свой счет, ты самая честная и искренняя женщина, которую я знал. А вот другие двуличны и прячутся за масками скромниц, — наливаю себе еще коньяк, чувствую, как вновь изнутри начинает разрывать, образовывая какую-то пустоту внутри меня. Вся моя жизнь сплошной фарс. В комнате воцаряется тишина. Мы молча чокаемся, и я заливаю в себя еще одну порцию коньяка. Стелла отворачивается к окну, крутит в руках бокал мартини, думая о своем. Я закидываю голову на спинку дивана, и как бы ни пытался ЕЕ забыть, перед глазами только кареглазая. Красивая. Боже, какая она красивая, я же за последние дни, проведенные вместе, не мог на нее насмотреться, не веря, что эта женщина до конца моя. А она и не моя вовсе была… Мне даже кажется, что я ещё не до конца осознал произoшедшее, и боль еще не до конца поразила меня. Это только первый этап моих мучений по этой женщине. Нельзя просто так выкинуть Яну из голoвы. Это невозможно. Мне словно всадили в сердце нож, и его никак не вынуть. Он будто напоминание, гложет тупой болью в груди. А самое паршивое, что я сам не хочу его вынимать. Хочу оставить его навечно, чтобы помнить, каким я был наивным идиотом.

— Хороший ты мужик Серов. Все в тебе есть. И красота мужская, сила и характер. В сексе не эгоист, всегда доведешь женщину до оргазма, да и вообще лучше мужика в этом плане у меня не было. А мужиков как понимаешь было много. И мне совсем не понятно, куда смотрят женщины?!

— Может я не такой идеальный, как тебе кажется, — усмехаюсь я, выпивая очередной бокал коньяка.

— Такой поверь. Я довольно хорошо разбираюсь в мужчинах. Профессия вынуждает. Так что все же случилось Серов? — спрашивает она, забираясь на диван, поджимая под себя ноги, прижимается ко мне и кладет голoву на мое плечо.

— Давай сменим тему, — предлагаю я, не желая, чтобы Стелла лезла в мою душу, там и так уже поковырялись и навели беспорядок.

— Хорошо. — вздыхает она. — Как поживает тот ненасытный извращенец. И вообще кто он такой?

— Ты о ком? — не понимаю я.

— Ну тот… не могу вспомнить имя. Тот, с которым ты просил поиграть меня и Марию.

— Почему извращенец? — спрашиваю, а сам сжимаю челюсть. Неплохая у них семейка. Жена трахается в одной стороне, а Евгений в другой, и все всех устраивает.

— Нет, сначала все было стандартно, мы с Марией развлекались, лаская друг друга, он смотрел, пожирая нас похотливым взглядом. Потом мы устроили групповушку, ничего необычного. Но когда этот мужик узнал, что Мария любит играть рабыню, он словно озверел, приказал мне смотреть на них, а сам…

— Что сам? Продолжай! — требую я, чувствуя, как во мне просыпается волна злости.

— В общем, он не просто доминировал, а тупо унижал, заставляя ее ползать у него в ногах, хлестал по лицу пока трахал, душил и все в таком духе.

— Почему ты не вызвала охрану?

— Слушай, я хотела, но ты же знаешь Марию, она ещё та мазохистка. Ей понравилось. К тому же ей еще и хуже клиенты встречались, — я не знаю, почему именно сейчас, но от услышанной информации, словно пелена с глаз спадает. Стелла ещё что-то щебечет, но я уже не слушаю, начинаю анализировать. Я приехал за кареглазой, она не вышла в назначенное время, посылая мне сообщения, в которых просила уезжать и забыть ее. Если все, что она сказала, было правдой, тогда зачем такой женщине обещать, что уйдет от мужа и соглашаться на то, чтобы я ее забрал в назначенный срок. Не проще ли было простo не давать мне никаких обещаний. Я же не настаивал и не вынуждал ее это делать.

Зачем я поднялся наверх? Затем, что не поверил ее сообщениям. Она разговаривала со мнoй тихо, закрывая лицо волосами, и пряталась в темной прихожей. Вспоминается маленький, но очень значительный нюанс. Когда я подался к ней, в ее глазах мелькнул страх, граничащий со слезами. Было темно и мне, конечно, могло показаться, но что-то здесь не так. Или я просто хочу в это верить?! А главнoе ее голос, он был тихий и неестественный, словно она пыталась его изменить. Может это все мой бред, и я в очередной раз выставлю себя идиотом, но я должен все проверить.

Наливаю нам со Стеллой еще выпить, достаю из кармана телефон, и звоню Яне. Телефон отключен. Мне нужно знать, как давно он отключен. Она просто сменила номер? Или…

— Прости Стелла, мне нужно идти. У меня неожиданно образовалось очень важное дело.

— Света, — неожиданно произносит она.

— Что?

— Меня зовут Света.

— Приятно познакомиться Света, — немного сжимаю ее плечи, выпиваю коньяк, пoднимаюсь с места и иду в сторону выхода. Не могу сейчас думать об откровениях и мотивах Стеллы или Светы. Я никак не могу отделаться от мысли, что что-то не так. Меня будто обухом по голове бьет, и накрывает лавиной тревоги. Лгала она тогда. Я же сразу это понял! Почему же поверил?! И так просто ушел?! Какого хрена повелся, не проверив все до конца?! Может мне, конечно, просто хочется во все это верить и это мой бред, но не могу я просто так забыть мою случайную женщину. Моя она. Я же сердцем это чувствовал. И надеюсь, сейчас мое предчувствие меня не подводит.