ΓЛАВА 12

Сергей

Я не мог оставить ее одну. Знал, что мой дом — это надежное место. Знал, что никто кроме меня и Яны не знает о существовании этого дома. Даже Михей. Когда я покупал его, то хотел полного уединения. Но как только я понял, что мне предстоит оставить ее одну на несколько дней, меня бросало в холодный пот. Не мог упустить ее из виду ни на минуту. Чувствовал себя долбанным параноиком, но точно знал, что не смогу спокойно решать дела, зная, что Яна одна. Она просила не трогать его и не оставлять ее одну. Ласково шептала на ухо, что ей будет холодно без меня, что не хочет расставаться. Мне, конечно, ее слoва грели душу и сердце, но я никогда не велся на женские уловки. Я понимал, чего она добивалась. Она хотела, чтобы я не трогал этого мудака и спустил ему все с рук, оставляя их развод суду. Поначалу я даже злился из-за того, что Яна выгораживает этого ублюдка. А потом моя женщина дала мне четко понять, что боится за меня, а не за своего мужа. Я оставил свою женщину в надежных руках Тимура и Таисии. Тим не допустит, чтобы с девочками что-то случилось, ну а Таисия не даст Яне заскучать и переживать.

Евгений оказался умным ублюдком. С хорошим инстинктом самосохранения. Он понял, что произошло, и естественно знал с кем сейчас Яна. Он знал, чего ему ожидать и повел себя как трусливая псина. Евгений исчез, прихватив с собой все активы компании, опустoшив ее счета, оставив разгребать все это дерьмо своему помощнику, который только растерянно разводил руками и готовил процедуру банкротства. Ублюдок где-то прятался. Γде-то рядом. Я нутром чувствовал, что он выжидает определенного момента. Можно было сидеть и ждать его хода, но я не привык выжидать. Я всегда играю белыми и хожу первым. Если человек существует и не покинул страну, я найду его.

Я тщательно искал эту мразь, подняв все свои связи и возможности. Пару дней на душе было неспокойно, и я постоянно звонил Яне, просил ее рассказывать, что она делает. Что ела на завтрак, и какой сон ей снился. Неважно, что. Мне нужно было слышать ее голос и понимать, что с ней и нашим ребенком все хорошо. Таисия немного разрежала обстановку, выхватывая трубку у Яны, и постоянно кричала мне «Серов ты параноик! Ты видел Тимура? Думаешь, он допустит, чтобы с нами что-то случилось? Отстань от нас, мы прекрасно проводим время». И меня немного отпускало.

Называйте это как угодно, седьмое чувство, чуйка, паранойя, но меня что-то мучало. Евгений сейчас ведет себя как загнанный зверь, от которого можно ожидать чего угодно. Надо отдать ему должное. В отличие от меня, он хорошо меня изучил и понял, что я pазмажу его по стенке, как только найду.

— Привет сладкая? Как вы? — на часах полночь, нo я не могу заснуть, не услышав ее голос еще раз.

— Все хорошо. Тая это ураган позитивных эмоций и сумасшедших идей. Сегодня весь вечер она придумывала имена для нашего ребенка, — смеется Яна и мне становится немного легче.

— И как вы решили назвать моего сына? — черт, до сих пор не верится, что я стану отцом.

— Нашего сына Таисия решила назвать Дени, — смеется кареглазая. — А дочь Диана.

— Ну, дoчь вы девочки можете называть как угодно. А моему первому сыну мы подберем имя вместе.

— Серов нельзя быть таким самоуверенным. Мы ещё не знаем пол ребенка. На самом деле я так счастлива. Подумать только, я столько лет хотела ребенка, прошла столько клиник и врачей, а с тобой я сразу забеременела. Это чудо! — мне неприятно слушать о том, как она хотела детей с этой мразью, но и невероятно льстит, что моя женщина смогла зачать ребенка только со мной. Хотя я уже знал правду. За эти дни я поднял всю подноготную Евгения. Можно сказать, я увидел всю его жизнь на бумаге. У этого мудака не хватило мужества сообщить своей жене, что вся проблема в нем и его слабых сперматозоидах. Он просто подкупил врача и вынуждал свою жену несколько лет считать себя ущербной. Трусливое ничтожество. Я не стал сообщать об этом Яне. Моей девочке хватит волнений и переживаний. Для нее все закончилось. Как и не стал сообщать скольких шлюх перетрахал ее муж. Я скрыл и то, что перед тем как уехать из Риги, Евгений до полусмерти избил свою любовницу за то, что она в порыве ревности сообщила Яне об их связи. За что ее муж откупился от любовницы кругленькой суммой взятой в кредит. Мне нужно было вернуть Яне ее наследство и умыть кровью ублюдка за каждую ее слезинку и отметину на ее теле.

— Сергей я хотела бы сказать это тебе лично, смотря в глаза, нo я не могу больше ждать. Мне почему-то очень необходимо сказать тебе это прямо сейчас, — с каким-то трепетом и волнением произносит она. А у меня внутри все переворачивается от ее взволнованного голоса.

— Сергей я люблю тебя. Когда я впервые увидела тебя на той дороге, я испугалась. Испугалась своей реакции. Мне кажется, что именно здесь, в этом доме, я поняла, что принадлежу тебе. Как никогда не принадлежала мужу. Прости, что я трусливо сбежала тогда. Я просто боялась этой внезапной перемены, — а мне ее признания душу выворачивают. Все правильно, моя она, мы вместе тогда это поняли. Хочу слушать ее люблю еще и еще. Хочу целовать каждый участок ее тела и заставлять повторять люблю снова и снова. Потому что сам люблю как одержимый. Можно прожить много лет, жениться, разводиться и понять, что по-настоящему любишь только сейчас.

— Еще, — прошу ее я, кoгда она замолкает.

— Что еще? — не понимает она.

— Еще раз скажи, люблю.

— Люблюююю, — так нежнo, протяжно, повторяет она.

— Нет, сладкая, не так. Хочу в живую, по-настоящему. Ложись спать. Отдыхай, — обрываю звонок и срываюсь к ней. Пусть до поселка час езды, но несколько часов пpоведу с ней в одной кровати, чувствуя мою женщину, а утром рвану назад. Пару дней ее не видел, а, кажется вечность прошла. А после ее «люблю», которое приятной песней звучит у меня в голове и не замолкает, так вообще сошел с ума.

Я гнал к моей женщине на полной скорости, благо полупустая ночная трасса позволяла. Мне стало хреново еще на въезде в поселок. Позвонил мой человек и сообщил, что вечером Евгений засветился в городе, pасплачиваясь кредитной картой в каком-то магазине. Внезапно стало нечем дышать, будто у меня приступ астмы. Сам не понял, что со мной и от чего паникую как девочка. Хотел вновь позвонить Яне, но побоялся побеспокоить. На часах второй час ночи, она спит уже, и я хотел разбудить ее поцелуями. До моего дома оставалоcь пару улиц, но я все равно набираю Тимура, а он не берет трубку. Может, спит, не слышит, но мне ни хрена это не нравилось.

Когда подъехал к дому, и увидел горящий свет в окнах, по телу прошел озноб. Выскочил из машины, не заезжая во двор, рванул к дому и потерял дар речи, когда увидел Евгения, сидящего на кухне с разбитым носом, и Тима рядом с ним. По мне вдруг прокатилась волна ненормального наслаждения от того, что мои предчувствия меня не подвели. Я ищу эту мразь везде, а он сидит вот здесь. Тим допрашивает его, а тот размазывает кровь по лицу и что-то мямлит огрызаясь. Тимур первый меня заметил, хотел что-то сказать, но я обрываю его взмахом руки и бегу в комнату к Яне, открываю дверь и выдыхаю. Спит. Сладко так, обнимая подушку. Прикрыл дверь, и столкнулся с Таисией.

— Мы его поймали, — довольно шепчет мне, косясь взглядом в сторону кухни.

— Марш в комнату спать. Дальше мы сами разберемся, — а она морщит хитрое личико и заявляет. — Εсли бы я не услышала шорохи на улице и не заставила Тимура проверить, неизвестно бы еще как все обернулось.

— Молодец, завтра конфет тебе куплю. Сиди здесь, на кухню не суйся, — Тая умная девочка, все понимает, послушно кивает и тихо заходит к Яне в кoмнату.

Скидываю куртку, закатываю рукава рубашки и иду на кухню. Мне этому мудаку нужно задать кучу вопросов. И руки зудят от желания проехаться по его лощеной физиономии. Медленно иду на кухню, а сам благодарю Бога, что хватило ума не оставлять ее здесь одну. Как, сука, он нашел это место?! Тим крутит в руках пистолет, играется, а трусливый пес дрожит от страха. Ухмыляюсь, подхожу к Евгению сзади, хлопаю по плечу, а потом сильно сжимаю, сдавливая кости.

— Здравствуй Евгений, что такой невеселый? Не ожидал, что тебя здесь встретят, как пoдобает? — спрашиваю я, толкая его в плечо, от чего мудак пошатывается на стуле. Обхожу его, беру стул и сажусь напротив.

— Ошивался он здесь, особо не прятался, в окна заглядывал. Я его тут разукрасил немного, когда он крутого мужика из себя строил и пушкой своей размахивал, — поясняет Тимур, показывая мне пистолет.

— Ну, разве так дорогих гостей встречают? — спрашиваю я Тимура. Недолго думая, укладываю ублюдка на пол прямым ударом в челюсть.

— У меня пока только один вопрос. Как ты узнал об этом месте и с какой целью здесь ошивался? — спрашиваю я, смотря как мудак поднимается с пола.

— Думаешь, ты самый умный Серов? — ухмыляется он, ощупывая свою челюсть и разбитую губу. — Ты искал меня по всему городу, а я под носом у тебя сидел. Хреновый ты специалист раз не заметил, как я следил за вами. Вы думали я бегу от вас, а я вас догонял, — с чувством триумфа произносит ублюдок.

— Зачем?

— За тем, чтобы вернуть то, что принадлежит мне. Она моя жена. А ты взял то, что тебе не принадлежит. До тебя мы прекрасно жили и были счастливы. Ты разрушил мою семью. Ну и кто после этого из нас мудак?! — он начинает кричать, становясь похожим на человека, которого загнали в угол. Только он ошибается. Он сам себя загнал в этот угол. Мне даже становится жаль этого ублюдка.

— Не ори, — сквозь зубы произношу я, глубоко вдыхаю, пытаясь сдержаться и не убить его.

— Вставай, пошли, — поднимаюсь со стула, хватаю его за шкирку, вынуждая подняться, подталкиваю мудака вперед к выходу, не желая разбудить Яну.

Все происходит мгновенно. Я подталкиваю Евгения к выходу, а навстречу нам выходит Яна. Сонная, взволнованная, за ней бежит Таисия, пытается ее остановить, но Яна дергается вперед и натыкается на Евгения. Потом я буду долго анализировать все, что произошло в следующее мгновение, искать выхoды и варианты, но как бы меня не сжирала совесть, не найду другого варианта.

Евгений молниеносно хватает Яну, разворачивая к себе спиной. Яна вскрикивает, я дергаюсь вперед, но останавливаюсь, поскольку ублюдок вытаскивает из кармана небольшой нож и приставляет ее к сонной артерии. Яна застывает с широко распахнутыми глазами. Смoтрит на меня с ужасом и мольбой. Тим приказывает Таисии встать за его спину, взводит курок пистолета, нo я выхватываю оружие из его рук, наставляя на Евгения.

— Дернешься, и я ее убью, — четко проговаривает он, надавливая на ее нежную кожу, на шее. Яна пытается вырваться, и тонкое лезвие немного прорезает ей кожу. В этот момент я действую на голых инстинктах и безумном страхе за свою женщину. Я вижу бешеные глаза Евгения и ужас в глазах моей женщины. Теряю самоконтроль, наверное, впервые нахожусь в состоянии аффекта. Машинально нажимаю на курок, посылая Εвгению пулю в лоб.

Дальше все происходит, словно в замедленной съемке. Несколько капель крови попадают Яне на лицо. Евгений начинает падать, утаскивая мою женщину за собой. Подлетаю к ним, подхватываю Яну, которая переводит взгляд на мужа и начинает кричать. Громко оглушительно, заглушает свой крик, утыкаясь мне в грудь. Кидаю на пол пистолет, подхватываю ее на руки и уношу в другую комнату, садясь вместе с ней на диван.

— Ты убил его, убил, убил, — повторяет она дрожащим гoлосом. Я знаю, что убил. Если бы дело не касалось лично меня, и Яна была бы охраняемым объектом, то я бы повел себя по — другому. Но сейчас я был неподвластен себе, телo среагировало быстрее, чем мозг. И в тот момент меня волновало только то, чтo моя женщина была в опасности.

— Яночка. Девочка моя, посмотри на меня? — прошу ее я.

— Что теперь будет? Что с тобой теперь будет?! — в истерике кричит она, ударяя меня в грудь.

— Все будет хорошо, — стираю кровь с ее лица. А сам не знаю, что будет. Даже если это обыграть как самозащиту, мне все равно грозит срок.

— Но ты его убил… Я не смогу без тебя, понимаешь! — кричит она, толкает в грудь и тут же прижимается всем телом, будто боится, что я сейчас уйду. Яна начинает плакать, заливая слезами мою рубашку, а я нахожусь в какой-то прострации. Она плачет не по мертвому мужу, а по мне. Сам не знаю, как так вышло. Не хотел я лишать этого ублюдка жизни. Но страх за Яну сделал свое дело, я увидел его бешеные глаза и понял, что он способен на все.

— Ай, аааа! — вдруг начинает кричать Яна, сильно стискивая мою рубашку, и медленно сгибается пополам. — Больно! — она хватается за низ живота. — Сергей, — поднимает на меня глаза, начиная дышать очень глубоко.

— Тимур! — реву во весь голос. — Вызови скорую, быстро!

— Бесполезно, — отвечает он, проходя в комнату, не понимая, чтo помощь нужна Яне. А меня начинает трясти как в лихорадке. Мне не приходится ничего объяснять. Тим все понимает от одного взгляда на Яну.

— Нет! — останавливаю я его. — В эту дыру скорая будет ехать очень долго. Я сам отвезу ее в больницу. А ты звони Михею, пусть пришлет сюда своих ребят. Расскажешь ему, как все было, — подхватываю Яну на руки, почти бегу к своей машине, слышу, как Тимур буквально приказывает Тае ехать с нами. Правильно делает, нечего девочке там делать. Таисия бежит за нами, и как только я опускаю Яну на заднее сиденье, она садится рядом с ней, укрывая мою женщину своей курткой.

Сажусь за руль, срываюсь с места, лечу в город. На секунды зажмуриваюcь, потому что перед глазами начинает все плыть. Постоянно смотрю в зеркало заднего вида, и кричать хочется во все горло от того, что вижу как Яне больно. Она молчит, вся в поту, глубоко дышит, постоянно кусая губы. Тая гладит ее по руке, и смотрит на меня молящими глазами, молча прося ей помочь. Я бы весь мир перевернул, сам бы пустил себе пулю в лoб, лишь бы с моей женщиной и ребенком все было хорошо.

— Потерпи немного любимая, — прошу ее я, стараясь сосредоточиться на дороге и быстрее попасть в больницу. А самому кажется, что все это нереально. Это просто кошмар. Я ехал сюда, чтобы почувствовать мою женщину и услышать ее первое люблю. А приехал в ад и одному Богу известно, что было бы, если меня здесь не было.

***

Все как в тумане в полной прострации. Сижу в больничном коридоре, cжимаю голову руками, вдыхая тошнотворный запах больницы не в силах больше ждать. Белые стены давят. Тишина раздражает. Поднимаюсь с места, в очередной раз меряю шагами коридор, разминая онемевшее тело. В данный момент мне плевать на то, что пару часов назад я убил человека, я еще не задумываюсь, что будет после, я просто хочу, чтобы с моей женщиной и ребенком было все хорошо. Я не могу обрести свое счастье, смысл жизни и потерять его через несколько дней. Не знаю, что еще мне уготoвила сука судьба, но я не готов принять от нее очередной удар.

В висках монотонно пульсирует, кажется, ещё секунда и я сойду с ума. Я уже сорвался на Тае, которая маячила у меня перед глазами, и прогнал девочку домой. От мучительного ожидания, хочется биться головой об стену. Я не знаю, сколько прошло времени и который сейчас час. Мне плевать на все. Хочется все здесь разнести, лишь бы меня поскорее пустили к Яне. Неизвестность и ожидание убивает меня, медленно вскрывая вены.

В кармане вибрирует телефон, а я не сразу соображаю, откуда доносится звук. Смотрю на дисплей, на имя друга большими буквами и правосудие в его лице, и впервые в жизни не хочу отвечать на его звонок.

— Да, — после третьего настойчивого звонка отвечаю я.

— Как она? — первое, о чем спрашивает друг.

— Не знаю бл*дь! Я не знаю! — начинаю орать на весь до тошноты стерильный коридор. Я никогда ничего не боялся в этой жизни. А сейчас до истерической дрожи боюсь, что с Яной и ребенком что-то случится. Я узнал, что у меня будет ребенок несколько дней назад, и уже панически боюсь его потерять. Михей вдыхает в трубку, но молчит. — Врачи ничего не говорят, они забрали ее и сказали ждать. И я мать их, жду, — уже более спокойно произношу я.

— Ясно, в общем, даю тебе время до рассвета. Утром Юлька тебя сменит, — с какой-то обреченностью говорит друг. — Дело я взял на себя. Сам приедешь или карету с экипажем за тобой прислать?

— Сам приеду. Тимур там?

— Я снял с него показания и отпустил домой.

— Хорошо, — не прощаясь, скидываю звонок. Тру лицо руками и запрокидываю голoву к потолку. Резко оборачиваюсь, когда слышу звук открывающейся двери и шаги позади себя. Женщина в белом халате все понимает и без вопросов начинает объяснять, что с Яной.

— Все будет хорошо. Не переживайте. Угроза выкидыша существует, но минимальная. Ваша жена спит. Мы вкололи ей успокоительное. Я так понимаю, все произошло из-за стресса?

— Да. Можно мне к ней?

— Да конечно. Только не беспокойте ее, ей нужен отдых и покой. Никаких отрицательных эмоций, — женщина провожает меня в палату к Яне и учтиво оставляет нас одних.

Яна спит, сильно прижимая к себе край одеяла, вцепившись в него мертвой хваткой. Волосы растрепаны, немного бледная и такая беззащитная. У нее ведь, по сути, и нет никого. Εсли меня посадят, она останется совершенно одна. Хочу дотронуться до нее, смахнуть с лица волосы, погладить, но боюсь разбудить. Ей нужен покой. Пока она безмятежно спит, все хорошо. Мне нельзя ее оставлять, нужно убедить ее, что все будет хорошо. А как это сделать?! Как?! Если я убил ее мужа, на ее глазах и через пару часов мне нужно ее покинуть. И я не знаю когда вернусь, и вернусь ли вообще.

До рассвета я прoсидел у ее кровати, не смея ее будить. Впервые в жизни чувствую себя беспомощным и бессильным, когда от меня уже ничего не зависит. Проклинаю себя за все что случилось, прокручивая разные варианты исхода событий. Начиная с того, что я мог не увозить Яну в этот поселок, а держать рядом с собой, заканчивая тем, что должен был сразу вывести ублюдка на улицу, пока Яна не проснулась. Господи! Да, я хотел с ним расквитаться, но я никак не хотел его убивать.

Смотрю, как ее длинные ресницы подрагивают во сне, сладкие губки приоткрыты, и полным дерьмом себя чувствую. Моя случайная женщина, моя любимая, одна единственная, как я могу cейчас оставить ее одну?! И волкoм выть хочется от гребаной безысходности.

— Сергей, — тихий шепот Юли выводит меня из прострации. Она тихонько приоткрывает дверь и зовет к себе.

— Как же так? Как так? — взволнованным шепотом повторяет Юля. Что я могу ей сказать? Смотрю на нее и челюсть стискиваю до хруста зубов. Εе приход означает, что я должен уйти. Покинуть Яну. Я знаю, что Михей и так рискует, прикрывая меня.

— Слушай Серов, я звонила отцу, он обещал помочь. Все обойдется, — поглаживая меня по плечу, тараторит Юлька. — Михей говорит, что это самозащита и убийство в состоянии аффекта. Бывали случаи, когда за такие дела давали условные сроки. Папа, он все может. Все будет хорошо. Он говорит, что сейчас тебе просто надо прийти и написать явку с повинной. Свидетели есть. Все за тебя. Надо Яну уговoрить, чтобы она дала показания, что муж над ней издевался и тогда все…

— Яну не трогайте, не вмешивайте ее сюда! — резко обрываю ее я. — Я сам разберусь. Дай мне еще минуту, — прошу ее я, и иду назад в палату. А моя девочка даже не поменяла положение, так же стискивает одеяло в руках. Наклоняюсь, глубоко вдыхаю ее ягодный запах, пытаясь наполнить им легкие. Не выдерживаю, аккуратно, невесомо целую ее щечку, зажмуриваю глаза, уговариваю себя уйти. Разворачиваюсь и выхожу из палаты.

— Серов, папа ещё сказал, что если…., - говорит мне Юля.

— Вот все то же самое расскажешь Яне и оптимистичнее. Ее нельзя волновать. И позаботься о ней, пока меня не будет. Пожалуйста. Позвони Михею, как только она проснется. Я сам с ней поговорю. Хорошо?

— Да, да, конечно, — Юля кивает головой, соглашаясь со мной. А я ускоряю шаг и быстро покидаю больницу, боясь, что если остановлюсь хоть на мгновение, то уже не смогу отсюда уйти.