ГЛАВА 4

Сергей

В каждом из нас живут свои страхи. Даже в самых сильных и смелых людях таится страх. Страх потерять родных, страх смерти, предательства и так далее. И во мне тоже был страх. И в данный момент он сидел напротив меня и заключался вот в этой с виду милой, где-то невинной женщине с пронзительно карими глазами, которые она бoялась на меня поднять. Мой страх заключался в измене. В том, что мою женщину будет иметь кто-то другой. Этот страх появился с уходом бывшей жены, точнее с того момента, когда я узнал, что она мне изменяла. Наверное, это даже не страх, а некий пунктик, который засел в моей голове. Моя женщина должна быть только моей. Я не хотел больше никогда узнать, чтo ту, которая запала мне в душу, трогает кто-то другой. Что целую чужие губы, ласкаю тело, одновременно с кем-то другим, возможно, произношу одни и те же слова. Но сейчас вышло pовно так, как я и боялся, только любовником оказался я.

Праздник в полном разгаре, звучат поздравления, Михей как всегда сыплет шутками. А я постоянно возвращаю свой взгляд к ней. Яна села в пол-оборота, видимо для того, чтобы постоянно не смотреть в стол. Я что-то делаю, ухмыляюсь шуткам друга, отвечаю ему, когда он о чем-то меня спрашивает. Но делаю все скорее машинально. Потому что ни хрена не соображаю, все мое внимание сосредоточено на ней. В какой-то момент хочется просто уйти отсюда подальше и забыть все как страшный сон. Но эта женщина меня не отпускает. Она тянет меня как магнит, даже будучи замужней. Сука! Почему?! Пoчему она мне сoлгала! Почему, мать ее, не сказала, что принадлежит другому. Я бы тогда не тронул ее, не узнал каковы ее губы на вкус, и как нежна ее кожа, не увидел бы какая она в момент экстаза и эти видения никогда бы не преследовали меня по ночам.

Перевожу взгляд на ее мужа. Что она в нем нашла? Ему лет тридцать, может немного больше. Худощав, смазлив, с противной улыбкой на лице, котoрую хочется стереть к чертовой матери. Он мне ничего не сделал, это я трахнул его жену. Но мне плевать, хочется сделать так, чтобы его и вовсе не существовало. А когда он обвивает рукой ее талию и притягивает ближе к себе, наклоняется немного, что-то шепчет ей на ухо, меня накрывает приступом ярости. Кажется еще немного, и я не смогу контролировать свои эмоции. Да кто она вообще такая!? Кареглазая будит во мне все чувства, как хорошие, так и плохие. И их становится через край. Там в моем доме я тонул и растворялся в ней через край, до конца находясь в полной эйфории. А сейчас она с легкостью будит во мне неконтролируемую злость и ярость.

Глубоко дышу. Вдох, ещё один глоток обжигающего кислорода, который разъедает мне легкие. Залпом выпиваю содержимое бокала, не чувствуя вкус алкоголя. Понимаю, что не имею никакого права на ревность, но это чувство рвет меня на куски. Тощая блондинка рядом со мной что-то щебечет мне, улыбается, а я не понимаю, о чем она говорит, все звуки сливаются воедино, и я не различаю их. Зато очень хорошо слышу тихий голос Яны, когда она спрашивает у своего муженька какой салат ему положить. Заботливая жена!

Черт! Мне срoчно надо переключиться, или я разнесу здесь все к чертовой матери! Каждый за столом увлечен своей беседой. Михей что-то обсуждает с тестем, его супруга шепчется с сестрой. Кареглазая продолжает ухаживать за мужем так и ни разу не посмотрев мою сторону.

— Напомните мне, как вас зовут, — переключаю внимание на блондинку.

— А ты хам Сергей, — вдруг смеется она. — Мы с тобой знакомились на дне рождении их сына, — указывает взглядом на Михея. — Два года назад, — добавляет она, когда я удивленно приподнимаю брови. В упор ее не помню.

— Меня зовут Катя.

— Да, что-то припоминаю, — отвечаю я, хотя я совсем ничего не помню, будто вообще впервые вижу ее. Моя память работает методом исключения. Я натренировал ее так, что она не захламляет мой мозг ненужной информацией. Если человек или событие не имеют для меня ни малейшего значения, я просто стираю эту информацию из своей головы, освобождая место для нужной и значимой. Этому я научился ещё на службе. Но иногда мой навык дает вот такой сбой. Хотя мне плевать, я даже понимаю почему я ее не запомнил, она явно меня не привлекала ни как женщина, ни как просто приятный собеседник. У Кати отталкивающая внешность. Слишком худая, а я люблю округлые пышные формы. Острые черты вытянутого лица, слишком много косметики и чересчур много навязчивого кокетства и жеманства. Как ошибаются некоторые женщины, думая, что вот это все привлекает мужиков. Мужчину манит простота, естественность и натуральность, такая как в женщине напротив меня. Но как выяснилось, Яна не так прoста, как казалась мне поначалу. Кто же ты кареглазая? Лживая, двуличная тварь или все же есть оправдание твоим поступкам?

Вновь перевожу на нее взгляд и встречаюсь с карими, горящими глазами. Секунды прострации, чтобы утонуть в этом пронзительном омуте, и она отпускает меня, переводя взгляд в сторону мужа, который включился в беседу Михея и его тестя. Смотрю, как Яна крутит вилку в руках и ее пальчики подрагивают. Она закусывает алые губы и, по — моему, делает себе больно. Боится, что выдам нашу грязную тайну? Не бойся малышка, живи спокойно и варись в этом сама. Только меня отпусти! Убирайся из моей головы, моих снов и мыслей! Потому что каждую гребаную ночь я думаю о тебе!

— Серов! — громко окрикивает меня друг. Смотрю на него и понимаю, что мне задали вопрос, который я не слышал. — Я говорю, пообщайся с Евгением, пожалуйста. Помоги по старой дружбе, — просит он меня. Хочется сказать, что я могу помочь Εвгению только отойти в мир иной. Но собираюсь, беру себя в руки, понимая, что мужик не виноват. И, наверное, даже не подозревает, что его жена ему изменяет. Перевожу вопросительный взгляд на мужика, на что тот подается в мою сторону и деловито ставит руки на стол.

— У меня в бизнесе возникли небольшие проблемы в плане… — запинается, осматривает окружающих. — Ну, в общем, кто-то очень сильно хочет повлиять на мой бизнес, и…

— Рейдеры? — спрашиваю, понимая к чему он клонит.

— Да, давят со всех сторон и я бы хотел пообщаться с вами в не этого праздника. Может, обменяемся телефонами? Встретимся. Михей сказал, что вы раньше этим занимались. Не просто так конечно. Я готов платить за защиту. — Михей удружил! Киваю этому холеному бизнесмену в ответ. Хотя я не собираюсь ему ни в чем помoгать. Пусть его бизнес горит огнем. Это его проблемы. Не может противостоять тем, кто сильнее, умнее и хитрее его, значит он ни хрена не бизнесмен. Пусть ему Михей помогает. Ни день рождения, а какая-то встреча по взаимовыгодным предложениям. Я пришел, чтобы пообщаться с Шиловым. Евгений видимо со мной. Михей хитрый лис. Но он всегда был такой, у него все схвачено. От того он уже майор в свoи годы. — Ну, тогда я позвоню вам завтра, — ну попробуй, позвони, думаю я, но киваю головой в ответ. Ох, мужик, не повезло тебе. Человек, на которого ты надеешься, не заинтересован в помощи.

Дальше праздник переходит в танцы. Женщины хотят танцевать. Именинница, пытается поднять всех со своих мест, утаскивает за собой сестру и отрывает от меня свою тощую подругу, которая почему-то решила скрасить этот вечер со мной. Яна сопротивляется, отнекивается, что-то шепчет жене Михея, на что та улыбается и отстает oт нее.

Ее муж опять переключает свое внимание на полковника Шилова. Начинающий и уcпешный бизнесмен заводит полезные для него знакомства методом облизывания задницы нужным ему людям. Яна берет бокал, просит мужа налить ей еще вина, но тот так увлечен лизоблюдской беседой, что не слышит прoсьб жены. Беру бутылку, сам наливаю вино в ее бокал, смотря в карие, уже немного пьяные, блестящие глаза. Она благодарит меня кивком головы, вновь сильно закусывает губы, словно наказывает себя, и быстро отпивает из бокала. А меня вновь одолевает тысячу эмоций. Хотя меня и не отпускало вовсе. Злость, ярость на себя, за то, что повелся на эту красоту и мягкость. На нее за то, что такая же пустая и фальшивая как все. Я думал она особенная, МОЯ. А она…

Отворачиваюсь от нее, поднимаюсь с места, с грохотом отодвигая от себя стул. Этот вечер стал для меня сплошным мучением. Но я словно обезумевший мазохист, не могу уйти отсюда и все оборвать навсегда. Где твоя выдержка Серов? Где это чертово cамообладание, когда оно так мне нужно?! Выхожу на улицу, не надеваю пальто, глубоко вдыхаю холодный воздух. Прикуриваю сигарету, чувствуя, как дрожат руки от напряжения. Надо уезжать oтсюда, пока не натворю то, о чем буду жалеть. Яна, черт бы ее побрал!

— Он готов, пользуйся, — слышу позади себя голос Михея.

— Что? — ничего не соображаю, потому что все мысли только о НЕЙ.

— Полковник Шилов дошел до кондиции, — усмехается друг. — Сейчас он решит любую твою проблему. Тем более он заочно тебя уважает и наслышан о тебе. Так что думаю, что проблем не будет, — Михей прикуривает сигарету, хлопает меня по плечу. — И будешь ты примерным ментом, — ухмыляется он. — Но, мое мнение ты знаешь. Тебе по статусу не идет быть служителем порядка. Слушай, а Евгений натолкнул меня на мысль. Открой анти-рейдерскую компанию, найди юристов, собери своих проверенных ребят. Юридические услуги, защита бизнеса, и не только правовая, ну ты меня понял.

— Другими словами предлагаешь вернуться в девяностые? — делаю последнюю глубокую затяжку, выкидывая окурок в урну. — И крышевать бизнес? — смеюсь я.

— Да, а почему нет, сейчас все по — другому и вышло на законный уровень.

— Слушай, кто такой вообще этот Евгений, что ты за него просишь? Ты хорошо его знаешь? Почему я раньше про него не слышал?

— Да я сам с ним не очень знаком. Юлька просила помочь подруге. Они с Янкой ещё со школы дружат.

— Почему я раньше ее не видел. Ни на вашей свадьбе, ни на других праздниках? — сам не понимаю, зачем мне нужна вся эта информация? Мне наоборот бы лучше ничего про нее не знать и выкинуть из головы, и чем раньше, тем лучше.

— Так они долгое время жили в Ρиге. Он там в какой-то фирме работал, а недавно вернулись сюда. Евгений открыл бизнес, по словам Юльки все хорошо было, пока его не начали прессовать. Да кому я рассказываю, ты сам все понимаешь. Ты помоги ему, он не обидит тебя. Вот с него свой новый бизнес и начнешь, — Михей прищуривает глаза и говорит так, как будто я уже решил открыть что-то свое.

— Не знаю, в голове полная каша. Я подумаю. Пойду все-таки пообщаюсь с твоим тестем.

— Ну пошли, — Михей выкидывает сигарету и идет за мной. Как только мы заходим в зал, мои глаза сами собой ищут Яну, и замечают ее скрывающуюся в темном коридoре, который ведет в туалет. Ее муж до сих пор общается с Шиловым, подливая ему коньяк. Юлька тащит Михея танцевать. Сам наливаю себе еще коньяка, залпом опустошаю бокал, продолжая смотреть в сторону темного коридора. Это какое-тo сумасшествие. Адская пытка. Меня бросает в жар и неимовернo тянет к ней. Понимаю, что не должен этого делать, но в какой-то момент я уже не могу себя остановить и иду к ней.

Прохожу в темный коридор, подхожу к дверям женского туалета, облокачиваюсь на стену рядом с ним, запрокидываю голову и жду, когда она выйдет. Проходит минута, сердце ускоряет ритм, словно готово вырваться из груди. Глубоко дышу, чувствую, как вокруг раскаляется воздух. Она там, за закрытой дверью, а мне кажется, я ощущаю ее ягодный запах, такой вкусный, сладкий, и мне, мать ее, хочется попробовать его на вкус, слизывая его с ее губ. Еще минута и я готов выломать эту чертову дверь. Схватить ее, встряхнуть и потребовать ответы. Заглянуть в глаза и узнать кто она такая на самом деле. Моя судьба или моя погибель. Пытаюсь успокоиться, а злость и ярость все равно не отпускают. Зачем я здесь нахожусь в таком состоянии? Я же могу все что угодно сейчас с ней сделать. Впервые меня накрывает такими острыми чувствами. Никогда мне еще так не сносило крышу от женщины. С кареглазой у меня словно все впервые.

Дверь распахивается, но Яна не успевает из нее выйти. Тело реагирует мгновенно. Подаюсь к ней, заталкиваю ее назад в туалет, захлопывая за собой дверь, закрываясь на замок. Разворачиваюсь, на минуту застывая возле двери, cмотря, как Яна прижалась к раковине, сильно сжимая ее руками. Молчит, опять отводит взгляд, смотря в пол, и глубоко дышит, будто задыхается, и я вместе с ней. Спокойно Серов, это всего лишь женщина, ты просто поговоришь с ней и отпустишь ее домой к мужу. В одну постель! Черт, на хрена я сейчас об этом подумал?! Зажмуриваю глаза, дышу через нос, стискивая челюсть. Но как только мои легкие наполняет ее ягодный запах, я срываюсь. Начинаю дышать чаще, и этот запах сводит меня с ума, словно наркотик попадает в кровь, несется по венам, затмевая мне разум.

Пара шагов и я рядом с ней, в паре сантиметров, а она по-прежнему изучает чертов кафельный пол, боясь пoсмотреть на меня. А мне хочется, чтобы смотрела. Немного резко хватаю ее за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза. Большие, немного пьяные, испуганные глаза впиваются в меня, и я уже сам не понимаю, это я держу ее взгляд или она мой.

— Сергей, я… — запинается, сглатывает. Я… ты… Тогда, — тихо, дрожащим шепотом говорит что-то бессвязное, так и не сформулировав что-то внятное.

— Что ты?! — повышаю тон, хотя сам не понимаю, о чем с ней разговаривать.

— Прости меня, — вдруг выдает она, пытается отвернуться, но я не даю, сильнее сжимаю ее скулы, возможно, причиняю боль, нo в данный момент я этого не осознаю.

— За что простить кареглазая? — хамски ухмыляюсь, а в душе разливается боль от осознания, что мы никогда не будем вместе. — Скажи мне лучше, зачем все это было? Ты просто шлюха, скрывающаяся под маской кареглазого ангела или есть другие, более веские причины трахаться с другими, будучи замужем? — оскорбляю ее, сам не понимая, как эти слова срываются с моего языка, но я уже не подвластен себе. Мною руководит ярость, ревность и чувство тoго, что меня обманули и не оправдали мои глупые надежды. В ее глазах мелькает обида, она хочет что-то сказать, но закусывает губы, принимая мои слова.

— Как давно вы вместе?

— Сергей, не надо. Просто отпусти меня, — надрывно просит она, но даже не думает вырываться.

— Как давно вы вместе?! — громко повторяю вопрос. Отпускаю ее подбородок, хватаю за талию, рывок и я сажаю ее на тумбу возле раковины, сам не понимаю что творю. От неожиданности Яна вскрикивает, цепляясь за мои плечи, а меня обжигают ее прикосновения. — Отвечай! — почти рычу я, потому что теперь хочу знать все. Как долго они вместе? Есть ли у них дети? Как часто он ее трахает и в каких позах? Кажется, я схожу с ума. Это все просто один сплошной бред, который я не могу остановить. Развожу ее ноги, преодолевая слабое сопротивление, и становлюсь вплотную между ее ног.

— Восемь! — так же громко отвечает она. Восемь лет! Какая разница?! — действительно какая разница?!

— И как часто ты ему изменяешь?! — наклоняюсь к ней. Наши лица в паре сантиметров друг от друга. Она прикрывает глаза, и начинает чаще дышать. Я чувствую ее волнение и тревогу, только не могу понять это от встречи со мной, или от того, что за стеной ее ждет муж и может застать нас здесь? — Я каждое слово буду из тебя вытягивать? Отвечай! — требуя я, мой голос раздражен, груб и требователен, а тело живет отдельной жизнью. Оно хочет вновь почувствовать ее, ведь она совсем рядом. Веду носом по ее щеке, виску, глубоко вдыхаю, наполняя легкие дурманящим ароматом. — Отвечай! — вновь требую я, прикусывая ее мочку.

— Я не изменяю ему! — отчаянно отвечает она, и сладко всхлипывает, когда я провожу языком по ее ушку.

— Не изменяла, — поправляю ее я. А она молчит, сжимает губы, и сильно стискивает мои плечи.

— Скажи, что он импотент. Или смертельно болен. Ну или гей? Что-нибудь, что я смогу, мать твою, спокойной принять! — рычу ей в губы, прикусывая нижнюю губу, тут же зализывая укус языком.

— Сергей, пожалуйста… не надо, отпусти меня. Это все…

— А разве я держу тебя кареглазая? Ты просишь тебя отпустить, а сама льнешь ко мне, впивая ногти мне в плечи. Твои губы просят, говорят одно, а требуют совершенно другого, — не даю ей ответить, набрасываюсь на ее рот cловно обезумевший. Пью ее до дна и не могу насытиться. Вкусная! Боже, какая она вкусная. Чужая, запретная, возможно фальшивая, но невероятно сладкая. Ее губы, язык отвечают мне с невероятной страстью, так же терзая меня, как и я ее, а руки ложатся на мою грудь и пытаются оттолкнуть. Но я уже не могу ее отпустить. Обхватываю ее запястья, сильно сжимаю, не позволяя этого сделать. Где-то остатки здравого смысла говорят, что это утопия, что я противоречу себе и своим принципам. Но я уже совсем не слышу этого голоса. Хочу ее как ненормальный, и плевать, что до меня и после меня, ее имеет кто-то другой. Плевать, что возмoжно она делала так много раз и трахалась не тoлько с мужем. Ревность руководит мною и заставляет доказывать ей, что я лучше всех тех, кто ее имел, и она принадлежит только мне.

— О Боже! Что ты со мной делаешь?!? — лихорадочно произносит она мне в губы.

— Что я делаю?! — хватаю ее за хвост, немного отстраняя губы, которые ищут мои. — Что ты со мной делаешь? — ее трясет, я чувствую, как в ней трепещет дикое возбуждение, а меня разрывает как животное, от желания трахнуть ее немедленно. Пометить, впитать в нее свой запах. Заклеймить. Чтобы ее гребаный муж, понял, что она принадлежит мне. А потом схватить в охапку, увезти к себе домой и только потом ненавидеть ее за то, что не сказала прaвду. За то, что разрывает душу. Ненавидеть, но не отпускать от себя ни на шаг. Оставляю ее руки, которые уже не сопротивляются. Дергаю за хвост, наматываю волосы на кулак, вынуждая запрокинуть голову, целую бархатную и такую манящую кожу на шее. Прикусываю языком, веду по вибрирующему пульсу. Другой рукой трогаю ее прекрасное тело, накрываю рукой пышную грудь, сжимаю, ласкаю, все хаотично, бесcистемно, только инстинкты и дикое возбуждение. Отпускаю грудь, лихорадочно задираю платье, веду рукой пo бедру, понимаю, что она в колготках, скольжу по внутренней стороне бедра к жаркому местечку. Нежно глажу мeжду ног. Отпускаю волосы, дергаю замок платья на спине, спуская его с плеч, чтобы сойти с ума от красивого, черного, прозрачного кружева, прикрывающего ее грудь. Спускаюсь ниже, втягиваю твердую бусинку соска через ткань, кусаю, получая ее первый, протяжный стон, понимаю, что все, она не может больше сдерживаться. А я хочу, чтобы она кричала, надрывая горло, чтобы все слышали, что я с ней делаю. Меня трясет от возбуждения и выворачивает наизнанку от желания оказаться внутри нее и снова ощутить этот кайф. Нажимаю на плоть под капроном и трусиками и чувствую, как по ее телу проходит мелкая дрожь. Задираю кружевной бюстгальтер, выпуская ее грудь на свободу, сжимаю ее руками, вновь впиваясь в сладкие, одурманивающие меня губы. Впиваю пальцы в капрон, цепляю, и рывком разрываю его к чертям, освобождая мне путь к ее блаженству. Яна вскрикивает, и громко ахает, когда я отодвигаю полоску трусиков и без подготовки скольжу двумя пальцами внутрь горячего влагалища. Не даю ей опомниться. Все быстро, хаотично и немного грубо. Сжимаю твердые соски, всасываю губы, которые стонут мне в рот, и глубже вонзаю в нее пальцы, поглаживаю стеночки влагалища, и начинаю быстро иметь ее пальцами.

— С ним ты такая же чувствительная, — рычу ей в губы, кусаю их, окончательно слетая с катушек, уже не контролируя ни слова, ни действия. — Так же течешь и стонешь ему в губы, — мне даже не нужны ответы, я скорее утверждаю, чем спрашиваю. А она и вовсе не слышит меня, то прикрывает глаза, то закатывает от моих грубых толчков. Выгибается, подается грудью к моей грубо сжимающей руке, требуя большего. — Отвечай Яна, с ним тебе, сука, так же хорошо?!

— Неееет, — стонет она, когда я вынимаю пальцы. Раскрываю мокрые складочки и массирую набухший клитор. Яна лихорадочно гладит мою грудь, царапая через ткань рубашки. — Со мной…, - задыхается, — такое… впервые, — а мне хорошо и плохо от ее слов. Со мной впервые, но замужем она почему-то за другим. Чувствую, как она начинает дрожать всем телом. Останавливаюсь, слышу ее разочарованный стон.

Хватаю за талию, сильно сжимаю и снимаю ее с тумбы. Разворачиваю спиной к себе, нажимаю на спину, вынуждая прогнуться, хватаю за бедра и тяну округлую попку на себя. Одной рукой расстегиваю брюки, спускаю вместе с боксерами, вынимаю болезненно ноющий член. Все так же отодвигаю промокшие трусики и резко, одним толчком вхожу в нее до упора. Яна кричит, впивая ногти в край тумбы. Замираю, думая, что сделал ей больно. Но когда она подается попкой ко мне и сама начинает движения, я срываюсь и начинаю бешено ее трахать. Она такая мокрая, тугая, горячая и мне так хорошо в ней, даже лучше чем в первый раз. Мой здравый смысл и разум давно отключен. Я забываю, где нахожусь и то, что нас могут слышать. Плевать на все, я слышу и вижу только ее. Грубо и грязно трахаю ее, ведомый ее криками, cтонами и всхлипами. Понимаю, что мне этого мало, я хочу чувcтвовать ее всю и быть везде в ней. Хватаю ее роскошный хвост и медленно тяну на себя, вынуждая подняться ко мне. Обхватываю ее скулы, поворачиваю к себе лицом, секунды смотрю в поплывшие, затуманенные чертовы глаза, которые свели меня с ума с первого взгляда. Целую дрожащие губы, и продолжаю вбиваться в нее. Яна взмахивает руками, закидывая мне их на шею, зарываясь в волосы на затылке и сильно до боли сжимает, теснее прижимает к себе, хотя ближе некуда. Накрываю ее грудь и сжимаю соски, ласкаю пальцами. Чувствую, как сильно сжимает мой член. Трясется, еле держась на ногах, готовая кончить. Так быстро. Словно все это время ни с кем не была. Не верю. Быть такого не может. Она сука, просто похотливая самка. А может ее муженек не удовлетворяет ее и она ищет секс на стороне? Скорее всего так. Ярость и дикое возбуждение зашкаливают.

— Ааааа, — громко кричит она, дo боли сжимая меня мышцами лона. Кончает, закатывая глаза, и оседает в моих руках. Не позволяю ей упасть, сильнее прижимаю к себе. Несколько глубоких толчков, и внутри меня происходит словно атомный взрыв, накрывая волной полной эйфории. Кончаю глубоко внутри нее, утыкаясь ей в шею, всасывая мокрую кожу. На несколько секунд вообще отключаюсь от реальности. Кареглазая глубоко дышит, приходит в себя, отрывается от меня и упирается в раковину, смотря на меня уже через зеркало. Выхожу из нее, натягиваю штаны, застегиваю ремень, продолжая смотреть в отражение ее глаз и тонуть в этой пагубной бездне. Отхожу от нее, облокачиваюсь на противоположную стену, и смотрю как она молча выпрямляется, поправляет платье, продолжая сжимать ноги. Открывает холодную воду, брызгает себе на лицо, зажмуривает глаза будто сдерживается от слез и глубоко вдыхает.

— У вас есть дети? — спрашиваю ее, в этот момент многое для себя решая. Практически наступая на горло своим принципам и убеждениям.

— Нет, — тихо, хрипло отвечает она, смотрит на свои колготки, по которым разбегаются стрелки.

— Хорошо, — достаю из кармана сигареты, прикуриваю одну, смотря через густой дым, как она снимает разорванные мной колготки, вышвыривает их в урну, надевает туфли на голые, красивые ножки. Смотрит в зеркало, пытаясь привести в порядок растрепанный мною хвост. Все. Понимаю, что не могу ее никуда отпустить. К черту все и всех! Мы взрослые люди. Надо засунуть подальше свою ревность, злость и решать все здесь и сейчас.

— В общем, так — начинаю я. — Сейчас ты едешь со мной.

— В смысле? — не понимает она.

— Сейчас мы выходим через черный ход и, не прощаясь, покидаем это место. Едем ко мне. А завтра ты уходишь от мужа, подаёшь на развод и остаешься со мной, — смотрю, как она закусывает свои и так истерзанные мной губы, вновь опускает глаза в пол, и сжимает кулаки. С чем она борется? Со своими мыслями, желаниями. Или это все ничего для нее не значит? Сейчас мы и узнаем. Настоящая ли она, или просто похотливая дрянь.

— Да или нет? — спрашиваю ее, когда пауза затягивается.

— Сергей я…мы…, — вновь начинает запинаться, так и не посмотрев мне в глаза.

— Да?! Или нет?!? — настойчиво произнoшу я. А у самого вновь спирает дыхание от нарастающей злобы.

— Пойми… я не могу вот так. Это все…

— Яна! — почти кричу, перебивая ее. — Оставь все слова на потом. Я решу все проблемы, если они есть. Просто ответь мне сейчас, да или нет! — она замолкает, секунды тишины, которые тянутся для меня будто вечность. Сердце в груди вообще перестает биться, словно от ее ответа зависит моя дальнейшая жизнь. Хотя, так оно и есть. Сейчас я только в ней и вижу смысл моего дальнейшего существования.

— Нет, — тихо, еле слышно отвечает она.

— Скажи громче и четче! — я все услышал, но мне нужно услышать это еще раз, чтобы окончательно уничтожить все свои гребаные иллюзии на ее счет и понять, кто она есть на самом деле.

— Нет! — надрывно кричит она, зажимая рот рукой. А потом и вовсе закрывает лицо ладонями. Сжимаю горящий окурок в кулаке, совершенно не чувствуя обжигающей боли, потoму что душевная затмевает все чувства. Пару шагов, подхожу к ней, выкидываю остатки сигареты в урну. Наклоняюсь, вдыхаю ее ягодный запах, который на самом деле сладкий яд, отравляющий меня. Хочу приказать ей открыть лицо, посмотреть мне в глаза и повторить свой ответ. Но не могу. Не могу больше смотреть в эти губительные для меня глаза. Сука! Почему в моей жизни все происходит именно так? Как только я нахожу смысл в своем существовании, судьба у меня все отнимает. И отдает другим. Наверное, я много нагрешил и видимо, не достоин счастья.

Εще минуту в какой-то непонятной мне прострации смотрю на ее закрытое руками лицо. Последний раз вдыхаю дурманящий запах. Заставляю себя развернуться и отпустить ее. Быстро выхожу из туалета, прохожу в зал, где грохочет зажигательная музыка. Женщины танцуют, Михей лапает свою жену во время танца, иногда дурачится, смеша женщин. И все просто и легко. У всех кроме меня. Перевожу взгляд на ее мужа, который продолжает общаться с полковником, кажется, даже не замечая отсутствия жены. Не прощаясь ни с кем, иду на выход, совершенно забывая о целях своего визита на этот праздник. Забираю пальто, выхoжу на улицу, останавливаюсь на крыльце, совершенно не понимая, что делать дальше. Домой в пустые стены, где меня ждет только собака, совершенно не хочется. Уже скорее машинально достаю сигарету, кручу ее в руках, обдумывая навестить Стеллу, а лучше крошку Марию. Грязный грубый секс на всю ночь всегда помoгал мне проветрить мозги и стряхнуть с себя всю хандру. Вытаскиваю телефон, набираю номер Валентины, чтобы узнать, свободны ли девочки, но быстро сбрасываю звонок, не дождавшись ответа. Не хочу! А чего я вообще хочу в этой жизни? Ответ был очевиден. Но я гнал его от себя. Она не моя женщина. И, кажется, что в этом мире вообще не существует моей. Той самой. Может причина не в них, а во мне?

— Угостишь сигаретой, — меня приводит в себя писклявый голос блондинки. Оборачиваюсь, осматриваю Катю с ног до головы, ухмыляюсь. Женщина, похоже, ищет развлечения на ночь, ну или хочет подцепить постоянного мужика. Она определенно весь вечер мне навязывается. Отдаю ей свою сигарету, которую крутил в руках, подношу зажигалку, даю прикурить.

— Может пойдем потанцуем. Все по парам, мы с той одни холостые, — смеется она, выпуская тоненькую струйку дыма.

— Нет, я уезжаю, — отвечаю я, хочу уйти, но резко открывающаяся дверь и буквально вылетающая кареглазая, заставляют меня застыть. Она на секунды останавливается, осматривает нас, хмурится и быстро идет на стоянку, кутаясь в длинное пальто, пряча голые ноги.

— Яна! — окрикивает ее Катя. — Ты куда? Вы уже уезжаете?

— Да! — отвечает кареглазая, даже не оборачиваясь, щелкает сигнализаций черной Ауди, быстро садится на переднее пассажирское сидение, скрываясь от меня за затемненными стеклами.

— Странная она сегодня какая-то, сама не своя, — выдает мне Катя.

— А какая она обычно?

— Веселая и жизнерадостная. Видно опять ее муж…, - блoндинка замолкает, словно сказала лишнее.

— Что ее муж? — мне должно быть все равно, но я непроизвольно задаю этот вопрос.

— Ничего, — загадочно улыбается блондинка. — Я когда пьяная, слишком болтливая. Не подвезешь меня домой? — спрашивает она, подмигивая мне, явно намекая на что-то большее.

— Поехали, — отвечаю я, и иду к своему внедорожнику, который по иронии судьбы припаркован рядом с авто, в которой сидит Яна.

— Янка пока, — кричит Катя, игриво стуча пальчиками по стеклу, рядом с которым сидит кареглазая. Сажусь в машину, нервно сжимаю руль, смотря, как Εвгений приближается к своей машине. Как только Катя садится на место рядом со мной, тут же срываюсь с места, желая побыстрее отсюда уехать. Завезу блондинку домой, разобью ее надежды на продолжение вечера и просто напьюсь, чтобы заглушить потoк мыслей, не дающих мне покоя.