Глава 12

Артур

В дом заходят все новые и новые слуги, по гостиной летают бестелесные феи, сотканные из морока. Они плетут кружево неизвестной мне прекрасной мелодии. В ней отражается и звон горного ручейка, и шум леса, и роскошная красота бала. Быть может, каждый способен почувствовать в этой мелодии что-то свое, именно то, что он хочет, только приукрашенное, вознесенное до совершенства, расцвеченное теми красками, о каких сам и помыслить не можешь. На то мелодия фей и совершенна, чтобы рождались в душе такие незнакомые чувства.

— Куда! Сюда нельзя, на тот край стола ставьте! — ругается хозяин, выдёргивая нас всех из очарования звуков.

Стол застлан скатертью, по ней перебегают вышитые звери, фигуры мужчин и женщин в ярких нарядах устраиваются над пустыми пока тарелками, сверкают росой цветы. Некоторые еще не расцвели, хранят бутоны, другие вовсю уже сияют. Правильно, сейчас уже утро, скатерти пора расцвести.

Рыжие коты невероятных размеров выстроились в круг под тарелкой с осетром, будто они и вправду могут его сожрать. Колдовская вышивка всегда интересна, на нее приятно и просто так поглядеть, а уж если удалось насладиться узором, так вовсе, считай. повезло. Вон и голуби разлетались возле корзинки с хлебом, вышитые, а глазки так и блестят, потому как в черный зрачок добавлен стежок белой ниткой. Пожалуй, так аккуратно вышить крохотных голубей — и есть настоящее волшебство. Мне даже интересно, кто их вышил, феи или какие-то особые люди, в чьих руках и узор иглы способен ожить.

Глубокая миска покрыта тончайшей бумагой или то слой вафель? А может быть, это и не миска, а вовсе горшок. Знать бы, что там внутри за блюдо, которое исходит сытным запахом на весь дом. И по узору скатерти не ясно. Под горшком стоят лошади, у одной изо рта свисает рыбий хвост, вторая обмахивает бока своим длинным хвостом словно от нетерпения. Да, с вышивкой лошадей промахнулся тот мастер, что украшал эту скатерть. Даже мне ясно, таких лошадей не бывает — коротконогие, длинношерстные. Эта, вон, селедку грызет.

— Загляделся? — вэр Конан приблизился ко мне совсем незаметно, и мое тело закаменело в ожидании удара.

— Исполняю ваш приказ, хозяин. Мне должно запомнить. где какое блюдо стоит.

— А по мне так ты рассматриваешь лошадок.

— Просто я пытался угадать…

— Бесполезно. Не угадаешь. В горшке сушеная рыба, такую едят домашние лошади с северных островов. И люди там тоже питаются этой рыбой.

— Лошади едят рыбу? — я даже забыл прибавить «господин», лишь бы хозяин этого не заметил. Очередная трёпка была бы лишней сейчас. Руки и так не отошли от того, что были связаны за спиной, в особенности пальцы, они дрожат даже хуже, чем от ударов.

— Когда выбора нет, привередничать не приходится. И у тебя тоже выбора нет, придется угостить нежить досыта.

— Как прикажете, вэр.

— Именно так. Все случится так, как я хочу. Иначе не будет. Твоими руками мы избавим наш мир от северной девы. Твоими руками и на мою пользу.

Вэр прошел дальше, дом еще не наряжен к приходу гостьи, слуги расстилают праздничный ковер, устанавливают новые свечи в светильники. Эти, особые, отливались при помощи форм, да и чаровали их сильно, гореть станут долго и ярко. Где только вэр нашел столько слуг, чтобы ему разукрасили весь дом? И почему меня он сделал негодным для работы по дому? Через день или два руки придут в форму, но не сегодня и точно не завтра. Сейчас же они так дрожат, что и тарелку нельзя взять ими в пальцы, рискуешь разбить.

Внесли очередные тарелки, на глубоком подносе будто растут настоящие ландыши. Тонкие стебельки набухли бутонами, стоят так плотно, что просвета между ними и нет.

Увидишь — решишь, что это никакое не блюдо, а просто горшочки с лесными цветами. Сладкая крошка из теста уложена в мисочки, словно земля, в нее воткнуты цветочки из застывшего крема. Я сам видел, как творилось это колдовство. Столько вкусной еды кругом и ни крошки нельзя утащить, запрет наложен через рабский ошейник. Такой и захочешь, нарушить не сможешь.

Вэр Конан не дал возможности поесть ни вчера, ни сегодня. Говорит, что голодный блеск глаз прикуёт ко мне внимание Снежити. Глупость. Северная дева, я уверен, на меня даже и не посмотрит. Зачем ей бескрылый дракон, чья шкура обезображена шрамами. И узор наклюнувшейся чешуи у меня не красивый, просто черный, не яркий. Должно быть во второй ипостаси я мог бы быть черным как турмалин. Редкая масть, очень красивая, можно слиться и с землею, и с небом, главное — она словно полнится тьмой, и сама ночь ей отвечает, прячет дракона черной масти под небесами. Но пока я не могу обернуться, ни одной женщине я не нужен. Усталый, слабый, голодный невольник. Я и на зверя теперь не похож, от дракона остался только характер.

Доэля мне жаль, эльф и так натерпелся за свою жизнь. Только бы ему удалось сбежать! Раз уж он маг, наверняка и с ошейником сможет справиться. Нет на нем браслета, блокирующего дар. Странно это. Неужели за все те годы, что парень в рабстве, никто так и не догадался проверить у него дар? Пусть так, надеюсь, его дара достаточно, чтобы сбежать от вэра Конана. Тем более, сегодня он ушёл далеко от дома, хозяин его скоро не ждет обратно, можно попытаться сбежать, хватятся его точно не скоро.

Я, должно быть, в тысячный раз обратился к богам, вымаливая свободу для друга. Леса, озера, трещины в скалах, есть где затаиться ушастому. Эльфы всегда славились как отличные проводники, ни один человек не способен найти ту лесную тропу, по которой изо дня в день ступают эльфийские сапоги. И одет Доэль надежно и ладно, колдун расстарался, достал ему хороший наряд. Плащ, тонкие штаны, рубашка с воротником под горло. Я отчетливо вспомнил выражение лица парня, кажется, он чуть не расплакался, когда увидел традиционный наряд своего народа. Только что диадемы нет, да острые кончики ушек не закрыты медными каффами. Кстати, для чего их обычно закрывают свободные эльфы, я так и не знаю. А ведь на них всегда наносят особый узор, показывающий силу и направление дара.

— Мочёные в меду яблоки, — подсказал мне чужой слуга и указал на особое блюдо.

— Я запомню, господин.

— Их едят при помощи ложки, вместо сердцевины в яблоко вложены орехи, масло и мед.

— Звучит аппетитно, — поклонился я и тем самым поблагодарил слугу за объяснение.

Чем больше знаешь, тем проще будет угостить Снежить ядом. И я совсем ее не жалею. Снежить! Самый лютый кошмар для любого разумного.

Дева, что несет в себе смерть, добра от нее можно точно не ждать. Никто никогда не знает, какую беду она принесет в его дом. Получить дар от Снежити, действительно, страшно. Изредка только, когда Снежить балует, она приносит что-то хорошее вместо обычных своих страшных даров. И тогда жутко смеётся, обнажает острые зубы и чудится, что вот-вот нападёт. Да, Снежить питается кровью, оттого и румянец на ее щеках алого цвета.

Говорят, и ребенка может утащить. Больного, чахлого, потерявшегося. Здоровых и крепких детей эта дрянь не берет. Я слышал, детям так и говорили, «Ешь хорошо, а то тебя к себе приберет Снежить. Шапку надень, простынешь —, унесет тебя Снежить!»

Впрочем, изредка детей Снежить все-таки возвращает родителям. Изредка и не всем. Или не изредка? И возвращает будто бы здоровых и сытых. А все равно страшно. Да и кому захочется получить ребенка обратно из рук этой Снежити?

Помочь миру избавиться от девы все одно, что причинить всем добро. И людям, и эльфам и, конечно, драконам. Говорили, будто Снежить способна вернуть нам крылья. Может, и так, вопрос в том, что она спросит взамен своего подарка? И ведь попросит. И чувствую, плату никто не захочет отдать. Страшная она будет, как и все дела этой девы.

Трижды отщелкнулись медные пластинки от стенки, значит, пора идти забирать из булочной пряники с живой начинкой. Это когда вместо меда внутри пряников плавают карамельные рыбки. Не живые, конечно, но так щекочут язык, и в зачерствелых тоже двигаются, только они язык скорее уж чешут. Корзину бы с пряниками удержать теперь в пальцах. Ничего, день-другой и руки мои отойдут. Пережить бы только сегодняшний день.

На кирпичной трубе открылась железная дверца, гном выкатился на каминную полку, обвел гостиную взглядом и принялся быстро слезать по отвесной стене. Опять, что ли, гномы наделали дыр в каменной кладке? Да, похоже, у них снова есть лестница. Хозяину нужно сказать. Такие гномы до добра не доводят! Срочно нужно снова отремонтировать камин, иначе гном лазать не перестанет. Уверен, он и сегодня найдёт способ стащить что-нибудь со стола.

Я прошел по коридору до кабинета вэра. Дверь до конца не закрыта, немного видно, что происходит внутри. Черный алтарь исчерчен белыми символами, вэр корпит над последним, который так похож на снежинку или цветочную головку. Надеюсь, алтарь он готовит для Снежити, а не для Доэля или меня!

Марго

Испытания судьбы нужно переносить стойко. Это я уже давно поняла. А подарки? Что с подарками-то судьбы делать? Мне вот этот момент так никто и не удосужился объяснить.

Я обернулась на замок. Простыня задорно трепыхается на башне, сверкает рюшами и вышитыми цветами. Да, Элиос — это замок, я уже поняла. Башни, ворота, ров вдоль забора. Точней, ров идет вдоль обвалившейся крепостной стены. Все признаки того, что усадебный дом разросся до состояния замка, просто налицо. За что мне все это? Я опустила глаза на собаку. Собака ли это вообще? Вот в чем вопрос. Или волко… кто? Не уловила. Но выглядит Шарль, как самый обычный Барбос, только что ростом повыше.

— Ты — пес? — на всякий случай уточнила я и тут же взяла себя в руки, — Людей, эльфов и всех остальных есть нельзя, имей это в виду.

Взгляд снова упал на острый меч, вложенный в ножны рыцаря, и я решила кое-что уточнить, — По крайней мере, без моего разрешения. И кусать тоже нельзя. Даже надкусывать.

— Как скажете, — фыркнул зверь, угрожающе облизнулся и замер.

— Вот и хорошо, — я вновь повернулась к гостям. Им-то что от меня нужно? Гоблин так и держит в лапах кусочек солнца.

— Госпожа позволит себя измерить? — он опять повёл из стороны в сторону кончиком своего носа. Я инстинктивно отшатнулась назад, — Не бойтесь, это совсем не больно.

— Давайте начнем с моего пса, — гоблин вытаращил глаза, те чуть не выпали из орбит, — Я уверена, ему нужна жилеточка! Он так дрожал утром! — пес при этих словах сглотнул. Или не пес?

— Ну, конечно-конечно. И жилет, и ночной костюм. Сделаем все в лучшем виде! Даже не сомневайтесь!

Гоблин обвел монеткой моего пса. Тотчас же рядом с ним возник образ собаки, сотканный из лучиков света. Рядом с псом стоит высокий мужчина. Наверное, это бывший хозяин Шарля. Да, скорей всего так. Гоблин смахнул рукой эти два образа, они тут же исчезли в его шкатулке. А теперь что? Теперь моя очередь? Это все мою фигуру увидят не идеальную? Не хочу! Сказать я ничего не успела, взмах руки, вспышка, фигура успела исчезнуть в шкатулке раньше, чем воплотилась в реальном мире. Уф! За такое и доплатить не жалко.

— К вечеру все будет готово, клянусь бесчестьем.

— Это как?

— Если портные сорвут сроки, мне придётся вернуть себе свою гоблинскую честь. Поверьте, я этого не допущу. Ни одна вещь в мире не способна так навредить уважающему себя подлецу, как честь.

— Да, конечно.

Гоблин вытянул из рукава платок, развернул его на траве, шагнул в середину и просто провалился сквозь землю. Ух! Я вскинула вопросительный взгляд на рыцаря.

— Слава Элиосу и его сиятельной госпоже.

— Вы тоже? Вам что-то еще от меня нужно?

— Отец, наш славный король, велел мне передать надежду на то, что врата станут скоро открыты.

— Врата куда? В ад? — резкое исчезновение гоблина так и не дает мне покоя. Принц словно пощечину получил, скосился под ноги коня, вздохнул.

— Как пожелаете, госпожа Снежить. Мы надеемся обрести порталы в иные миры.

— Да, это лучше, я согласна. А вы?

Вот очередь и дошла до эльфа. Красивый парень, тут ничего не скажешь, правильные черты лица, заостренные ушки. Мне он протянул крохотное письмо. Я не успела его даже коснутся, как парень упал. По зеленой траве рассыпались золотистые волосы, а вокруг головы эльфа засверкали снежинки.