Глава 18

Волкодлак

Многого я ждал от своей жизни, не скрою. Амбиции, гордость, недюжинная сила, особая стать, редкий ум, звериная красота — все это дает прочный фундамент для невиданного успеха. Я мечтал об уютном логове, о просторных угодьях для охоты. Многого добился, многое сделал. Взять хотя бы смотанные клубки пряжи, которые я взбил в форме лежанки, перемешав их с пухом гагары — это ли не успех? У кого еще из волкодлаков есть такая подстилка.

Днем, правда, они неизменно оказывались выброшенными наружу из логова. Моя дневная ипостась не слишком умна и весьма расточительна. Как придёшь в себя, так сразу окажется, что опять спишь на деревянной доске. А камин? Зачем, вот кто мне скажет, зачем я жгу днем в камине какую-то рухлядь? Она так воняет, что сил никаких нет. Да и сушеные куски грибов, свисающие с трубы. не могут не злить. И яблоки тоже. Зачем я их-то взялся сушить? Чтобы что? Приманить белок? Грибы еще хоть как-то можно сгрызть. Яблоки идут хуже. Мне и раньше казалось, что вторая ипостась моей личности совершенно не умеет готовить. Но теперь я в этом абсолютно уверен.

И зачем, спрашивается, нужны руки, если ни готовить, ни шить ты ими все равно не умеешь? Вспомнить хотя бы тот мешок, в котором я вечно хожу днем. Стыд и позор на мою голову! Ни рукавов толком нет, ни штанин, ни мягкой подложки, еще и кусок на вороте висит лишний. Все колется, наверняка это мое нежное тело ужасно болит после таких испытаний, как эта одежда. А ловушка на лапе, тьфу, на запястье? Можно подумать, я не могу ее снять или сгрызть. Наверняка могу. Ночью я как-то ее снимаю. Но днем с упорством возвращаю на свое место вновь. Может, я — тот — совсем ни на что не способен? Жаль, если так. Все же в том слабом теле тоже течет кровь волкодлака.

Мне вспомнилась обувь, выполненная из кожи волов, что стояла в углу. Ох и славно же она пахла! Если бы не охота, я бы ее начисто сгрыз. А так все оставлял где-нибудь кости, они все же вкусней, если их грызть не слишком торопясь. Книги вот только зачем сложены стопками? Может быть, для того, чтобы разжигать ими очаг? Книи хорошо горят. Да и обряд этот имеет очистительную силу, изводит все те знания, что подталкивают глупцов на то, чтобы менять наш мир в худшую сторону. В некоторых, мне говорили, есть даже специальный обряд для выведения волкодлаков с земель. В других пишут о том, как правильно пахать землю. Ну, то есть, изводить леса и луга. Кошмарные вещи чертят люди своими лапами на страницах. Так прочтёшь одну, спать потом никогда не сможешь.

Я вон слышал, как детям читали сказку про несчастного серого волкодлака. Бедолага славно поохотился, облюбовал хижину не хуже моей собственной. А чем дело кончилось? Я потом три ночи не спал, все охотники мерещились!

Снежить направилась быстрым шагом к карете, я посеменил за ней следом. Нельзя упускать хозяйку из виду. Мало ли, куда она собралась. Я привёл себя в надлежащий вид перед тем, как идти в гости — поскреб лапой за ухом, прилизал шерсть на лапах. Теперь я выгляжу очень достойно. Ошейник бы снять. Впрочем, можно сказать, что он служит мне неким украшением, обозначает мою принадлежность Снежити. Принадлежать делом и отчасти волей опасному существу — это и статус, и охранная грамота, это приятно. Да хранят деву с севера наши южные боги в своих тёплых объятиях. Только бы она в них не растаяла! Впрочем, этого бояться, наверное, не стоит. Холода в ней! Фух! Даже меня жуть пробирает, а уж о драконах нечего и говорить.

Я оглянулся. Копают. Это они молодцы, что копают нам ров. Чем надёжнее станет крепость, тем больше шансов у нас выжить. Такой ров и орки не преодолеют. Хотя? Нет, драконы могли бы и упорней трудиться. Перед тем, как залезть в карету, я ободряюще зарычал. Клинки взлетели выше. Точь-в-точь стайка лебедей, которую я распугал.

Дверцу я отскреб не сразу. Лапа проскочила по ручке. Салон кареты неудобный, сиденья так плотно стоят, что и не проберешься! Еще и ковер зачем-то здесь постелили. По такому идти — только когтями путаться. Или это мне круглый живот мешает пролезть? Все же славно люди готовят, если умеют. Вполне себе сытно! Совсем не то, что я… во второй ипостаси.

Ровен и Алоис глядят на мою хозяйку с таким уважением! Приятно! Даже меня не замечают. А вот это уже обидно. Я принял гордый вид, теперь-то, при Снежити, меня тронуть точно никто не решится. Шагнул, запнулся лапами о ковер и выкатился под ноги обоих братьев. Позор! Неслыханный! Даже моргать теперь стыдно!

Ровен обрадовался, он решил, будто я — его добыча! Алоис и вовсе рискнул пнуть меня в бок. Меня! Волкодлака! Зубы щелкнули раньше, чем я начал думать. Увернулся! Голенище сапога осталось в моих зубах. Ну все! С меня хватит. Эти двое достаточно попили моей крови! Я вскочил, ощерился! Шерстинка к шерстинке встали дыбом на шее и на моей голове. Сладостный вкус добычи!

Удар лапы, сияние когтей! Алоис покатился. Бросок. Ровен пошатнулся, почти рухнул на землю. Самый гордый из братьев и самый трусливый. Склонил белокурую голову передо мной, о пощаде молит, богам своим молится! Того не знает, что боги всегда сторожат справедливость и дают расцвести ее прекрасным и остролистным цветам. Алоис обнажил горло, понял, что ему никуда не уйти. Один укус и наглеца просто не станет. Любители охоты на волкодлаков!

Сколько нервов они мне истрепали! Если бы не они, какой прекрасной могла бы быть моя жизнь! Я раскрыл пасть, дал насладиться видом моих клыков растерянной жертве. Алоис не торопится смириться, он изогнул губы в презрительной, едкой усмешке. Ну и пусть! Впрочем? Как-то неприятно нападать не с голоду, а со зла. Да и жертва должна быть испугана. Так что, не кусать его, что ли теперь?

— Не смей! Фу! Я тебе сейчас! — Снежить прошлась по моей шкуре своим магическим даром. Шерсть заиндевела, вздрогнула вся. Я застыл, только вытаращил глаза. Прибьёт и не заметит! Она что. не видела, кто напал первым⁈

Неудобно как получилось! Но ведь на рабочих Шарик не нападал! Я думала, он приличный пес. Он и эльфа с принцем не тронул. Но они и сапогами не пинали несчастного. Я бы на его месте тоже обиделась. Несчастный Шарль стоит, глаза вытаращил. Ровен опять какие-то стихи нараспев читает. Мне кажется, он все-таки сумасшедший.

— Простите, он не специально вас чуть не угробил! В смысле уронил! Зачем вы его ударили?

— Вообще-то специально! — рыкнул пес.

Я подскочила, схватила Шарика за ошейник, сняла с груди Алоиса. Брюнет сверлит нас таким взглядом, будто хочет убить.

— Неудобно вышло. Но мы, действительно, не специально. Шарик просто упал, пес старый, он запутался в своих кривых лапах, а тут еще вы. Пинаетесь!

Парень неторопливо встал, одернул камзол. Стоит, желваки так и ходят под челюстями. Можно подумать, он, действительно, пострадал. Ну что, мне его пиджак постирать? Или как эта вещь называется? Так-то не сложно, да и тем более я сама виновата. Но нельзя же так расстраиваться из-за мелочей? Он молчит, я тоже молчу. Наверное, все-таки придётся предложить свою помощь и еще раз извиниться. Иначе где я ещё найду такие вкусные булочки и окорока, да ещё и бесплатно? Даже если и не бесплатно. Но о себе и собаке в любом случае заботиться нужно. Магазинов я в окрестностях Элиоса не увидела. Впрочем, как и кафе. Опять же портал сюда удачно выходит, ходить десяток-другой километры не нужно с пакетами.

— Снимайте одежду! Ее нужно… — я постаралась улыбнуться.

— Вы решили отнять не только родовой замок и землю, но еще и мое тело? Ну уж нет. Советую вам просто закончить то, что начал ваш волкодлак!

— Алоис! Прошу! Опомнись! — Ровен кинулся между мной и братом. Теперь он смотрит на меня прямо, и губы его больше не шепчут стихов, что были так похожи на неведомые молитвы, — Сиятельная! Все принадлежит вам. Но молю об одном. Дайте нашим людям покинуть замок.

— Допустим, не ей, а мне, — пробурчал Шарль, — Кто одержал победу, тому и добыча. Впрочем, если я сам хозяйский, то выходит что? Что все мое и хозяйкино тоже? Нет, так не пойдёт. Косточки и другие заначки точно принадлежат именно мне.

Я откровенно не поняла в чем вообще дело. И что именно делит мой пес с хозяевами замка. Ну уронил он Алоиса, и что? Можно подумать, тот раньше не падал никогда. Даже не помят, вроде.

— Давайте я постираю вашу одежду и на этом закончим. Мне неудобно. Если хотите, я просто могу извиниться за своего пса еще раз. В конце концов, никаких пятен я не вижу. Вы треснулись головой о газон? Так для вас это привычное дело… Вы же, как бы это помягче сказать?

— Замок мой! И наделы земли тоже, — рыкнул пес, но тотчас сжался под моим взглядом, попятился и быстро исчез в цветнике, — Хотя, если подумать, зачем он мне нужен? — донеслось оттуда сдавленное ворчание, — Разве что комнатка одна, немного одежды, горстка сушёных яблочек и грибов.