Глава 19

Хозяева замка молчат, слуги бесшумно переходят по огромному залу, ярко пылает камин. Дрова сложены рядом высокой горкой, одно полешко краше другого. Их кора разноцветная и так ярко блестит, сам спил черный, но переливается бликами. Сквозь витраж комната наполняется ярким солнцем.

Я сижу с самого края стола, идеально выпрямив спину и все равно ощущаю себя неудобно. То ли дело Шарль, пес развалился на мягком, как пух, канапе перед камином, хвост свесил вниз, пламя почти дотягивается до него, кажется, стоит подбросить в камин еще только одно полешко, и хвост непременно будет подстрижен огнем, может быть, даже налысо. Но Шарля такая перспектива, как будто, и вовсе не смущает. Круглое пузо он выставил вверх, лапы разбросал по сторонам, а голову запрокинул назад, на мягкую спину этого полудивана. Еще и пасть распахнул настежь, наглец. Нет, с таким псом только краснеть. Хозяина замка он уронил, да и канапе извозил в своей длинной шерсти, сопит так, что колышется гобелен на стене. Сейчас еще хвост подпалит и все, нас отсюда выгонят.

— Простите еще раз, Шарль просто очень обидчив. Он не специально. Я обязательно буду водить его на поводке, — произношу я в сотый раз. У несчастного Ровена опять задергался глаз в такт моей пламенной речи, — И людей он не ест. И нелюдей тоже. Я запретила. Вы не беспокойтесь за слуг. Песик у меня в целом хороший.

Шарик дернул лапой во сне, горничная выронила поднос, охнула, взмахнула кружевным полотенцем. Разноцветные яблоки заскакали по полу. Мелкие, всевозможных цветов, яркие такие, как цыганские бусы.

— Не буди зверя! — вскрикнул Алоис. Ровен тут же сверкнул глазами и зашипел.

— Нам всем сохранили жизнь. Веди себя тише, пока спит наш хозяин. Ты должен быть благодарен Шарику! За его благородство. Поступить так после всех… К-хм… недомолвок… которые возникали между нами, не каждый способен!

— Шарлю, — просипел брюнет и свесил голову, — Твоей идеей было расставить капканы. Я настаивал на серебряном наконечнике для стрелы.

Братья переглянулись. Алоис сжал кулаки, вскинул голову, пристально заглянул мне в глаза.

— Шарль, действительно, повёл себя благородно по отношению к нам. Все живы, все целы. Разве можно желать большего?

От камина потянуло паленым. Я постаралась сделать вид, что не заметила. Ничего с моим псом не случится. Открытого пламени вроде нет. Раньше и мужчины себе шерсть, то есть щетину, при помощи свечи укорачивали. И вообще, может, мне показалось?

— Мне стыдно. Честно. Давайте больше не будем об этом.

Пес захрапел. Служанка опять уронила все тот же поднос, бросилась вон из зала. Пугливая она оказалась. Кинуть бы в пса чем-то не слишком тяжелым и незаметно! Позорище, а не пес!

— Не будем, — подвел чёрту Ровен, — Завтра же днем я вручу ключи от замка Шарлю. Как только он переступит порог. Мы обустроим псарню в моей бывшей спальне, там ему самое место. Вид на лес и на пики гор изумительный.

— Может, хватит издеваться? Я уже извинилась. Пес мой, спать он станет в моей спальне. Причем здесь ваш замок?

Алоис переглянулся с братом, на губах обоих проклюнулись улыбки, точней, тени от них.

— Вы, действительно, так считаете, сиятельная? — спросил Алоис.

— Что именно я считаю?

— Что замок все ещё наш? Мой и моего брата.

— Да…

Молодой мужчина резко откинул назад голову, расхохотался. Ровен опять принялся читать стихи нараспев. И как на это мне реагировать? Ничего не понятно! Хохот Алоиса оборвался на полуноте. Рыцарь опять смотрит на меня исподлобья. Глаза парня блестят не по-хорошему, даже опасно.

— Какова будет дань? — тихим шепотом спросил он. Точно! Эти двое — сумасшедшие.

— Дань? — вскинула брови я.

Слова из старой тетради так и мелькают у меня перед глазами. Там ведь речь действительно шла о какой-то дани. Да ну, глупости это все. Или не глупости вовсе?

— Дань.

Алоис решительно ударил ладонью о стол. Тонкие коврижки взлетели с тарелки, их хрустящие крылья затрепетали. Впервые я вижу такое аппетитное чудо. И цвет приятный, так и хочется их укусить. Медово-желтое тесто в россыпи жёлтых веснушек. Пышные крылья сложились из верхней коврижки, нижняя свернулась в трубочку и теперь похожа на тельце бабочки-капустницы.

Я сама не заметила, как мой рот наполнился слюной. А ведь я приглашена на обед к какому-то Конану и в замке братьев совершенно точно не собиралась есть. Приглашениями на обед вообще не стоит разбрасываться в моем положении. Нужно как-то чередовать, чтобы люди не слишком утомились гостеприимством, а то мало ли? Вдруг больше не пригласят! И что тогда делать?

— Я в качестве дани забираю вот эту скамейку, шарфик на шею и миску!

Шарик незаметно прокрался к столу. Резкий прыжок вверх, прямо к горлу Ровена, у меня ухнуло сердце, пес выразительно щелкнул зубами перед лицом мужчины. По краям пасти торчат два крылышка от коврижки. Шарик сглотнул, и они исчезли.

— Не смог удержаться. Отвратительно и на вид, и на вкус. Даже воробьи и те вкуснее. Дань свою я предпочту оставить здесь. Буду изредка навещать ее в своем, то есть в вашем по-прежнему, благодаря моему исключительному благородству, замке. Коврижка могла быть и помясней.

— Будет исполнено, Шарлик, — Алоис побледнел, стал похожим на собственную статую. Как сильно он испугался за брата.

— Следите как следует, чтобы моя миска никогда не пустела. Колдобина была как следует взбита…

— Канапе, — глухо произнес Алоис.

— Хоть как! Лишь бы не доски! И второй моей, бестолковой, ипостаси об этом сообщите! Не доски! Никаких яблок! Шарфик пусть себе вокруг горла повяжет!

— Вторая ипостась? — заинтересовалась я. Шарль цыкнул зубами, сглотнул, присмотрелся к потолку.

— Это постыдно. Я беспомощен, словно щенок, половину суток. Облезлый весь, жалкий, сплю на голой доске, заворачиваюсь в тряпку, ничего не помню.

Громко щелкнули поленья в камине. Алоис отвернулся от стола, внимательно посмотрел на огонь.

— Знал бы я, где найти вас раньше, дорогой Шарль.

— Боги были на моей стороне. Некоторые из них любят наблюдать за доброй охотой.

— Вы извели столько людей!

Глза Ровена сверкнули потусторонним светом, он вдруг стал казаться другим. Из неопасного сумасшедшего превратился в мужчину, в сильного и храброго воина. Белокурый, голубоглазый, под широкой ладонью сверкнуло и вновь погасло лезвие серебряного клинка. Подобные лежат на скатерти у каждого блюда.

— Ошибаетесь, — ничуть не смутился мой зверь, — Я не извел ни одного человека. Перебивался лишь падалью. Это вовсе не грех для того, кто родился волкодлаком. Что упало, то ничье, а при случае мое. Нет смысла искать опасную добычу, когда слабая и так валится тебе в пасть.

— Лжёшь, — зло воскликнул Алоис, — На меня ты напал!

— Каждый вправе биться за свою жизнь и достоинство. Мне почудилось, что вы желаете испачкать сапогом мой прекрасный мех. Уверен, вы бы тоже пригласили на бой каждого, кто сотворил бы с вами такое, — оскалился Шарль.

Он словно стал больше. Вот и клыки его обнажились. Ровен сжал запястье брата, перевел взгляд на пылающий в камине огонь.

— Дань будет выплачена, — вздохнул блондин, — Миска никогда не опустеет. Мы сами выберем людей ради такой к-хм жертвы. Обойдем деревни… Или орки тоже сгодятся?

— Знаете что! — я чуть не вскочила, — Мой пёс ясно сказал, что людей он не ест и не ел! Питается исключительно падалью. Хватит спихивать на него все грехи!

— Мне не нравится торг, — вздохнул Шарль, — Творог, сыр, сливки, немного масла. Ну и все остальное, что я успел попробовать за столом. И вторую мою ипостась не забудьте как следует покормить. Должен же я о себе позаботиться? Можно читать ему кулинарную книгу. Хорошую! Сушеные в дыму яблоки ужасно воняют. Я словно в беличьей норе поселился! Пусть лучше, вон, коврижки ест.

— Все будет исполнено, — с заметным облегчением вздохнул Алоис, — А вы, сиятельная? Что пожелаете вы? Вчера вы спасли наш замок от нашествия орков. Сегодня вернули нам наши земли и родные стены. Какова будет плата за вашу доброту?

— Можно, я к вам буду ходить обедать? Не каждый день. Изредка. Через день. А через лень буду ужинать. Вы тоже смело обращайтесь, если вам понадобится кого-нибудь еще выгнать или поставить на место. Мне это совершенно не сложно.

— И все? — Алоис недоверчиво сощурился.

— Еще вы подскажете, где найти вэра Конана. Хорошо?

— С величайшей радостью! — счастливо улыбнулся Ровен и вновь принялся декламировать стихи.

Слуги заполнили комнату. В их руках все новые и новые блюда. Передо мной устроили пышнотелое кремовое сочное, словно муза художника, пирожное. Рядом с ним откуда-то появился горшок, из-под его крышки пробиваются струйки дымного пара. Я даже примерно не могу догадаться, что там внутри. Слуга, заметив мое замешательство, охотно пояснил.

— Яблоки, запечённые в меду со сливочным маслом и орехами, сиятельная.

Шарль выразительно фыркнул. Полагаю, он тоже не заметил, как и откуда рядом с ним на канапе возник крошечный таз, полый деликатесов.

Над столом взлетели колобки из песочного теста, на боку каждого прорезь, хорошо видно, чем он наполнен внутри. Плотно взбитые сливки, мелкие ягодки, джем, крохотные кусочки прозрачного мармелада. Шарль поймал один такой лапой и тотчас же проглотил.

— Я теперь понимаю зачем нужны поля. Чтоб на них коровы водились и давали сливки.

Никогда в жизни я еще не ела пирожные размером с головку спички, и у каждого внутри крем, а сверху, тончайший узор. Потрясающе вкусно. Даже жаль уходить отсюда. Но вэр Конан? Не зря же он отправлял ко мне эльфа. Если уж с обедом не сложилось, надо бы хоть к ужину до него добраться. Сугубо из практических интересов.