Глава 20

Алоис

— Могло быть и хуже.

Брат сложил на груди руки, отвел взмокшую прядку волос с высокого лба. Белое кружево панталон вновь покачнулась над нашими головами. Вроде бы и смотреть не на что, весь вид перекрыл яблочный сук, а все равно любопытно.

— Думаешь, она могла влезть на дуб? Там сучков снизу нет.

Горничная слабо пискнула, на нас полетели листья вперемешку с корой. И прямо в глаза!

— Залезла, так сиди ровно!

— Я в общих чертах. Снежить могла запросить совершенно иную дань. Да и горничная, что бы с ней стало, если бы наш замок взяли орки вчера? — Ровен тяжело вздохнул, в его руке громко чокнулись крупные, как ягоды, бусины амулетов. Красный шнурок, черное дерево, давно брат не носил их на своем запястье. С виду не то дамское украшение, не то косточки, вынутые из фруктов. Кто знает, может, именно эта улыбка богов, воплощенная в дереве, нас и спасла.

— Она бы залезла на дерево на день раньше! — отрезал я и вновь взглянул на кружево панталон. Кружево и кружево! Даже сантиметра дамской кожи не видно, а почему тогда так интересно смотреть? Нет, ну в самом деле, я же не любуюсь кружевной каемкой своего жилета?

— Если бы успела залезть.

Девушка пошевелилась на ветке, вниз опять посыпались мелкие кусочки коры.

— От орков я бы спряталась в другом месте, сиятельный! Например, в каморке вашего кабинета! — дерзко выкрикнула девица.

Что за каморка? Нет там никакого другого помещения кроме самой комнаты. Или? Всего-то месяца три назад брат переделал свой кабинет при помощи заезжего мага. Неужели он добавил карман подпространства? Но зачем? В замке достаточно комнат. И на что это намекает горничная? Я с некоторым удивлением посмотрел на Ровена. Неужели мой благочестивейший брат и вот эта вот⁈ Я даже имени ее не знаю! С другой стороны, девушка ловкая, шустрая, на яблоню взлетела точно белка, спуститься, правда, не может. Зато щиколотки у нее тонкие, еще и затянуты в вязаные чулки. Наверняка сама их и сшила. Выходит, что рукодельница. Ох! А что это щеки у Ровена так запылали?

— Эльвира, будь любезна, сиди ровней и веди себя тише! Алоис сейчас тебя спустит!

— Вот уж нет. Если тебе она так нужна, полезай сам, дорогой Ровен. У меня есть дела гораздо важнее. Со дня на день крылья вернутся к драконам, откроются межпространственные коридоры в другие миры. Нужно подумать о защитных ставах на замке, кто знает, в какие ведут откроются двери!

— И какие мы станем поставлять туда товары. Я слышал, будто бы в некоторых из них кора деревьев идет хорошо. Та, что горчит. И все же, за Эльвирой полезешь ты! Как более ловкий и младший.

— Ну уж нет! И потом, девицу вполне можно снять при помощи лестницы. К тому же ты, как маг воды, мог бы наколдовать здесь небольшой бассейн. Тогда горничной останется лишь спрыгнуть.

— Она намочит подол. И куда, скажи, потом девать столько воды? Да и как высохнет воздух, фрукты на ветвях сморщатся, газон почахнет. А ведь нам здесь еще не раз принимать Снежить!

— Хотел бы я знать, кого она предпочтет себе в мужья. И уж не потому ли к нам зачастила? Думаю, нам обоим стоит жениться, и поскорей! Пока Снежить не остановила свой выбор на ком-то из нас!

— Женится? Я готов женится только…

Горничная изящно взмахнула ножкой, вскрикнула и полетела вниз. Хватательный рефлекс — то, что дается любому герцогу от рождения. Впрочем, мой брат никогда не был достаточно ловок.

Кружевной чепчик, вызывающий лиф платья, светлые кудри, нежнейший аромат роз, тончайший стан — все это вмиг очутилось у меня на руках. Огромные, почти детские, глаза расширены от страха, девушка хлопнула ресницами, резко спрыгнула с рук на газон и бегом рванула к дому. Прямо как была, босиком. Ее крохотные туфли так и лежат под стволом старой яблони.

— Не трогай того, что тебе не принадлежит! — вспылил Ровен, щеки блондина пошли алым румянцем, а глаза потемнели, — Если не хочешь накликать на себя беду!

— Ты здоров? Она могла разбиться. Я только подхватил!

— Тем не менее!

— И какое тебе дело до горничной, Ровен? Слуги, точно так же, как и весь замок, поделены между нами поровну. Эльвира — не твой личный камердинер, очнись! Деньги ей, как и всем другим слугам, выделяются поровну из твоей казны и из моей! Что значит, не трогай чужого? Горничные не рабыни, они ни тебе, ни мне не принадлежат.

— Тем более не стоит лезть с непристойностями к девицам!

— Я только помог. Ровен, очнись!

— Я тебя предупреждал!

Над моей головой вспыхнула молния, после чего с ног до головы меня окатило ледяным ливнем. Буквально, как из ведра. Брат только хмыкнул и убрал руки в карманы.

— Надеюсь, тебя выберет Снежить! Тогда о других девицах ты просто забудешь.

— Мне кажется, дева с Севера выберет тебя, Алоис. Ты же назван в честь ее замка. Будет комплект. И тогда ты точно не сможешь коснуться чужого.

Еще час назад он был готов закрыть меня от гнева Снежити. А теперь почти проклинает. Впрочем, я тоже хорош.

— Но не ссориться же нам из-за какой-то горничной? — пошел я на попятный, — Простая девка. Сколько их в замке, я даже не каждую узнаю в лицо.

— Эльвира особенная. И кровь в ней течет другая.

Я лишь на секунду вернулась сквозь карету обратно, в свой крошечный замок. Ров углубился, широченные спины рабочих сверкают на солнце, поигрывают узором татуировок. Красиво, не спорю. Я даже засмотрелась на секунду и затаила дыхание так, словно бы увидела ожившие каменные изваяния, родом из музея. Но ведь не бывает на самом деле столько совершенных мужских фигур, да еще и собранных в одном месте.

Мышцы так и перекатываются под кожей, тугие, крепкие, а кожа при этом гладкая, без единого волоска.

— Сиятельная! — грохнул один, и его голос прокатился эхом. Каждый работник спешит со мной поздороваться, потупив глаза в притворном смущении.

— Я на секундочку, — совсем было растерялась я.

— Дань собрана. Ещё не вся, только часть. Изволите посмотреть?

Перед входом в мой дом, на крыльце, составлены сундуки. Кованые, резные, все они прижались плотно друг к другу. Замки одних блестят, отполированные до блеска, другие замкнуты на кожаные ремни, на них видны только латунные пряжки, некоторые сундуки и вовсе оплетены тесьмой, слово сетью. Богатство и роскошь, непомерная плата за крылья. На меня смотрят все эти странные люди. Люди ли они вообще? В воздухе висит напряжение. Каждый из них словно хочет спросить, достойна ли плата, будет ли она принята.

Я бы и отказалась, но ума не приложу, что за этим последует. Ничего хорошего — это точно. И где найти крылья я тоже не знаю. Может, вэр Конан мне подскажет? Братья из замка сказали, будто бы вэр — маг. Он многое может знать.

Я двинулась к сундукам, неловко оступилась, вновь запуталась в длинном платье. Несколько ступеней, холод перил обжигает руку, позади настороженно сопит пес.

Сундуки пахнут кожей, чужими сокровищницами, хранят в себе аромат специй, чего-то неведомого. Этот запах проникает в душу, будоражит ее, заставляет пальцы подрагивать, словно я приближаюсь к чему-то запретному, недопустимому, невозможному. Строгие взгляды мужчин пугают, кажется, что любой из них готов броситься в бой, схватиться за меч.

Я касаюсь пальцами первого сундука. Он обит мягким бархатом снаружи, перетянут полосами тисненой кожи, замки на нем напоминают когти дракона, что держат петлю. Стоило к ей прикоснуться, замок раскрылся, крышка откинулась. Внутри только ряды футляров из кожи. Каждый перетянут шнурком, а по форме напоминает сосуд.

— Серебро, — бурчит волкодлак и отступает, прячет морду в складках моего платья.

Я тяну за веревочку, ссыпаю несколько крупных тяжёлых монет на ладонь. Темные, расчерченные на сегменты, украшенные рунами, так похожие на крупную чешую неведомого зверя. Они холодят мои руки, отпечатываются на коже, руны вспыхивают под солнечными лучами. Я поспешно укладываю монеты обратно в чехол, а его прячу в карман, не в силах расстаться. Крышка сундука захлопнута, замок закрыт. Но я все еще чувствую на своей спине взгляды этих странных мужчин. За что все они платят мне выкуп? На что способны, если я не оправдаю их ожиданий?

Следующий сундук совсем не большой, покрытый тонким рисунком по позолоте. Мне действительно любопытно заглянуть, посмотреть что внутри. Да и оборачиваться назад я пока не готова. Странно хрустнул замок. Внутри флаконы с маслами. Несколько серебряных баночек, горстка камней. Что это все означает? Волкодлак тянет носом. Я не успеваю спросить ничего.

— Притирания! Не открывай! Подарим кому-нибудь ненужному, пусть обчихается. Только не Ровену, а то провоняет не только он, но и мой новый диван.

— Притирания? — спрашиваю я слишком громко. Позади раздается гортанный, напевный, чуть взволнованный голос

— Все для вашей красоты, сиятельная Снежить.

— Спасибо.

Сундуков еще семь, и каждый так и просится в мои руки. Крышка из кожи, внутри драгоценные бусы. Они переливаются, играют тенями. Сапфиры? Все может быть.

Перламутровый кант вокруг черного дерева, резкий запах бензина и гари. Внутри мелкие склянки. На каждой — надпись. Я беру в руки одну.

— Порошок из рога виверны?

— Отдашь его мне, я давно хочу отрастить блестящие когти, — воркует Шарль и сильней тянется носом.

И вновь бархатный голос чуть позади.

— Все для блага сиятельной Снежити. Таких порошков больше нигде не найти.

— Все они врут, — оскалился волкодлак и выхватил неизвестный пузырек за горлышко.

— Я тебе! А ну выплюнь!

— Поздно. Я уже проглотил. Тебе что, жаль для меня душицы и магдрагор-р-ры?

— Там же стекло! Ты себе желудок…

— Что вы, сиятельная, это хрусталь, — настороженный бархатный голос дарителя возник позади. Как же внимательно следят сейчас за мной эти люди. Лучше б они ветеринара нашли!

— Хрусталь отлично переваривается. По крайней мере, ценный порошок не просыпался мимо, — флакончик хрустнул на волколачьих зубах. Что ж, будем надеяться, что с Шариком ничего не случится.

Следующий сундук затянут в элегантную сетку. Стоило к ней прикоснуться, и ткань растворилась в руках. Резное дерево, банальные сцены, полный мрак, дракон раскинул крылья над крепким замком. Я тронула его морду, крышка распахнулась сама. Внутри роскошные ткани, кружева, ленты. Изумительные полотна, их здесь так много. Сундук внутри кажется гораздо большим, чем снаружи. А может быть, мне и не кажется.

Еще один сундучок, значительно меньших размеров, он выточен из чего-то белого, похожего на пластмассу, гладкий весь, лишь по углам вставлены оковы из железа. В голове всплыло неуместное — слоновая кость. Под крышкой — блеск, слепящий глаза. Словно тысячи солнц отразились в гранях великолепных камней. Я определенно очень богата, только вряд ли удастся сдать в ломбард хоть один такой камень, слишком уж они дорогие, невозможные по своей красоте. И я с радостью закрываю и эту крышку.

Оставшиеся сундуки похожи один на другой. Черные, матовые, тоже затянутые сеткой. И она точно так же растекается в пальцах словно паутина. Одновременно щелкнули все четыре замка. Внутри тяжелые золотые монеты, ткани, сосуды, наполненные розоватой с виду водой.

— Все для сиятельной. Сокровища нашего древнего рода, что распался на четыре клана.

Я распрямляюсь, оборачиваюсь назад. Суровые лица, немой вопрос, застывший в строгих глазах.

— Вы остались довольны, госпожа Снежить? — рискует спросить один из красавцев. И по нему видно, что он готов любому ответу.

— Остальные кланы принесут дань в золоте до заката этого дня.

— Я… Довольна.

— Наша дань принята? — хмурит брови высоченный красавец, на его груди все ярче разгорается татуировка, кажется, что она вот-вот прорежется наружу, обретет объём, воплотится в… чешую? Люди ли передо мной? Или это вовсе не люди? И сверток серебряных монет в кармане моего платья наливается большим весом. Нужно что-то ответить. Нужно скорее найти их крылья. Знать бы еще где? Может, вэр Конан мне что-то подскажет? Может, не зря он так настойчиво звал меня на обед? Я улыбаюсь, вскидываю на драконов беззаботный взгляд, тот самый, фирменный, излучающий уверенность и надежность. Мой особенный взгляд, говорящий лишь самым близким друзьям о том, что я в полном ужасе и даже примерно не знаю как поступать дальше.

— Постарайтесь сегодня донести оставшееся, мм-м господа. А теперь, нам пора. Идем, Шарль, нас ждут на обед.

— Нет. Даже я не могу столько обедать!

— Придется. Постарайся, я в тебя верю.

Волкодлак

Судя по лицам драконов, или мордам… они начинают подозревать, что население соседнего замка сократилось на двух герцогов сразу, а может, еще и на нескольких слуг. Ну и пусть! Чем хуже обо мне ходят слухи, тем меньше желающих на меня поохотиться. Доблесть не в остроте зубов, а в мудрости.