Глава 2

Артур

Нож выпал из руки прямо на мраморный пол. Пальцы совсем устали. Прислушался, шагов вроде бы нет, выходит, колдун моей оплошности не заметил или занят чем-то другим. На окне от легкого ветерка колыхнулась шторка, прочертила кружевным подолом по столу.

Я провел рукой по ошейнику, попытался коснуться пальцами горла — старая, дурная привычка. Секунда, другая, нет, ко мне точно никто не идёт, можно немного расслабиться.

Я наклонился, поднял с пола нож, внимательно рассмотрел плитку, вроде бы ничего не испорчено, по глади черного мрамора точно так же растекается золотой узор из цветов. Разве что с краю немного изменила линию завитушка. Золотистые лилии каждый день меняют узор, да и чему удивляться, если весь дом зачарован. Повезло еще, Доэля нет сейчас в кухне, он непременно бы меня выдал одним своим испуганным видом.

Нож я ополоснул и вновь приступил к приготовлению блюда. Мясо распущено на тонкие лепестки, каждый намазан соусом с помощью особенной кисточки. Терпкость граната, сладость и аромат абрикосов, немного корицы — так и не скажешь, что соус не пойдет на десерт, а создан к мясному блюду. Мясные ломтики я разложил на столе, пересыпал тертым грецким орехом, добавил чуточку чернослива, осторожно свернул в аккуратный рулет. Теперь можно и запечь срезом вверх. Готовый рулет напомнит диковинный цветок, осталось уложить его в круглую форму. Вот и она стоит на полке, край немного отбит, но хозяин этого пока не заметил.

Легкая дрожь вновь прошлась волной по телу, чтоб ее унять, я лбом уперся в край полки, всего-то на несколько секунд. Как же я устал бояться, как был бы счастлив вырваться из этого проклятого дома, из рук хозяина. Не суждено. Не продаст он меня. Да и Доэля я не смогу бросить здесь одного. Парню всего восемнадцать лет, один на один с колдуном он просто сломается, не пройдет и недели.

Я приоткрыл духовой шкаф, он в этом доме старинный, греется на кристаллах, непросто в таком определить нужную температуру. Жар от жерла раскаленной духовки сразу прошелся по телу, на секунду пришлось замереть. Так всегда бывает, только я никак не привыкну. Да и получится ли привыкнуть? Когда на нашей одежде колдун и то экономит, якобы специально нас закаляет. Все, что мне досталось — короткие штаны, передник да ошейник на горле. Тут не то что к раскаленной духовке не подойти, тут не знаешь, как в ледник без лишних потерь спуститься, в особенности, если предстоит долго разбирать там припасы.

Я устроил форму на решетке, прикрыл дверцу и принялся ждать. Нужно, чтобы верх «цветка» чуть прихватился, а уж потом я прикрою рулет горшком, чтобы он притомился как следует и не сгорел.

Доэль возник на кухне совершенно бесшумно. Глаза парня блестят, волосы совершенно внезапно отросли до лопаток и пошли крупной волной. Красивый парень, только уж очень изящный и к работе почти не приучен. Зачем его купил колдун, я никак не пойму.

— Ты здесь? — при одном виде меня он вздрогнул всем телом.

За те полгода, что мы живем в одном доме он даже ко мне не привык, все боится. Вот и сейчас в громадных зеленых глазах плещется истинный ужас, а кончики острых ушей чуть дрожат. Я замер и подался немного назад от стола, чтобы пропустить эльфа.

— Возьми в шкафу, я оставил тебе немного абрикосов. Хозяин ничего не заметит, если ты сам ему не расскажешь. Я ничего не скажу.

Потаенная улыбка скользнула по губам эльфа. Любит фрукты лесной народ, даже те, кто вырос в неволе. Впрочем, откуда я знаю, где Доэль родился? Мне пока так и не удалось его разговорить. Молчит, о чем ни спросишь. Знаю, что жил он до этого в каком-то поместье. Пока хозяйка не проиграла его колдуну.

Парень скользнул к шкафу и бережно раскрыл абрикос тонкими почти девичьим пальцами. Крупная косточка тотчас скрылась в кармане его облегающих брюк. Уверен, вскоре она очутится где-то в земле нашего крохотного сада. Хоть бы только хозяин этого не заметил! В прошлый раз за такое парню крепко попало. Я еле выходил потом дурака.

— Ешь давай.

— Я был с вэром Кононом в кабинете, когда на столе появилась письмо, — половинка абрикоса скрылась за щекой парня, тот сощурился от видимого удовольствия и спешно ее проглотил, кажется, жевать ему и то показалось лишним.

— Что-то важное? Мы снова переезжаем? Куда?

— Нет, — парень вытаращил глаза, видно, что испугался воспоминаний о разговоре.

Крупные кольца волос соскользнули на изящные плечи. Даже для эльфа он кажется слишком уж хрупким, почти девичья фигура, да еще эти глаза — зелёные плошки.

— Что тогда? Что ты видел в письме? — я забылся, сделал шаг в сторону Доэля. Парень безотчетно вжался спиной в резную дверцу холодильного шкафа. Когда же он перестанет бояться хотя бы меня⁈ Уж я ему точно ничего не делал плохого.

— Снежить вот-вот придёт в наш мир. Говорят, за ней отправился сам Ровен.

— Нам-то что с этого? — я бросил взгляд на духовой шкаф, масло проступило и стало шипеть, образуя золотистую корку. Не упустить бы рулет, не дать ему сгореть.

— Вэр Конан хочет ее перехватить, чтобы пророчество не сбылось. Он намерен непременно пригласить Снежить в гости.

— Глупости. Ты хоть представляешь, какова она — Снежить? Ты не то подслушал. Такую в гости даже наш хозяин не осмелится пригласить.

— Почему? — и снова этот настороженный взгляд, вытаращенные глаза, алый румянец на бархатных щеках. С длинными волосами парень стал почти неотличим от девицы. Да и ресницы у него будто подвились вверх.

— Снежить опасна. Очень опасна. Хуже орка, хуже, чем варвар. Дева, пришедшая с Севера. Ты можешь представить, какой силой должна обладать дева, чтобы выжить в снегах? Там, где вообще ничего нет, кроме диких зверей? Она взглядом убить может. Ее магия хлеще чем у любого колдуна или мага. Никакое растение не выживет рядом с ней. А мужчин она и вовсе может заласкать, пока не выпьет их жизни до донышка. Или, наоборот, станет терзать своими длинными когтями и все одно высосет жизнь до последней капли. Нельзя очутиться с ей наедине, погибнешь и вздохнуть не успеешь. Они у нее всегда острые словно лезвия бритвы и покрашены красным. Косы ее сострижены, а голос хуже, чем у вороны!

Парень дрогнул и начал опадать на пол. Что опять с ним? Напугал? Я едва успел подхватить за плечи ходячее несчастье и встряхнул как следует. Тяжелые шаги колдуна я услышал не сразу. Опять мне достанется. Лучше б и вправду Снежить пришла в этот дом, лишь бы только все закончилось. Впрочем, каков будет мой конец и так ясно.

— Что ты творишь, Артур?

Жёсткий удар магии, я улетел в угол кухни, Доэль сполз на пол, жемчужные волосы рассыпались по черной плитке. Из духовки потянуло дымком.

— Что ты с ним сотворил, идиот? — еще один удар, теперь уже по лицу. Не то оплеуха, не то пощечина. Встать бы, да ударить вэра в ответ. Жаль, что ошейник не даст мне напасть на хозяина.

— Что ты сотворил с моей собственностью? Ты хотя бы представляешь, сколько стоил мне этот эльф? На колени встал! Живо! Он втрое дороже тебя!

— Вэр Конан, я только хотел… — спазм прошелся по горлу. Как же люто я ненавижу этого человека.

— Живой? — хозяин упруго присел рядом с эльфом, прошелся магией по его хрупкому, тощему телу, — Обморок? Отнесешь его в комнату и вернешься. Я тебя сам лично выпорю.

— Да, вэр, как прикажете.

С большим трудом я встал с пола, качнулся, магический удар будто бы высосал из меня остатки сил. Сколько я еще выдержу в этом доме? Выдержать надо. Умереть от рук Конана было бы совсем обидно. Да и закон не дает ему права ни калечить, ни убивать невольников. Будь проклят тот день, когда я попал в рабство. Зачем только попытался забрать хлеб из ловушки? По глупости. Не знал, не понимал ничего. Мне и было-то всего девять лет. Кругом горы, а тут хлеб. До сих пор помню его дурманящий, сладкий запах, да хрустящую корку.

Снежить

Смыться из офиса не получилось. А жаль, я так надеялась закопаться в бумаги, притвориться ветошью, на худой конец, собственным портретом, и когда начальник мимо меня пройдёт в свой кабинет, я бы сбежала.

Пятница просто обязана оправдывать некоторые мелкие преступления одним своим названием. Конец рабочей недели! Да и гости в офис приехали, не до меня всем будет. Опять же вот-вот начнется банкет для особо ценных иностранных клиентов: нефтяников, золотопромышленников и представителей нашего директората.

Какая досада, что я на него не приглашена. Пригласили бы, будь у меня зарплата побольше. Точней, какое счастье, что меня там не будет! Как представлю, что засижусь в офисе допоздна, так сразу дурнота накатывает. А так, я еще вполне успела бы уехать на дачу на последней электричке. Машины у меня пока нет. От станции там идти всего-навсего три километра через весенний, радостный лес. Эх!

Но нет, мне не повезло. Начальник уже почти вошел в свой кабинет, я даже успела тихонько потянутся за сумочкой, сунула ноги в туфли. И тут он обернулся. Прямо в дверях! Какое невыносимое свинство. Крах всех надежд, можно сказать, полное слово из пяти букв, вторая «и». Фиаско, в общем.

— Ты! — взревело местное офисное божество, я на всякий случай потупилась и убрала руку подальше от сумочки. Ещё никогда начальство не обращалось ко мне на «ты». Полагаю, это все же дурная примета.

— Слушаю вас, Игорь Евгеньевич.

— Дмитрий Евгеньевич.

Какая разница, чуть не сморозила я.

— Встаньте-ка, Маргарита, — задумчиво повел впечатляющим носом начальник.

Вот это уж совсем не хорошо. Обычно начальник делает такое движение своим огромным носом, когда перед ним оказывается выгодный проект. Я полагаю, что так и выглядит его деловая чуйка. Солнце в аккурат заглянуло в окно, отразилось в лысине Дмитрия и на мгновение возникло полное ощущение, что на начальника натянули нимб до самых его растопыренных ушей. На них нимб, очевидно, застрял.

Я неспешно поднялась со стула. Да, из своего собственного кабинета сбегать было несколько проще. Жаль, что меня оттуда изгнали. А трудиться у всех на виду мне категорически противопоказано, потому что большую часть рабочего времени я смотрю в стену или сортирую карандаши по стаканчикам, изредка что-то рисую невнятное. И при этом я работаю в самом прямом смысле слова. Потому что только так я могу создать алгоритм.

Сижу, думаю, а что происходит вокруг, меня вовсе не волнует. Расписать сам алгоритм получается гораздо быстрее, чем создать его в голове. Вот только других в офисе невероятно злит то, что я якобы «ничего не делаю». Работа мысли не видна, а то, что я устаю больше, чем если бы просто бегала по офису никому в голову не придёт. После рабочего дня у меня вообще частенько возникает острое желание достать мозги и прополоскать их в тазике с ледяной водичкой. Жаль, этого сделать нельзя.

— Уххху, — промычал начальник, — Рост?

— Чей?

— Ваш, Маргарита!

— Сто семьдесят пять.

— Ага. Переоденетесь, жду вас на банкете.

— У меня повышение? — робко спросила я. С той зарплаты можно бы и машину купить.

— Можно сказать и так. Точней, не надейтесь. Скорее оплачиваемый отпуск на день-другой.

— Я не могу! У меня дача. Страда! Урожай погибнет.

— Сейчас март. Вы что, в сугробы семена сажаете?

— В проталинки, так теперь модно. Особый сорт, — тотчас нашлась я. Выходные терять совсем не хотелось.

— Успеете посадить картошку… Вот уж никогда бы не подумал, что вы что-то сажаете и оно при этом растет.

Начальник выразительно кивнул на фиалку, которую я забрала из своего кабинета. Ну да, растения в моих руках гибнут. Несчастную фиалку подпирает три зубочистки, рядом с ними воткнут в горшок крохотный пузырек с удобрением наподобие капельницы. А сам цветок при этом выглядит так, будто по нему прошелся каток. Как там бабушка мне в детстве сказала?

— Не твоё это, Снежить, — она всегда меня так странно звала за особенный, белоснежный, цвет косичек.

— Почему?

— Ты не для того родилась. Снежить, она снежить и есть. С ней не жить! Поняла?

— Нет! — фырчала я и сбегала.

— Норвежцы! Точней один! — выдрал меня из воспоминаний начальник, — Наденьте платье, повяжите бантик.

— Кому? — мне сразу вспомнились многострадальные орки. Интересно, моделей уже нашли? И почему я должна исполнять роль гримера?

— Себе!

— Простите, на каком месте я должна закрепить этот бант?

Нет, язык точно враг мой, при том, если верить выражению глаз начальника, враг номер один.

— На голове. Марго! Даже вы с этим справитесь, уверяю.

— Я не умею. Честно. Да и платье, откуда мне его взять?

Начальник закатил глаза, выразительно втянул запах побелки своим крючковатым носом, уши растопырились ещё больше.

— Господи! — получилось проникновенно, — Почему меня никто не предупредил о том, что со взрослыми, образованными людьми работать будет так сложно? Ну почему я все время чувствую себя нянечкой в младшей группе детского сада⁈ Или дрессировщиком хомяков⁈

— Рекламная компания предполагает наличие тигра, да? Вы решили сэкономить на страховке моделей? Имейте в виду, моя тоже давно просрочена.

— Маргарита! — на миг мне почудилось, будто начальник вот-вот взлетит, используя уши вместо крыльев, ну или подпрыгнет на худой случай.

— Тигра не дают?

— Платье и бант! Туфли на каблуке! Волосы распустить. Тигра не будет! Он бы отравился вашим ехидством. Нельзя так со зверьми. И постарайтесь понравиться этому чудаку из Норвегии. Вы — надежда всей фирмы, ее краса и гордость! Мечта!

— Я?

— Запомните, какие клиенты, такие и мечты, ясно вам? — прозвучало так пафосно, что я начала заикаться.

— А где? — ошарашенно спросила я.

— Сейчас принесу. На складе, кажется, что-то было. Еще с прошлой рекламной компании оставалось, — начальник опять повел кончиком длинного носа. Ох, не к добру. Чувствую, меня продают, — Вам точно пойдёт.

— Мне кажется, в модели меня не возьмут.

— Вам кажется. Уже почти взяли. Так, я за платьем. А вы… Придумайте что-нибудь с волосами.

— Я против!

— Поздно, я уже все подписал. Два дня работы! Всего два дня! И не смейте меня подводить, Марго. При хорошем раскладе вам достанется замок.

— Из картона или из глины? — не смогла не съязвить я.

— Кажется, каменный, — начальник вошел в свой кабинет и выдвинул из угла коробку, — Подслушивали?

— Допустим.

— Это хорошо. О! А вот и платье. Удачно, что я не дал унести его на склад. Смотрите какое красивое. В восточном стиле. Ну?

Вот чего не отнимешь у начальства, так это чувства юмора. Потому что его попросту нет. Нет, за деньги я многое готова на себя надеть. Но это? Остатки рекламы мороженого эскимо? Нет, тут уж точно пора спрашивать у судьбы, за что мне вот это вот все? Узкое платье снежной королевы, на плечах меховая накидка, вместо манжет — пластиковые шипы, похожие на сосульки, так и хочется прокатить каждую на языке. Корона точно такая же из сияющих «ледяных» шипов, к ней прикреплена тонкая ткань, развевающаяся позади на манер шлейфа фаты. Выглядит все вместе красиво, но очень странно. И платье, оно даже не белое, а скорей цвета утреннего снега, когда тот алеет в рассветных лучах и перебивается искрами. Вроде и белое, а вроде серебристое.

— Может, я в своем пойду?

— Щас! — взвыл мужчина и немного подпрыгнул, — В своем я вас могу только изгнать из нашего офиса! И гарантирую, больше на работу вы никуда и никогда не устроитесь. Марш переодеваться! С причёской можете не заморачиваться. На вас будет корона с висюльками. Стразы между прочим дорогущие, я потому к себе этот костюм и прибрал. Ну, чтоб он никуда не пропал.

— Я…

— Премия и двухнедельный отпуск.

— Умеете вы уговаривать.

— Я вам даже свой кабинет уступлю, переодевайтесь. И смойте с лица всю косметику, это условие заказчика.

Я зашла в кабинет, прикрыла дверь, огляделась. Сокровенное место нашего офиса, куда начальник обычно никого не пускает. Всюду коробки с реквизитом разных эпох, кипы бумаг, разные договоры. Так и хочется из вредности что-нибудь утащить. Ну или переложить с места на место. В качестве мелкой мести за испорченное настроение. Нет, ну не может же заказчик в самом деле подарить мне замок? Хорошо, если просто заплатит. Скорей всего посмеётся, когда увидит меня в этом наряде. Позорище! И зачем только я пришла сегодня в офис? Нужно было уехать куда подальше, ну хоть бы и в типографию. Я толкнула папку с бумагами, та провалилась в щелку межу двумя столами. И не видно, и можно сказать, что оно само туда соскользнуло. Мелкая месть за глобальную гадость. Как минимум меня сегодня ожидает позор, я опоздаю на электричку, и никто никакого отпуска мне конечно не даст! Нет, ну какая из меня модель?

— Вы там скоро, Марго?

— Да!

Я сбросила костюм и надела на себя дурацкое платье. Может, это не наказание от судьбы, а, так скажем, наоборот — исполнение детских мечт пусть и с тринадцатилетним отрывом? Нет, ну хотела же я быть снежинкой на утреннике в детском саду? Да уж! Теперь обо мне точно будут ходить легенлы! И не только в рамках нашего офиса, а по всей сети фирмы.

Я застегнула молнию на спине, одернула рукава и нацепила на голову корону. Лишь мельком бросила взгляд в зеркало на себя. Сразу вспомнилась детская сказка о прекрасной, но злой королеве. В этом платье я себя даже не сразу узнала. Может, и вправду, фотомодель? Тонкая талия, высокая грудь, откуда-то взялись длинные ноги. Да и корона смотрится не смешно, скорее уместно или даже немного пугающе. Влажной салфеткой я стерла с лица макияж. Его и было-то не так много, только глаза чуть подведены.

— Входите, я закончила.

Начальник тотчас открыл дверь, застыл на пороге, присвистнул от удивления.

Хороша! Так, а с ручками что? Коготки нужно поклеить!

— Чего? — руки я на всякий случай спрятала ща спиной.

— Ноготки накладные сделаем и все, готова наша Снежить.

— Как вы меня назвали?

— Это не я, это клиент. Он Снегурочку ищет, только зовёт ее по-иностранному. Снежить.

— Снегурочку? Летом?

— Норвежец, что с него взять? У них свои принципы работы.

Ногти начальник наклеил мне сам. Уселся в свое кресло, достал из ящика целый набор разноцветных ноготков, высунул язык на бок.

— Алые! Тебе пойдёт.

— Я не хочу. Я не модель.

— А выглядишь, как настоящая модель.

— Нет.

— Поздно, я уже и предоплату взял тоже.

Когда все было закончено, начальник сграбастал меня под руку, наверное, чтоб я уж точно не убежала. Коридор, изумленные лица сотрудников. Вон и клиент стоит в самом конце коридора, кокетничает с Ирой. Сейчас он обернется и откажется. А мне потом что делать? Надо мной снова все станут хохотать. Нет, я привыкла работать головой, а не телом. Мгновение, резкий поворот головы, норвежец стремительно бледнеет, я поджимаю губы со зла. Красавец застыл, кашлянул, поклонился чересчур резко.

— Бу! — сказала я, чтоб хоть немного разрядить атмосферу. Висюльки на короне чуть зазвенели.

— Молю не начинать нашу встречу с проклятий, — просипел норвежец, — Мы исполним все ваши требования.

— Какие требования?

Внезапно платье на мне засветилось, наверняка в ткань вшита гирлянда от елки. На что только не пойдут наши костюмеры, чтоб исполнить все прихоти заказчиков. Нет, норвежец, кажется, совсем ошарашен. Полагаю, он готов приплатить, чтоб избавится от меня. Вот и хорошо, вот и прекрасно. И почти совсем не обидно. Может, карандаш с глаз не стоило стирать? Хотя, какая разница так-то. Повезет, так еще успею на электричку — надежда сбежать из офиса пораньше точно умирает последней.

— Замок, подарки, золотые монеты. Прошу, идёмте за мной, госпожа Снежить.

— Прямо так, сразу? Куда? Вы уже обустроили съемочный павильон?

— Я все объясню. Это здесь, рядом, у подножия Выборгского замка. Там есть старый ход.