Глава 15

Крайдин осознанно избегал общества Мариссы, чтобы не прибить ее на месте при вспышке ярости. Это вышло бы очень некстати. И все-таки опасался держать ее связанной, следы от веревок до «счастливой» брачной церемонии могли и не сойти. Девица же, едва смогла держаться на ногах, тут же предприняла первую попытку побега. Ее, конечно, быстро поймали, да она сама бы рухнула от слабости через сто шагов. Однако осознав, что и после этого ее не выпороли кнутом и не перетянули веревками так, чтобы дышать было больно, она теперь испытывала терпение всей охраны — на минуту в одиночестве не оставишь.

Однажды Крайдину пришлось даже вмешаться, когда один из караульных, перехвативший ведьму в темноте за последними кострами, замахнулся для удара.

— Да чего тебе на месте не сидится?! — солдат произнес нервно, и его эмоциональность после третьей попытки за последние сутки была оправдана.

Крайдин выкрикнул со стороны, останавливая удар:

— Нет, Калеб. Просто посади ее обратно в воз и присматривай.

Солдат, рыча от негодования, перехватил беглянку поперек талии и потащил. Додумался сказать без малейшей вины в голосе:

— Простите, милорд, не сдержался.

Крайдин остался на своем месте, наблюдая, как отчаянно девка пытается вывернуться и укусить беднягу Калеба за руку. Этот уже к ней весь страх растерял и не позволял себе вольностей только по причине отсутствия такого приказа. Большинство солдат называли ее ведьмой, а кое-кто по имени — эти все еще опасались ее проклятий и предпочитали держаться в стороне. Крайдин усмехнулся, представив, каково же будет всеобщее удивление, когда им придется называть ее госпожой.

Со спины к нему подошел ар-Дандир и по-стариковски зашелестел:

— Прошу прощения, милорд, но мне хотелось бы дать вам совет.

Генерал не обернулся:

— Только ради этого ты здесь. Говори.

Архиватор прошел чуть дальше и тоже уставился на злополучную повозку, откуда раздавались гневные ругательства. Калеб, сцепив зубы, пристроился снаружи, уже не надеясь, что ему когда-нибудь удастся выспаться.

— Возможно, я понимаю, почему вы никому, кроме меня, не сообщили настоящее положение дел, — произнес ар-Дандир. — Если все равно ситуацию не исправить, то правильнее сделать вид, что ничего не происходит помимо вашей воли. Вас превозносят, идеализируют, для всего Накхаса вы человек без слабостей, как символ воина из легенд. И никому не будет дела до того, что вам угрожают жизнью матери и самых верных людей, для народа станет шоком узнать, что вы всего лишь человек, на которого можно влиять. Это ударит по вашей репутации даже сильнее, чем неуместный брак.

— Ты прав. Продолжай, — сухо попросил Крайдин. У старика была привычка часто начинать важный разговор очень издалека.

— Но все же с одним человеком вам придется проявить искренность. Марисса, простите за напоминание, уже очень скоро станет вашей женой. Нужно составить с ней такой разговор, чтобы она не обратила ситуацию в еще худшее русло.

— Знаю, — после паузы ответил генерал. — Знаю, мудрый ар-Дандир. Но все не могу придумать подходящих слов. В первый день она, отсмеявшись, только переспрашивала: «Ты ведь шутишь, Крайдин Сорк? Признайся, демон, что ты шутишь, иначе я надорву живот!».

— Быть может, лучше с ней поговорю я? — предложил архиватор. — Она ненавидит всех накхаситов, но меня все же ненавидит меньше, чем вас. Простите за напоминание.

Крайдин опустил голову и прикрыл глаза. Как бы хорошо жилось в этом мире, если бы все сложные задачи можно было переложить на кого-то другого. Но этот мир совсем не сказка. Потому, подумав, он покачал головой:

— Нет. Я должен сделать это сам. В конце концов, когда-то нам с ней надо начать разговаривать.

— Верно, — отозвался ар-Дандир и отшагнул в темноту.

И тем не менее Крайдин тянул время, ждал момента, когда Марисса сама уже выдохнется и поймет, что сбежать ей не удастся. Быть может, тогда она будет способна выслушать требования?

И в один из дней, за два дня до прибытия в столицу, он посчитал момент подходящим. Марисса высунулась из своей повозки и замерла, устремив взор направо. Когда организовали стоянку, она осторожно выбралась, чтобы рассмотреть лучше. Калеб мигом оказался рядом с ней и попытался ее вновь впихнуть внутрь. Крайдин подъехал, спешился и молча махнул солдату, чтобы отошел. Марисса на его появление внимания не обратила, зато смешно вытянула шею, рассматривая.

— Нравится? — спросил Крайдин, остановившись в двух шагах от нее.

— Что это? — ведьма, конечно, поняла, с кем разговаривает, но любопытство перевесило язвительность.

— Хлаохское море. Строго говоря, это не море — озеро. Но название закрепилось тысячелетия назад, когда оно еще соединялось с океаном.

— Я всю жизнь жила недалеко от моря, это — другое.

— Из-за особых видов водорослей и рыб.

Она осторожно сделала шаг в сторону так заинтересовавшего ее зрелища:

— Какой странный цвет… Вроде бы синий, но синее всего, что я когда-либо видела.

— Лазурь, — вспомнил Крайдин. — Нош приводил пример, как одно и то же может различаться настолько, что им требуются разные названия. Кто видел Хлаохское море, тот уже никакой другой водоем не посчитает достаточно красивым. Кто видел ведьму, тот… Нош мог бы стать поэтом.

Марисса заметно сжалась и опустила голову. Крайдин знал, что она никогда не желала смерти юному магу, это было ясно и до той злополучной ночи. Но говорить с ней об этом он не собирался: Ноша убил Крайдин, но Нош был бы жив, если бы Мариссы не было. Или если бы Найна смогла справиться со своей ревностью. Или если бы охрана была чуть расторопнее и не постеснялась остановить госпожу даже силой. Слишком много «если», и каждый внес свою лепту.

— Пойдем, ведьма. Посмотришь ближе.

Марисса зыркнула на него злобно, но все же снова оглянулась на простирающееся до самого горизонта великолепие. Заставила себя согласно кивнуть и нагло пошла первой, почти побежала. Крайдин решил, что и теперь она думает о том, не хороший ли это шанс сбежать. Пусть попробует.

На берегу замерла как вкопанная. Сюда как раз заходила коса белого песка, коим было усеяно почти все побережье с южной стороны. Это в немалой степени способствовало цветовому контрасту.

— Вода не стала ядовитой из-за этих странных водорослей? — деловито поинтересовалась она.

— Нет, питьевая, — Крайдин снова остановился за ее спиной — казалось, пока она не видит его, то не так напряжена. — Считается целебной. Слабо заживляет раны и облегчает кожные болезни. Я не маг или лекарь, подробностей не знаю.

Марисса вдруг наклонилась и скинула низкие кожаные сапожки — она сейчас была одета в дорожный костюм и обувь Найны, более подходящих вещей все равно не нашлось. Пошла загребая стопами песок вперед с явным намерением войти в воду. Крайдин равнодушно отметил, что пятки ее стерты в кровь, но не удивился, что не слышал ни одной ее жалобы. Она закатала штаны почти до колена и забрела на шаг от берега. Вода еще теплая, море огромно — оно накапливает солнечный жар, а потом всю осень парит этим жаром.

Марисса всматривалась вдаль — там, примерно в сутках пути по побережью, чернели точки рыбацких судов. Крайдин не хотел прерывать молчание — оно выходило каким-то емким, прозрачным и синим. Но некоторые вопросы уже нельзя откладывать. Потому он тоже приблизился к кромке воды и начал тихо:

— Послушай, ведьма, я не шутил про нашу свадьбу. Дело в том, что у меня нет выбора. Соответственно, и у тебя его нет. Враги нашли такой способ, против которого мне пока нечего поставить.

Она резко развернулась, обдавая его редкими брызгами. Но во взгляде не виднелась ожидаемая задумчивость:

— И что мне с того? Ведьмы не выходят замуж, не слыхал? И уж ведьмы точно не выходят замуж за тех, кому искренне желают смерти!

— А тебе придется, — он сделал еще один шаг вперед, уже вступая сапогами в воду. — Это не вопрос выбора, понимаешь?

— Понимаю я только одно, Крайдин Сорк. Ты слишком привык к тому, что получаешь все желаемое. Щелкнул пальцами — и все случается так, как тебе выгодно!

— Ты ошибаешься и в этом, ведьма. Но сейчас это не важно. Я не хочу этой свадьбы даже больше, чем ты.

Она снова зло рассмеялась. Уже давно отошла от истощения, исчезла бледность и заостренные черты. Вся вновь налилась этой ненормальной красотой — ведьмовской силой. Хуже всего — красная медь в длинных, чуть вьющихся волосах. Это как вопль в уши тому, кто не хотел слушать. Невозможно не заметить, отвлечься и не рассмотреть. Ведьма бьет по всем рецепторам, вышибает из восприятия органы чувств и не дает шанса опомниться. Наверняка она имеет и особый запах — это стало бы последним штрихом к замыслу природы. Крайдин отвел взгляд.

— Я все объясню, а ты будь добра понять. Моя мать рискует жизнью прямо сейчас. Не только она. Потому я не имею права на ошибку. Если ты откажешься, если устроишь что-нибудь немыслимое, то я просто тебя убью.

— Смерть или свадьба с тобой? — она веселилась еще сильнее. — Но ведь это два равнозначных варианта! Дай хоть минуту подумать, Крайдин Сорк! Хотя подожди, за целую минуту я успею сходить за ножом, чтобы тебе было удобнее.

Ее гибель не страшит, а ненависти слишком много. Заходящее за горизонт солнце слепило глаза, но даже на него смотреть проще, чем на ведьму. Крайдин не позволил раздражению вылиться в его мысли, ведь он и не предполагал, что этот разговор пройдет легко. Итак, смертью ее не запугать. Надо предложить что-то большее. Он произносил слова как можно спокойнее:

— Помимо этого я клянусь, что никогда не трону никого из твоего племени. Услышала? Пока ты будешь называться моей женой, ни одна ведьма не умрет по моему приказу или от моей руки. И наоборот, если откажешься, то у меня все равно не будет иного выбора, кроме как растратить остаток жизни на месть. И тогда я уже не стану себе отказывать.

Она вмиг притихла:

— А как мне узнать цену твоей клятвы, Крайдин Сорк?

Заинтересовалась, это видно. Испугалась. Значит, Крайдин выбрал верный путь убеждения. Ее все равно иначе, кроме как угрозами, не уговоришь.

— Никак. Придется просто поверить. Через некоторое время ты поймешь, что мои слова всегда имеют вес.

— Даже если не врешь… — отозвалась тихо. — Даже если не врешь, то все равно не смогу.

Марисса все еще сомневалась, задумчиво плеская одной ногой по воде. И этого недостаточно? Кажется, Крайдину удалось прочитать ход ее мыслей и тот самый барьер, который не дает ей смириться с положением. Еще одна уступка, предыдущей оказалось мало. Крайдин ненавидел те моменты, когда вынужден торговаться, но ар-Дандир прав — согласие Мариссы очень поможет не впутаться в еще худшие неприятности.

— Я заведу себе любовницу, — заявил он. — К сожалению, по твоей вине погибла Найна, но Найна — не единственная красавица в столице. Тебе любовников заводить нельзя, еще сильнее своей репутацией я рисковать не могу, от нее и так мало что останется. Но все же наша женитьба по факту станет ничего не значащей пустышкой.

Ведьма вскинула лицо и пристально посмотрела на него. Крайдин чувствовал ее взгляд на профиль, но не повернулся. Точно, он угадал. Марисса очень боялась, больше всего на свете боялась даже не стать его женой, а оказаться в его постели. Он кожей ощущал теперь ее сомнения — она готова была согласиться на такие условия, но только если он не врет. И уж, само собой разумеется, попытается прикончить его при первой же возможности. А это уже проблема другого дня.

— Уйди, Крайдин Сорк, — вдруг попросила она. — Я хочу искупаться. Не сбегу, помню твои угрозы о ведьмах.

Он не спорил, отошел на достаточное расстояние. Марисса не собиралась скидывать одежду и погружаться в воду. Просто бродила туда-сюда по воде, низко опустив голову. Взвешивала варианты. Выпросила себе час одиночества, чтобы принять окончательное решение. Генерала она видеть не могла, но, наверное, все равно подозревала, что он не настолько ей доверяет, чтобы дать полную свободу действий.

А потом поплелась к лагерю, подхватив сапоги в руки. Остановилась, кое-как нашла его глазами.

— Я согласна, демон. Точнее, ты не дал мне выбора.

— Рад, что наконец-то нашел к тебе подход, — Крайдин улыбнулся, подчеркивая иронию.

— Я ненавижу тебя, — зачем-то призналась она в очевидном.

— О, на этот счет не волнуйся, ведьма. У нас полная взаимность.

До самой столицы они больше ни о чем не разговаривали.