Глава 16

Казалось, Марисса полностью отстранилась от всего происходящего. Она не спорила, не язвила, шла куда приказывали, молча слушала все наставления. Само собой, притом неустанно планировала смертоубийство своего любимого жениха, но Крайдину было откровенно плевать на ее потуги, пока они не сопряжены с магической силой.

Хлаох, похоже, привел ее в изумление — шумный, гулкий, оглушающих после тихих поселений, где ей приходилось бывать. Крайдин наблюдал за ней издалека и улыбался, видя всплески любопытства — ведьму так и подмывало спросить хоть у кого-нибудь, а что там за лавка, что такое странное предлагают эти торговцы или почему здания выстроены так непривычно. Но она вовремя осекалась и поджимала губы добела. Любопытная. Он бы ответил на ее вопросы, стоило ей спросить. Но пока они оба придерживались военного нейтралитета.

Помалкивала она и в его замке на противоположном краю города. Вздрогнула от подскочивших служанок… вот только они вздрогнули еще сильнее, рассмотрев гостью. И зашептались, забыв о страхе перед господином. Марисса слишком сильно отличалась от любой накхаситки — Крайдин не мог привести такую женщину в свой дом. Вскоре они дошепчутся и до правды, кто-нибудь обязательно припомнит и название обладательниц таких рыжих волос. После чего шепотки наполнятся истеричной брезгливостью.

Крайдин отдал распоряжение разместить ее в спальне рядом с его, поставил на всякий случай охрану на первые дни и заставил себя заниматься другими, более насущными делами.

Уже в первый день после прибытия из такого долгого похода к нему пожаловало не менее десятка благородных гостей. Все с поздравлениями, благодарностями за заслуги, а кто-то был уже в курсе предстоящей свадебной церемонии. Рай не откладывал кошмар, брак будет заключен уже на третий день, о чем Крайдину осторожно, боясь вызвать его гнев, сообщали посетители. Не меньше пяти раз. А к вечеру приплелся и запуганный распорядитель, который очень вкрадчиво напомнил Крайдину все детали, которые непременно стоит учесть. Он трясся всем телом, тихо оглашая список, однако генерал только посмеивался над его паникой — неужели этот человек всерьез боится, что генерал убьет его в эмоциональном порыве? Или он не в курсе, что Крайдин вынужден жениться не по собственной воле? Вернее, что просто, памятуя о полной нелепости такого брака, боится сказать что-то невпопад.

Крайдин не счел нужным пойти во дворец с немедленным докладом, и, похоже, Рай посчитал это прекрасным решением — лучше братьям увидеться в присутствии сотен гостей, тогда есть шанс, что они не вцепятся друг другу в глотки.

Крайдин не ошибся: через пару дней он уже слышал в шепотках служанок отчетливое «ведьма, ведьма», потому собрал всю прислугу и без обиняков заявил:

— Марисса, привезенная мной с земли, называемой теперь тоже Накхасом, — ведьма. И уже завтра она станет моей женой. Зовите ее госпожой. И если я услышу, что кто-то из вас осмелеет настолько, чтобы назвать ее иначе, то я клянусь, что из этого дома он вылетит с переломанными конечностями и вырванным языком, — и добавил мягко: — Надеюсь, меня все услышали.

Его услышали все, хотя сам Крайдин даже мысленно не называл ведьму иначе, кроме как «ведьма».

Ранним утром черного дня он зашел в ее комнату. Марисса уже не спала, сидела на краю кровати. Или вовсе не ложилась?

— Платье шили по примерным меркам, — без приветствия сообщил он. — Швея быстро подгонит сразу на тебе. У тебя не больше часа, чтобы принять ванну. Прическа не нужна, твои волосы лучше прикрыть фатой. И без того уже весь Хлаох знает о тебе, незачем злить людей еще сильнее демонстрациями.

Она только после этого отлепила взгляд от окна и зло взглянула на него:

— Скажи своим служанкам, Крайдин Сорк, что я способна мыться сама! Я устала всякий раз выгонять их. Вчера одной выдрала клок волос, а то до нее не доходило. Только ныла здесь «госпожа, госпожа». Они у тебя головой калечные? Не знают, что волосы можно себе самой расчесать, пока на них с гребнем кидаться не начнешь?

Надо же, а Крайдину даже не сообщили. Хорошие, вышколенные слуги. Марисса явно из бедной деревни, даже не горожанка, для нее подобное в диковинку. Он ответил:

— Нет. Я лучше скажу им, чтобы не прикасались к тебе, если не хотят испачкать руки. У тебя час, — и развернулся к двери.

— Подожди, — неожиданно остановила она. — Сколько будет длиться эта твоя свадьба?

— Наша, — поправил он, не оборачиваясь. — Сначала церемония в храме, затем ритуальные состязания — дань нашим традициям, потом все гости уходят на празднование, а мы с тобой можем сразу отправиться в спальню. Я думаю… — он задумался, — до заката управимся.

— Что будет после этого? Я так и буду сидеть под охраной в этой комнате годами?

— А какая тебе разница? Или у тебя есть выбор? Здесь в любом случае лучше, чем в тюрьме. Утешайся этим.

— Спрошу иначе, демон. Через какое время ты от меня избавишься?

Крайдин усмехнулся.

— Надеюсь, что ты сама рано или поздно выпрыгнешь из окна, ведьма. Но не спеши с этим, а то могут обвинить меня.

— Не дождешься, червь. Я готова расстаться с жизнью только после того, как увижу твое бездыханное тело.

Он вышел из спальни, чтобы не продолжать бессмысленный обмен любезностями.

Марисса на самом деле металась между усталостью от одиночества и желанием осмыслить все происходящее наедине с собой. Она бы за дни пребывания в замке Крайдина уже успела перезнакомиться со служанками — девушки производили впечатление простых и беззлобных людей. Таких, с какими Мариссе всю свою юность и приходилось общаться в деревне. Но их раболепие воздвигло между ними непреодолимую границу. Кажется, они боялись ее — и правильно, ведьм должны бояться. Но притом своего господина они боялись куда больше, потому и продолжали лезть на рожон. Ведьма-то еще может и смилостивиться: проклянет какими-нибудь чирями или печеночными коликами, а вот господин такими мелочами не обойдется. Сколько же ей здесь находиться? Марисса настраивалась на долгое ожидание — быть может, впереди ее ждут целые годы, пока она не найдет способа воплотить свою месть. А после можно и бежать. Или уж умереть, если поймают, но исполненная месть оправдает этот риск.

Марисса подошла к зеркалу и уже привычно прошептала:

— У ведьмы в приоритете только ведьмы. Ведьма может склонить голову, может проиграть на время, может сдаться, но ведьма никогда не выпускает из головы цель. Потому и выигрывает. Я выиграю, — увидела в отраженных глазах должную решимость и самой себе кивнула.

Свадебное платье оказалось вышитым роскошным жемчугом. Швея быстро наживляла стежки, чтобы верхняя часть сильно обтягивала фигуру, а струиться ткань начинала только от бедер. Она спешила и помалкивала. Тоже, наверное, опасалась говорить с ведьмой. Марисса же вполоборота смотрела на себя в зеркало — и не испытывала ни малейшего восторга от своего вида. Настолько богатый наряд не должен был оказаться на ней, а за его стоимость можно было бы целый год кормить какую-нибудь Приреченку вместе с Зареченкой. Она ощущала себя выряженной в жемчуг куклой. Таковой и являлась.

Фата оказалась тоже хороша — тонкая вышивка. Служанки тщательно подкололи волосы назад и попытались все их прикрыть фатой, чтобы рыжих прядей не было видно. Судя по угрюмому виду ее будущего мужа, уже весь Хлаох знал, что он женится на ведьме. А вот эта мысль уже немного настроение подняла: все, что плохо Крайдину Сорку, — хорошо Мариссе. Почему бы не порадоваться хоть такой малюсенькой награде?

Ехали они молча, в крытой, украшенной золотом изящной повозке, которую Крайдин назвал каретой. Смотрели в разные стороны и думали каждый о своем. На выходе перед храмом он все-таки подал ей руку, Марисса сделала вид, что не заметила. Толпа вокруг шумела, под ноги паре летели белые цветы, но в этом шуме никто из двоих не расслышал радости. Внутри еще и пришлось ждать, пока хранитель соизволит начать церемонию. У того будто ком в горле стоял. Настроение же Крайдина заметно портилось с каждой секундой:

— Только попробуй ссутулить спину, мразь. И тогда ты не доживешь до завтрашнего дня.

— Или я не доживу до завтрашнего дня, демон, или ты. Клянусь всеми богами, я до последнего вздоха буду искать возможность убить тебя.

— Хоть какое-то развлечение.

Сам ритуал занял не так уж много времени, или мерзкий служка в рясе его здорово сократил. Оставил только какой-то пафос про «пока один из вас не пересечет линию тьмы», про «долгое счастье», «здоровое потомство» и все такое. В родной деревне Мариссы свадьбы проходили намного веселее. Полупьяный служитель говорил примерно то же самое, но куда задорнее. Или дело было в отсутствии этой траурной тишины вокруг? Новобрачные в Приреченке, едва дождавшись разрешения, впивались друг в друга сладким поцелуем, потом пили со всеми за собственное счастье и поглядывали на отведенный для брачной ночи дом — поскорее умчаться туда и сделать то, что уже делали многократно, однако теперь с официального разрешения небес и всей родни.

Про поцелуй Марисса вспомнила совсем некстати и вновь вся сжалась. Крайдин уверенно повязал ей на запястье какую-то синюю ленту, после чего так же сделала и она — пальцы заметно дрожали. И, вопреки надеждам, в одном вопросе их свадебные традиции полностью сошлись.

— Скрепи, супруг, начало долгого пути поцелуем, — закончил хранитель.

Крайдин поднял пальцами ее подбородок и наклонился. Мариссе бы зажмуриться, но она наоборот — распахнула глаза, чтобы он рассмотрел в них все. Крайдин рассмотрел. И усмехнулся. Склонился ниже и коснулся ее губ своими. Марисса готова была отшатнуться, но его рука не позволила. Концом унижения стал его язык — он зачем-то разомкнул ее губы и скользнул внутрь. И девушка просто терпела, прекрасно понимая, что сделал он это назло ей. Или назло всем вокруг. Но хватило его ненадолго — не получив никакого ответа, Крайдин наконец-то отстранился и напоследок все же глянул с насмешкой ей в глаза. Марисса не осталась в долгу и брезгливо поморщилась. Она бы и губы вытерла, если бы он предусмотрительно не удержал ей руки.

После этого наступила пора торжественных поздравлений. Вот только никто особо радостным притом не выглядел. Говорили по очереди какие-то пустые пожелания и спешили скрыться подальше. Один очень пожилой мужчина вообще склонился к ним и прохрустел:

— Вас вынудили, милорд? Она же… ведьма! Неужели вы не нашли кого-то, более подходящего…

Он старался говорить очень тихо, но кто-то рядом расслышал, невольно хмыкнул и быстро отступил, чтобы не быть разоблаченным.

Голос Крайдина неожиданно прозвучал громко и холодно, в каждом углу каменного зала расслышали:

— Осторожнее, консул, ты говоришь о моей жене. Хочешь еще что-то добавить о моем выборе?

После такой реакции у всех пропало желание осуждать выбор генерала, по крайней мере вслух. Консул вообще побледнел и поспешил закончить свои поздравления на какой-то менее спорной ноте.