Глава 21

Дом госпожи Окирны оказался впечатляюще большим, но Марисса заметила другое — вооруженных солдат на воротах при въезде. Один сразу узнал карету Крайдина и подскочил, буквально выдавливая из себя:

— Милорд главнокомандующий, не положено…

— В сторону отойди, не лезь под колеса, — негромко ответил ему Крайдин, после чего охранник отскочил в страхе, будто бы тот кричал.

Никаких особенных препятствий не последовало и от других солдат. Они даже вытягивались по стойке смирно, узнавая посетителя издали. Мариссе происходящее казалось форменным бардаком: как так, если его величество отдает один приказ, но они теряются при виде их знаменитого генерала? И пусть именно эти не служили в отрядах Крайдина, но и они воспринимают его как главного. Так в чьих руках реальная власть, и почему ее муженек так переживал из-за потери репутации? Интересно, если бы он этим приказал прямо сейчас идти на взятие дворца, то они бы подчинились? Скорее всего нет, иначе он бы уже приказал.

Хозяйка оказалась в гостиной, словно их и ждала. Она встала, молча прошла за их спины и демонстративно захлопнула двери перед носом охранника. После чего плавно развернулась, широко улыбнулась и заявила:

— Наконец-то. Что-то вы долго!

— Ты, получается, в курсе всех новостей? — Крайдин тоже не думал здороваться.

— Еще бы! — она звонко рассмеялась. — Тут у меня гости по пять раз на дню, ар-Дандир вообще зачастил, я начинаю подозревать его в романтическом интересе… Само собой, я в курсе. Иди, хоть обними, сын.

Марисса осталась топтаться поодаль и с интересом разглядывала эту женщину. Нельзя придумать никакого другого слова для ее описания, кроме как «потрясающая». Во всем. Потрясающе высокая, стройная, потрясающе красивая. По прикидкам Мариссы, госпоже должно быть не меньше пятидесяти, но вряд ли кто-то осмелился бы назвать ее старухой. Теперь сразу стало очевидно, как простолюдинка стала единственной фавориткой бывшего короля: по сравнению с ней королева-мать выглядела дешевой простушкой. Сейчас ее платье из черного шелка струилось по фигуре и оттенялось вышивкой из серого жемчуга. Но запросто представить, что она выглядела бы точно так же и в простом крестьянском сарафане, и в грубой мешковине с прорезями для рук. Крайдин очень похож на нее — особенно темными, проницательными глазами, но по сравнению с его, ее мимика была живой и располагающей.

— Ну, что встала? — как-то резко окликнула она гостью, отстранившись от сына. — Иди сюда, садись. Нам надо поболтать. Марисса — имя непривычное, ну да ладно, приспособимся.

Разместились они на небольших диванчиках, расставленных полукругом перед низким столиком. Марисса помалкивала, да она и вряд ли собиралась что-то говорить, если не станут спрашивать.

— Все знаю, — снова повторила Окирна. — Рай просто дурак, если рассмотрел в тебе угрозу! Но ничего не попишешь — свадьба уже позади, дальше будем играть от этого расклада.

Крайдин недовольно поморщился:

— Ну да, позади. Вот, приехали благословения просить по традиции.

— Благословения? — она словно удивилась. — Да на кой оно тебе, сын? Мне все равно, на ком тебя женили. Хоть на козе. Вопрос в другом — можно ли ей доверять?

И после этого две пары глаз уставились на «счастливую» жену. Или козу. Крайдин с холодной усмешкой, а госпожа — с любопытством и ожиданием ответа. Интересное дело, Марисса оказалась не готова к такому повороту разговора. Но она собралась и выпрямила спину:

— Можно ли мне доверять, госпожа Сорк? Вам это интересно?

— Ну, теперь ты тоже госпожа Сорк, как ни смешна ирония, потому да, интересно.

Мариссе отчего-то становилось весело:

— О, ну тогда я попробую удовлетворить ваше любопытство. Видите ли какое дело, не только вашего сына принудили к этому браку. Ваш сын принудил меня. Я о такой судьбе определенно не мечтала.

В глазах Окирны мелькнул озорной огонек, но тон остался сухим:

— А-а, я смотрю, красивая, зубастая и безродная. Прекрасный набор, я с таким же всю жизнь прожила и до сих пор не жалуюсь. Но вряд ли ты всерьез не хотела выйти замуж за моего сына. Что тебе, девке деревенской, еще в мечтах могло видеться? Или у ведьм свои предпочтения?

Марисса будто изнутри наливалась силой. Она точно не собиралась наглеть или хамить, но ведь ее спрашивают — так почему же не отвечать?

— Что вы, госпожа Сорк, у ведьм некоторые предпочтения точно те же, что и любой другой девушки. Ведь мало кто из них любит жестоких кровопийц?

— Святые духи! — с непонятным смехом перебила женщина. — Ты жена моего сына, по доброй воле или нет. Прекрати быть такой жалкой!

— Жалкой?! — Марисса взвилась. — Я понимаю, что материнское сердце глухо к правде, но, похоже, уважаемый ар-Дандир далеко не все вам рассказал!

— Все он рассказал, — та отмахнулась. — И уж про жесткий характер своего сына я побольше твоего знаю. И что с тобой было — знаю. Но ведь это случилось до того, как вы повязали брачные ленты! Марисса, мудрость женщины в том, чтобы уметь подмять под свои ноги любого мужчину. Это и иные страшилки умеют, а уж тебе грех жаловаться. Все уже, сделано, и не имеет значения, хотели вы оба того или нет! Так смирись и начинай вить из него веревки.

От такого Марисса вообще дар речи потеряла. Не будь перед ней типичная накхаситка, она пришла бы в уверенность, что такие слова произнесены ведьмой. А Крайдин вообще расхохотался:

— А ничего, что я все это слышу?

— Ничего, ничего, — мать с улыбкой похлопала его по руке. — Знание все равно никого не спасает. Так что, сын, можно доверять твоей жене, когда она поймет, что назад дороги нет, и начнет жить по новым правилам?

Крайдин глянул на Мариссу мельком:

— Можно. Потому что я нашел для нее такие угрозы, которые ее удержат. Иначе бы ее здесь не было.

— Пусть так, раз иначе не получилось, — госпожа нахмурилась. — Но и ты уже учись находить общий язык, раз дело не воротишь. Послушай мудрый совет от старухи, Крайдин: лучше, чтобы в твоей постели был не враг, а союзник. Это очень хорошо сказывается на продолжительности жизни.

Про старуху она сильно приврала, как и про постель. Но ни с тем, ни с другим никто спорить не стал.

— Хватит уже об этом, — Крайдин выдал свое раздражение. — Давай уже к делам.

Окирна тяжело вздохнула и задумчиво уставилась на свои тонкие пальцы, сложенные на коленях.

— Я догадываюсь, что ты задумал, Крайдин, — тихо сказала она.

— Конечно, догадываешься. Как будто мне оставили выбор.

— Я тебя знаю, — продолжила она, не обращая внимания на его эмоции. — Ты пойдешь по головам, Крайдин. Не этого хотел твой отец для Накхаса. Если хоть немного чтишь его память, то проглоти обиду.

— Проглотить? — Крайдин засмеялся так громко, что Марисса вздрогнула. — Так это я и собираюсь сделать! Вот только не обиду я проглочу. Они все пожалеют, что выступили против меня. И да, отец точно хотел не этого, но разве я виноват, что законный наследник престола не вынес этой ноши?

Его мать вскочила, заметно волнуясь. И все еще не теряла надежды его убедить:

— Ты и себя погубишь, и весь Накхас! Подумай, Крайдин!

— Так я и думаю. Например, о своих людях или вот о тебе. Ты так и собираешься сидеть заложницей под надзором до смерти? А ведь охрану не снимают. И я сомневаюсь, что когда-нибудь снимут. Ведь это прекрасный способ держать меня в ежовых рукавицах.

— Надзор? — спросила она тихо, а потом крикнула в сторону запертой двери: — Эй, надзор, пойди-ка сюда!

В гостиную осторожно заглянул один из охранников:

— Госпожа?

Женщина подошла к нему, солдат вытянулся в струнку, глядя перед собой. И Окирна неожиданно зарядила ему звонкую оплеуху. Паренек покачнулся и снова выпрямился, продолжая смотреть туда же.

— Все, пшел вон! — крикнула ему госпожа, после чего охранник испарился. — Видишь, Крайдин, я и их выдрессировала. Ничего они мне не сделают, не уполномочены! Я здесь как была хозяйкой, так ею и остаюсь! Но только пока ты жив и играешь по их правилам. С твоей смертью все твои люди и я уже перестанем быть в безопасности. Так что сделай одолжение — выживи. Даже если для этого придется смириться с обидой.

Крайдин тоже встал и ответил спокойно:

— А выйти за пределы поместья ты можешь, хозяйка?

— И что с того? Если цена — твоя жизнь или мир в Накхасе, то я и здесь прекрасно проживу!

Он подошел к ней, взял за плечи и склонился, чтобы смотреть прямо в глаза. Прошептал едва слышно:

— Не приноси себя в жертву. И не бойся. Я буду осторожен. Если бы я не был осторожен, то ты уже сейчас была бы на свободе. Но видишь, я не рискую. Потому придется подождать.

Он снова усадил ее на диванчик, но Окирна будто бы истратила всю энергию. Она долго думала в полной тишине, а потом заговорила негромко:

— Ничего не получится, Крайдин. Думаешь, я не просчитывала? Барон Моес слишком осторожен, от него можно ждать только тайной поддержки. Все остальные преданные тебе семьи под контролем. А еще больше тех, кто теперь смотрит на тебя иначе… из-за Мариссы. Это они во время войны говорили, что на месте Рая должен сидеть ты, а теперь приумолкли. Все изменилось, сын. Речь уже не идет о том, чтобы сделать императором тебя, а о том, чтобы сделать императрицей ведьму. Ты больше не можешь рассчитывать на поддержку многих.

— Ничего себе! Ты целую шпионскую сеть развернула? — Крайдин снова смеялся, хотя причин для веселья не было. Или он так пытался сгладить обстановку.

Но его мать не усмехнулась:

— Отнесись к моим словам серьезно, сын. У тебя больше нет ни политических, ни финансовых способов изменить ситуацию. Моес, конечно, выделит определенную сумму. Может быть, кто-то еще. Но этих крох не хватит даже на вооружение. А если только заподозрят, то все на плаху пойдем. И меня поведут, ты уж в этом не сомневайся. Никакая дружба королевы мне не поможет.

— Знаю. Поэтому я и намерен быть осторожным. А о вдове графа Арьякуша что слыхала?

Женщина удивленно посмотрела на сына, а потом и бровь изогнула:

— Лара? Слыхала, что очень красива. А еще слыхала, что она же графа и уморила, поскольку муженек вообще ей на улицу запрещал выходить — все боялся, что кто-то, наподобие тебя, на нее глаз положит. Это, конечно, только слухи, но я бы на ее месте уморила. Ты к чему? Она стала наследницей огромного состояния, но такая скоро снова замуж выскочит. Сейчас с ней договоришься, потом с ее мужем заново договариваться придется. Нет, Крайдин, не рискуй, хотя денег у нее…

— Да нет, я по другому поводу интересуюсь. Думаю, может, ее любовницей сделать.

Если он хотел этим Мариссу задеть, то очень неудачно. Она ведь наоборот, заинтересовалась и с радостью пожелала ему мысленно всех успехов. Однако Окирна рассмеялась:

— Глупости! Нет, я, конечно, понимаю, что все мужчины твоего статуса обзаводятся любовницами, но ты поберегись, — она глянула на Мариссу, а ее взгляд вновь заискрился весельем. — Или глаза разуй. Рано или поздно ты начнешь изменять любовнице с такой женой. А нет ничего обиднее, уж поверь. Это я тебе как профессиональная любовница, ни разу не бывшая замужем, заявляю — ничто так не бьет по гордости, как любовь твоего мужчины к собственной жене. На мою долю, к счастью, такого испытания не выпало, иначе твой отец умер бы намного раньше. А у графини денег много, с ними и влияние, получишь такого врага, после которого тебе весь двор его величества детьми покажется.

Крайдин поморщился и кивнул.

Прощались без лишних нежностей, как и протекала вся встреча. Крайдин вышел первым. Напоследок госпожа задержала Мариссу и прошептала в ухо так, чтобы только ведьма расслышала:

— Благословляю, раз уж так случилось. Но и вы постарайтесь. Жизнь сложнее, чем тебе сейчас кажется, вашу бы взаимную ненависть на противников направить, мир бы содрогнулся.

Марисса не удержалась от честного ответа:

— Проблема в том, госпожа Сорк, что у нас с ним противники разные. У Крайдина — Рай, у меня — Крайдин.

— Может и так, может и так, — женщина улыбнулась. — Ты только не оступись. Потому что вместе с тобой и он теперь полетит в пропасть.

Смысл последней фразы Марисса поняла не очень хорошо — должно быть, Окирна имела в виду, что свадьба прочно связала их судьбы. Если Марисса навредит Крайдину, то враги Крайдина саму Мариссу живой не отпустят? Да и пусть. Есть ведь такие жертвы, на которые можно пойти во имя главной цели.