Глава 22

— Что она тебе сказала? — уточнил Крайдин уже в дороге.

— Не думаю, что это твое дело. Иначе было бы сказано при тебе.

— Не факт. Моя мать — очень необычная женщина.

— Уж это я заметила.

— Что ты там заметить могла?

Марисса посмотрела на него и даже выдержала прямой взгляд. Хватит уже вести себя как жертва. Если из присутствующих и есть жертвы, то ведьмы точно не бывают в этих списках.

— То, что вначале кажется, что ты пошел в нее характером — та же прямолинейность на грани хамства. Но это ошибочное впечатление. Твоя мать мудра и осторожна, а это может быть следствием того, что ее жизнь никогда не была простой, как она притворяется. Никогда она не чувствовала себя в безопасности. Она тщеславна, но тебя любит больше власти. И ты любишь ее — она это хорошо знает, поэтому и давит именно на угрозу себе. Только так ты ее услышишь. Я ей противна, как любая недостойная тебя по статусу. Но она даже не подумает о неприязни, если в моем лице может обеспечить любую поддержку.

Крайдин усмехнулся.

— Надо же, какой познавательный день. Деревенская девка придумала себе, что разбирается в людях.

— А может, это говорит не деревенская девка, а ведьмина интуиция? Или я просто умею смотреть и слушать. Вот бы и тебе этому научиться.

Снова характер показывает, хотя и осторожнее, чем раньше. А Крайдин может только ловить себя на ощущении, что ему это нравится. Как эта маленькая стерва говорит, как изгоняет из себя страх и как поднимает подбородок повыше, чтобы он не заподозрил ее в волнении. Уточнил:

— То есть ты сегодня обнаружила в ее лице союзницу?

— О нет, Крайдин Сорк, я не настолько наивна. Сейчас она будет радоваться даже козе, если от козы хотя бы вреда не будет. Но как только ситуация изменится, то она и глазом не моргнет, когда ты сообщишь ей, как я случайно выпала из окна, или что ты там для меня придумал. Это не дерзость, я отвечаю на твои вопросы.

А вот никаких намеков на отношение матери не звучало, Марисса разошлась до банальных домыслов. Крайдин и сам не знает, как отреагировала бы его мать. Она, между прочим, всегда обвиняла его в слишком жестком характере. Но ведьму лучше не переубеждать — пусть не надеется, что хоть кто-то будет оплакивать ее гибель. Потому Крайдин улыбнулся шире и ответил:

— Пока еще не придумал до конца, как ты сдохнешь. Это моя самая приятная фантазия, а времени впереди уйма.

Марисса смешно фыркнула и отвернулась к окну. Именно этого Крайдин и хотел, а иначе мог бы и не сдержаться. Такой накал вызывал смутное желание притянуть ее к себе и заставить замолчать. Или пусть ругается ему в губы, лишь бы так же эмоционально и в нелепых попытках скрыть растущее волнение. Крайдин заставил себя уставиться в другое окно. С этими ощущениями надо что-то делать, или они сведут его с ума.

* * *

Оставив жену в замке, он сразу направился в столичный архив. Ему не хотелось посвящать посторонних в свой интерес, потому он просто прошел в зал и сообщил архиваторам, что хотел бы отдохнуть за чтением. В одиночестве и без помощи. Зал быстро освободили от других посетителей, да и тех уговаривать не пришлось. Теперь многие накхаситы относились к генералу с презрением, но пока мало у кого хватило бы храбрости хотя бы косо на него взглянуть или испытать силу его желания «почитать в одиночестве».

Ар-Дандир снабжал его всей найденной информацией, но ничего особенно любопытного не находил. Крайдина же интересовало совершенно конкретное, потому взял сразу несколько томов о ведьмах и принялся искать по содержанию пункты, которые могли бы стать полезными.

Уже через час он откровенно посмеивался, разглядывая картинки и вчитываясь в описания. И это отродье его солдат называет жестокими? Да по сравнению с иными ведьмами сам Крайдин — безобидная овечка. Проклятия даже не пытались классифицировать, настолько они были разными: от простой болячки, наподобие прыщей, до абсолютно жутких пыток. Например, один случай описывал, как мужчину буквально вывернуло наизнанку — кишками наружу. А у другого все суставы переместились, после чего его руки и ноги оказались ужасающе искривленными и передвигаться он мог, как паук. Подчеркивалось и то, что сожжение ведьмы живьем убирает все ее заговоры, вот только тем страдальцам, которых постигли настолько серьезные изменения, это уже не помогло — обратная трансформация все же добивала случайно выживших болевым шоком.

Наконец-то удалось отыскать и любовный приворот, который числился одним из распространенных видов проклятий. Несмотря на кажущуюся гуманность, смертельных исходов тоже предостаточно — если сама ведьма не смилостивится и не отпустит привороженного, то он будет сводить себя с ума желаниями. Потому ведьмы и использовали привороты часто: и как способ обзавестись страстным любовником на одну ночь, и как способ наказания для тех, кто посмеет их обидеть. Кстати говоря, в родных землях Мариссы население часто обвиняло ведьм только в первом. Видимо, современные ведьмы намного добрее, чем те, о которых писались эти талмуды. Или постепенно вымирают, потому и не лезут на рожон. Теперь они по большей части умелые знахарки — нашли-таки и свое место в мире, чтобы их окончательно не повырезали.

Признаки приворота могли быть разной степени тяжести, но легкой симпатией ни одна ведьма не ограничивается. В итоге жертву сжирает мучительное желание обладать, выполнять все, что она прикажет, лишь бы выторговать себе хоть каплю ласки. Крайдин прислушался к ощущениям — а о чем он думает все последние дни, если не о желании обладать? Разве он не знал других женщин раньше, разве, еще будучи юным подростком, не вожделел какую-нибудь красотку? Но так, чтобы вообще больше ни о чем не думать, когда ее видишь — такого не случалось. Слишком похоже. В противовес этой версии звучали другие объяснения: привороженная страсть возникает сразу же на своей полной мощности, как только заклятие произнесено. Крайдину казалось, что это было не так: чувство нарастало постепенно, хоть и какими-то скачками. А еще указывалось, что привороты — одни из сложнейших чар, даже на немедленную смерть проклясть проще. Потому его способны осуществить только ведьмы в полной силе, да и тем чаще всего приходится приближаться к объекту вплотную. Да, еще и травы — много каких трав подходит, которые нужно поджечь хотя бы с большого расстояния от заговоренного, но Марисса сидела в подземной камере, где не было даже плесени.

Выводы путались между собой. Марисса точно проклясть Ноша не могла, но Крайдин и раньше склонялся к этому выводу. Могла ли она зачаровать Крайдина, если действительно не обладает этими знаниями и определенно не в полной силе? Но ведь он чувствует, что перестает быть сам на себя похожим. Как будто в его теле появилась серьезная болезнь — можно временно отвлекаться от боли, можно держать себя в узде, но рано или поздно начнешь сходить с ума от желания выплеснуть накопленный жар и хоть немного от него отдохнуть.

Из архива он вышел в дурном настроении, так и не получив однозначного ответа. Или ответ уже давно созрел в его голове, безо всяких книг — она не привораживала его, страсть просто возникла — как реакция здорового мужчины на совершенное тело и лицо. Крайдин подсознательно признавал это, но так хотелось найти какую-то другую причину. Ведь приворот по желанию ведьмы можно снять, а настоящее чувство не вытравишь. Не любовь, конечно, не нежность, но бескрайняя похоть и — совсем самую малость — желание вызвать ответную похоть и в ведьме.

Еще хуже его настроение стало после возвращения домой. Слуга выбежал в темный двор и сообщил на бегу:

— Господин, приказ из дворца доставили еще утром, но вы сразу уехали! Я не знал, где вас искать.

Крайдин взял из его рук послание, развернул и пробежался по строчкам, растягивая губы в кривой ухмылке. Слуга не зря назвал эту записку «приказом», хотя ничего подобного там не звучало, а сам он знал о кратком содержании со слов посыльного. Просто веления короля не обсуждаются. Рай, опять изливаясь витиеватыми эпитетами, «приглашал» возлюбленного брата и его супругу ко двору немедленно. Ему бы хотелось знать, отчего Крайдин решил навестить матушку так внезапно, ведь Рай и без того бы дал такое разрешение по первой же просьбе. Он ничего не имеет против соблюдения древней традиции и очень разделяет сыновью любовь, но что же будет делать его величество, если на Крайдина тоже падет подозрение в старом заговоре госпожи Окирны? И все в таком духе. Надо прочитать пару листов, чтобы вычленить суть в одном предложении: «явись и отчитайся, какого демона ты ведешь себя так, будто здесь главный».

— Господин, подготовить карету? — осторожно уточнил слуга.

— Нет. Завтра, — отмахнулся Крайдин. — Ужин готов?

— Конечно, господин. Госпожа изволит ужинать в своей комнате.

До чего же дурное настроение! Рай будто родился только для того, чтобы портить кровь своему брату. Крайдин рявкнул, уже желая просто выплеснуть гнев хоть куда-то:

— Госпожа изволит ужинать в столовой! А если не изволит, так притащите ее туда силой.

— Как прикажете, господин.

Марисса пришла сама, хотя и не пыталась скрыть недовольства. И все же села с другой стороны стола, взяла ложку и пододвинула к себе пиалу с бульоном. Помалкивала. Наверное, этой своей интуицией ощущала, что Крайдин на взводе. А он смотрел на нее, забыв о еде и вновь погружаясь в тот же голод. Платье совсем простое — всем ее гардеробом занимаются служанки, но в роскошные наряды она обязана облачаться только для выходов. О домашней обстановке Крайдин никаких распоряжений не давал. Вот она и ходит в этой нелепице: широкое платье без корсета и каркасов, просто подвязанное под грудью красной лентой, от которой недорогая ткань течет до самого пола. Шея открыта, острые ключицы выпирают, а колье она сняла сразу после приезда — это понятно. Крайдин смотрел и понимал, что никакое платье не скрывает ее красоты. Хотя он предпочел бы видеть ее совсем без одежды. Рассмотреть пристально, как в прошлый раз, напомнить себе — каково это. Или задрать этот чертов тяжелый подол, прижать ее собой к стене и дать уже наконец-то себе волю… Правда, до конца неизвестно, не разбудит ли он ведьминскую силу, даже если противен ей.

— Что? — она заметила его взгляд.

— Ничего, — Крайдин цеплялся за остатки самообладания. — Просто я решил, что ужинать мы всегда будем вместе. Мне не нужны глупые сплетни.

— Понятно, — она вздохнула. — Будем изображать счастливую влюбленную пару. Хотя вряд ли твои слуги распускают языки. Они вон даже в столовой показаться бояться, чтобы чего лишнего не услышать.

— Ты права. Именно так все люди и ведут себя в моем присутствии.

— Только не я!

— Только не ты.

Внутри снова закипало наслаждение от очередной перепалки и ее розовеющих от волнения щек. Эта легкая приятность перемешивалась с уже тяжелой страстью, потому Крайдину становилось все сложнее. И внезапно он понял, что должен сделать прямо сейчас — вывести Мариссу на любую дерзость и наказать. Дать себе хоть мелкую поблажку и частично снять напряжение. А с ее характером это труда не составит. Крайдин быстро расслабился, и даже улыбка его стала искренней, а плохое настроение испарилось где-то далеко за пределами стола.