Глава 23

— Марисса, завтра мы должны появиться во дворце. Приказ короля, — Крайдин говорил спокойно, но не сводил с нее глаз, поскольку не хотел пропустить ни малейшего изменения настроения и правильно его использовать.

— Он и такое тебе может приказывать?

Нет, Марисса должна не спросить, а высмеять, показать свой несносный нрав. Но она тоже помнит об угрозе, потому осторожна.

— Может. К сожалению, ветки нашего семейного древа таковы, что он мой правитель, а я его верный вассал.

— Да уж… — она будто задумалась. — А без моего присутствия во дворце не обойтись? Я-то ему не подданная.

— Чушь. Он теперь правитель почти всего континента.

— Твоими стараниями!

— Не напоминай, сам жалею, — Крайдин невольно улыбался, но бдительности не терял.

Ведьма же вскинулась и припомнила еще какой-то бред:

— А Приреченка так и осталась свободной!

— Это ненадолго. Полуостров присоединят бескровно, если само население не организует сопротивление, но присоединят. В любом случае, ты стала подданной Накхаса, когда вышла за меня замуж. Опередила в этом смысле всех своих товарок.

— Ну да, еще один минус, — она хотела что-то добавить, но прикусила язык. И вернулась к прежней теме: — Но подумай сам, стоит ли тащить меня во дворец?

— Это не мое решение, уж поверь. Будь моя воля, я бы тебя вообще запер где-нибудь в дальней башне и никому такого позора не показывал. Но Рай не упускает возможности меня уязвить. Пусть все еще раз посмотрят на нашу замечательную парочку, пусть в очередной раз посмеются. Мы с тобой два гороховых шута на ближайшее время.

Она скривилась. Как-то даже приятно, что она хоть в чем-то разделяет его отношение. Крайдин продолжил:

— Поедем завтра во второй половине дня, не хочу лишний раз радовать кого-то своей покорностью. У тебя есть подходящее платье?

Глаза Мариссы заискрились, но она удержалась от смеха.

— Мне-то откуда знать, Крайдин Сорк? За весь мой гардероб отвечает Калина. А я вообще ни сном, ни духом про ваш дворцовый этикет. Девка деревенская, помнишь? Так, может, придумаешь какую-нибудь отговорку, чтобы мне не ехать?

— Если бы отговорка была, ты бы об этом приказе даже не узнала, — Крайдин уже не прилагал усилий, чтобы не выходить из себя. Он окончательно успокоился и наслаждался процессом. — Хорошо, я поговорю с Калиной. А утром отправлю посыльного к матери, пусть выдаст несколько наборов самых дорогих своих украшений. У нее неплохие запасы, отец с ней не умел быть жадным. Утром же пригоню швей и парикмахеров — тоже мать посоветует, к кому обращаться. Давай попробуем сделать тебя хотя бы симпатичной? А вдруг удастся хоть часть злых смешков сделать завистливыми? Я бы это куда легче переносил.

— Симпатичной? — Марисса зло усмехнулась. — Меня воспитывали люди, но они были честны со мной. Я красива, как и все ведьмы.

— Ты уродлива так, что на тебя смотреть неприятно, — Крайдин и глазом не моргнул, произнося эти слова.

— А, так ты для этого меня в столовую притащил? — а вот Марисса злилась все заметнее. Или волновалась. И то, и другое сойдет. — Чтобы аппетит себе моим уродством портить?

— Я смотрю, те самые люди научили тебя только хвастовству. Вкусное сегодня рагу?

— Это не хвастовство, а всем известный факт. Чтобы сделать ведьму всего лишь симпатичной, тебе следует поступать наоборот: измазать мне лицо золой и взлохматить волосы! И то неизвестно, получится ли!

Не получится. Крайдин помнил ее изможденной и грязной до вони. И даже тогда он вряд ли бы смог назвать ее непривлекательной.

— Я смотрю, ты просто из кожи вон лезешь, чтобы доказать мне так называемый факт. Не трудись, ведьма, у меня есть глаза. Из тебя с помощью Калины мы завтра что-нибудь подобающее создадим, но не все ведьмы так хороши, как ты говоришь. Первая, которую мои солдаты пригвоздили к дереву, действительно была красоткой. Может, поэтому они так с ней и возились — все приглядывались, стоит ли лезть на ведьму или лучше не рисковать. А вот вторая, которой я перерезал горло, была древней безобразной старухой.

Марисса побледнела и выдавила:

— А Лида? — она опустила взгляд в тарелку. — Та самая, которая Ноша… Говорят, твои дозорные ее видели.

— А вот та последняя оказалась шикарной красавицей! — Крайдин давил, напирал, видя, что каждое его слово выводит ее из себя. — Когда ее поймали, то залили рот свинцом, а потом все же объездили. Меня там не было, но говорят, она померла даже не на первом десятке.

Марисса вскочила на ноги и закричала:

— Врешь! Ты врешь, грязный выродок! Вы не поймали Лиду!

— Не поймали, — он признал точно так же легко, как и лгал. — Я пошутил. Хотел посмотреть на твою реакцию. Как ты меня назвала?

Марисса подлетела к нему и схватила за плечо:

— Поклянись, что не поймали! Скажи хоть это, если у тебя есть сердце!

Крайдин тоже повысил голос, чтобы приказ прозвучал резко:

— Сядь на свое место, ведьма! — дождался, пока она выполнит, и снова заговорил спокойно. — У меня нет сердца, не обнадеживайся. Но твою ведьму не поймали, они ее даже толком не разглядели. И теперь ей ничего не грозит ни от меня, ни от моих солдат, потому что у нас сделка. Несмотря на то, что по ее вине погибли Нош и Найна.

Она поверила — закрыла глаза и выдохнула с облегчением. Потом посмотрела на него и заявила негромко:

— Мне жаль, что они умерли. Если хочешь знать, то я по-прежнему считаю, что лучше бы в тот день погибла сама.

— Верю, — Крайдин кивнул. — Не знаю насчет Найны, но Нош, похоже, тебе нравился.

— Очень нравился, — она вновь принялась ковыряться в тарелке или пыталась скрыть выражение лица. — Он был… прекрасным человеком.

В груди Крайдина кольнуло. Чтобы определиться с новым ощущением, он решил спрашивать прямо:

— Ты была влюблена в него?

Марисса вдруг замерла, медленно подняла на него зеленые глаза, посмотрела пристально, над чем-то размышляя, и вдруг сказала:

— Очень сильно, Крайдин Сорк. Я полюбила его не с первого взгляда, а со временем. Разве странно? Он был молод, красив, умен и бесконечно добр.

А вот теперь в груди закололо заметнее. Марисса на самом деле не умеет лгать — по ней сразу видно. Врет и сейчас. К Ношу она была привязана, но вряд ли влюблена, как говорит. А иначе… иначе и хорошо, что тот успел умереть до сегодняшнего дня. Зачем она так сказала? Тоже смотрит на реакцию? Подозревает Крайдина в том, что он ей показал бы в последнюю очередь? Поняв это, он широко улыбнулся:

— Нет, совсем не странно, что он вызвал в тебе настоящую любовь. Тогда в тот день мы оба потеряли близких. Благодаря Лиде.

— Именно так.

— И раз у нас сегодня вечер откровений, то спрошу еще — а откуда ты знаешь имя той самой ведьмы, которую видели мои солдаты? Ты не могла быть в курсе, кто там рядом ошивается, а уж Нош ее имени тем более не знал.

Показалось, что в ее глазах мелькнула тревога. И объяснение полилось неестественно бегло:

— Меня же в этот ковен дед Махор отправлял. Он всех ведьм имена назвал… вот я и решила, что за мной пошла Лида.

Снова врет. И на этот раз Крайдин решил надавить:

— Неправда. А ну-ка, ведьма, скажи мне — как ты узнала про Лиду? Может ли быть такое, что ты с ней каким-то образом сообщалась? Когда ты успела с ней встретиться, если при нашем знакомстве ты только искала Даиру, а потом всегда была под надзором?

— Не твое дело, демон!

— О, как раз мое. Но сейчас меня больше волнует то, что ты так и не научилась прикусывать язык.

Марисса тут же осеклась и отложила вилку.

— Я спрашивал, как тебе рагу? — подначил Крайдин.

— Оно прекрасно. Но у меня пропал аппетит. Я могу уйти в свою комнату?

— Ты так торопишься перейти к десерту?

— В каком смысле? — она испуганно глянула на него, но уже и сама понимала, что последует дальше.

Крайдин оправдал ее худшие ожидания:

— Грязный ублюдок и демон не может оставить некоторые вещи без наказания. Ты об этом знала.

Марисса снова приподнялась, но заставила себя сесть. Сцепила пальцы, словно собиралась молить о чем-то небеса, и зашептала совсем другим тоном:

— Это случайно… Случайно! Я подумала, что ты сказал правду про… Я вышла из себя! Прими мои извинения… Крайдин! — она даже умудрилась не добавить привычное «Сорк», как всегда его называла.

Надо же, как она моментально стала шелковой, кто бы мог подумать. И боится его до дрожи в коленках. Если он предложит ей кнут или снова лежать раздетой перед ним, то она не задумываясь выберет первое. И вдруг Крайдин передумал брать свою награду. Но и полностью отказаться не смог.

— Хорошо, я готов сегодня ограничиться пустяком. Покажи, что тебе жаль, Марисса, и что ты считаешь меня не грязным ублюдком, а собственным мужем. Поцелуй меня.

— Что?.. — она растерялась. — Но я не хочу тебя целовать.

— Тогда иди в спальню и раздевайся, хватит мне твою одежду портить.

Кажется, она взвешивала варианты, а потом смирилась. Заторможено встала, подошла, Крайдин тоже поднялся на ноги и с каким-то странным отрешением наблюдал за ее движениями.

— Сама поцелуй, — поторопил он, не в силах больше держаться.

Марисса поднялась на цыпочки, вцепилась пальцами в его плечи и дотянулась до губ. И в то же мгновение он перехватил ее, прижал к себе, зарываясь пальцами в волосы и притягивая за затылок. Подумал, что сейчас спятит от того, что наконец-то получил. Такая малость, яйца выеденного не стоит, всего лишь поцелуй, а он сейчас спятит. Интересно, она тоже слышит, как долбит изнутри сердце от радости? Как у больного. Как у уже спятившего.

Марисса не сопротивлялась: она не сжимала зубы и не отвечала, но Крайдину и этого хватило. Он погружал язык в ее рот, терялся от податливости, от запаха и вкуса, и имел все основания считать, что больше не остановится. Тянул еще ближе, вынуждал ее подниматься на самые носочки, и она даже не понимала, что в тот момент он сам падал, спускался к ней. Если бы она ответила или выдала короткий стон, то он бы попросту задохнулся. Ведьма была милосердной и не устроила ему такого испытания. А он так хотел, чтобы она на секунду сдалась. И боялся этого больше всего остального.

В штанах стало тесно от перенапряжения. Крайдин с трудом оторвался от губ и прошептал:

— Выполнено. Теперь можешь идти.

Она испарилась — буквально просочилась сквозь пальцы. А Крайдин лишь руки опустил, но так и стоял с закрытыми глазами. Ему бы сейчас убраться отсюда, куда-нибудь в безлюдье. И завыть.

Старуха Даира говорила, что судьба Крайдина будет под ногами этой маленькой ведьмы. И сказала, что это не проклятие. Но как иначе назвать происходящее, кроме как проклятием? Пусть пока не судьба, но настроение, самообладание, привычный ход мыслей Марисса уже топчет, Крайдину остается это только признать. И выть молча, реветь внутри, раздираться больно, до судорог, и смутно тревожиться о том, чтобы она никогда об этой власти не догадалась.