Глава 25

Оказались они в огромном зале с серыми каменными стенами. Вряд ли можно назвать это место уединенным, но и тут Мариссе стало проще дышать. Королева-мать уже привычно болтала все что в голову придет:

— Я в некоторой степени понимаю твое замешательство, дорогая! Но ведь Крайдин и сам виноват — зачем же столько агрессии? Никогда ни к нему, ни к Окирне плохо никто не относился, уж особенно мой Рай, зря он вообще завел такой разговор. А титул что? Ну вот что ему этот титул? Разве уважение короля не важнее регалий?

Марисса слушала внимательно. Эта женщина, похоже, вообще от реальности оторвана. Все у нее милые, все хорошие, все всех любят и поддерживают. Наивная дура, в этом Крайдин оказался прав. Но дура беззлобная — уж чего стоит ее отношение к любовнице мужа. Потому Марисса и улыбалась ей искренне, не прилагая к тому никаких усилий.

— А про этикет… — продолжала та. — Ох, дорогая, кому-то этикет выше веры в небеса, честное слово! Но я бы посоветовала тебе все же некоторыми правилами не пренебрегать — не то чтобы я считала такие вопросы самыми важными, но ведь и так о тебе слишком много говорят. Нехорошо говорят, а иногда даже смеются. Но и ты их пойми — мы тут к ведьмам непривыкшие. А верно, что ты можешь проклясть человека так, что он за минуту взмолится о том, чтобы побыстрее уйти за линию тьмы?

Ну вот, и у нее любопытство. Хотя у нее, наверное, побольше, чем у всех остальных. Марисса чуть склонилась, чтобы не смотреть на нее сверху вниз.

— Ваше величество, враки это все. Не могу. А даже если бы и могла, то никому такого бы не пожелала.

— И то верно! — королева вроде бы обрадовалась. — И это очень хорошо, что ты не только красива, но и добра. Будешь лучшей женой для Крайдина, ему явно рядом чистой души не хватает! Ой, а у ведьм есть душа? А то ведь всякое говорят!

Марисса сдержалась от усмешки и вернула разговор на более прочную основу:

— Вы про этикет говорили. Так может, мне действительно, учителя пригласить, как предложил тот мужик?

— Ай, да достопочтимый советник много чего предложит, у него работа такая — советы раздавать, — отмахнулась королева. — Хотя в этом он был прав, у тебя даже в разговоре деревенщина проскальзывает. А что если я к тебе дворцовую гувернантку отправлю? Она самого короля в детстве воспитывала, из любой ведьмы герцогиню сотворит! Но только при одном условии, дорогая, ты будешь иногда заглядывать ко мне — в обиход этих светских приемов. Заглядывать и рассказывать, как идут дела. А то иногда и поговорить не с кем, даже вон Окирна из себя затворницу решила изображать!

Марисса улыбнулась еще шире:

— Я бы очень расстроилась, если бы вы не предложили это, ваше величество.

Королева была счастлива. Так счастлива, что даже подошедшему Крайдину все вылила. И что ее доверенная леди в его замок приезжать станет для уроков, как с Мариссой уговорились, и что саму Мариссу пусть отпускает во дворец по первой же просьбе, а то надоело ей все слухи щипцами изо всех вытаскивать, лучше уж из первых рук знать чистую правду… Если Крайдин подходил с выражением затаенного гнева на лице, то очень быстро он менялся на открытую ярость.

— Ты в своем уме? — он обратился сразу к жене.

Марисса же, сообразив, что при королеве лучше не ругаться, взяла его под локоть и зачирикала, изображая влюбленную женушку:

— Не срывай свое настроение на мне, любимый! Ее величество слишком добра. Может, поедем уже домой?

Он даже не позволил им толком попрощаться, а уже в карете дал волю злости:

— Ты что творишь, идиотка? — он не кричал, но говорил сдавленно, едва сдерживаясь. — Ноги засланной леди в моем замке не будет! И ты без моего ведома никуда не пойдешь!

Марисса же раздражаться не собиралась — хватило сегодня раздражения на весь Накхас:

— А я знаю, что именно тебя выводит из себя, Крайдин Сорк. Я так или иначе найду поддержку. Знаешь, симпатия самой королевы-матери — не лишнее, когда мир начнет рушиться. Был бы ты умнее, давно бы это понял.

Он зло рассмеялся:

— Ты думаешь, что она хоть что-то решает?! Ни-че-го! А эту самую ее леди советники после каждого визита допрашивать будут, шпионку из нее сделают, и все, что она выведает, потом обернут против меня!

— А что именно она может узнать? — Марисса деланно изумилась. — Что мы друг друга не переносим? Так советники уже в курсе, если именно они наш брак организовали. Эту весть им распространять невыгодно, сам понимаешь. Они твою репутацию портили совсем другим — дескать, ты так влюбился в меня, что про гордость забыл.

Он добела сжал кулак и рявкнул:

— Много ты понимаешь, ведьма!

Марисса вскинулась:

— Немного, Крайдин Сорк! Зато понимаю, что мне нужны хоть какие-то друзья, пусть даже от них ничего не зависит! И когда тебя потащат на эшафот за попытку переворота, то за меня хотя бы ее величество заступится!

— Или все гораздо проще? Может, ты просто решила выдать мои планы?

Теперь и Марисса засмеялась с той же злостью:

— А ты зачем с матерью при мне их обсуждал? Неужели думал, что я буду молчать из жалости к ней?

— Да потому что тебя казнят следом за мной. Нет смысла таить от тебя то, что ты и так можешь подслушать, но выгоды в этих знаниях тебе нет. Не только я и моя мать будут обвинены в заговоре, уж поверь — в Накхасе жена считается тенью мужа, она с ним во всех преступлениях, по умолчанию.

— А мне плевать, слышишь? Слышишь, Крайдин Сорк? Я готова умереть через несколько минут после тебя!

Он сжал ее горло и сильно наклонился. Казалось, что сейчас вопьется в губы поцелуем, потому Марисса поспешила выкрикнуть:

— Давай же, сожми пальцы! Сделай себе одолжение!

Его взгляд изменился, мужчина будто бы сморгнул всю ярость. И прошептал уже совсем спокойно:

— Нет. Я лучше тебя накажу.

И тут же отпустил. Что ж, своего он добился — Марисса задрожала. Через несколько минут подала голос, а говорила теперь вкрадчиво:

— Как разговор с Раем прошел?

Крайдин ответил без паузы и равнодушно, как будто не они тут друг на друга только что орали:

— Отлично прошел.

— Ты шутишь?

— Нет. Он мне прямым текстом обозначил, что будет с моей матерью и еще десятком лиц, если я еще раз позволю себе такие выпады в присутствии благородных особ.

— И что здесь отличного?

— Нас больше не будут приглашать на дворцовые обеды и вообще долгое время не захотят видеть. Я лично вижу одни плюсы.

Марисса несколько минут терпела тишину, а потом осмелилась:

— Крайдин, я откажусь от помощи гувернантки, не будет шпионов в твоем доме. И я бы хотела извиниться за…

— Нет, — он усмехнулся в сторону. — Прибереги извинения для другого случая.

— Мне кажется, ты должен сделать скидку, я так сегодня переволновалась. И ведь ничего такого не сделала!

— Молчи. Я накажу тебя, потому что хочу тебя наказать. И даже рад, что ты предоставила причину.

Плохой день. Он обязан был закончиться ужасно.

За оставшееся время Марисса не успела настроиться и только повторяла себе, что просто перетерпит его ненависть, а от унижений только станет сильнее.

* * *

У Крайдина же настроение менялось так скоро, что каждый новый вдох ощущался иначе. Вдох: Рай без свидетелей был более откровенным, и хоть все равно раздражал «возлюбленным братом», но из его слов стало хоть что-то ясно. Вдох: очевидно, что просто так Крайдин за свою вспышку не отделается. Уже в скором времени его ждут новости, уж точно неприятные. На месте его величества он бы вообще выслал себя из Хлаоха, если пока не осмеливается убить. Вдох: графиня за столом была слишком напряжена. Вероятно, она придала излишнее значение их маленькой одноразовой интрижке. Следует нанести ей визит вежливости, мать права — с той лучше не ссориться. Вдох: надо дать Мариссе возможность раздеться и принять ванную… Вдох: где найти силы, чтобы дать ей такую возможность? Вдох: он будет смотреть на нее снова. Он разденет ее и будет глотать каждый ее выдох. Вдох. К моменту возвращения в собственную комнату у Крайдина кружилась голова. А Марисса и вовсе почти бежала от него.

Он целый час лежал в горячей ванне и удерживал себя, чтобы не сорваться раньше. Пусть она немного привыкнет, пусть смирится с мыслью, что сейчас он придет. Это ожидание оказалось настолько тягуче-приятным, что Крайдин мог бы лежать в ванне еще пару часов. Но в пальцах уже появлялась знакомая дрожь предвкушения. Он надел только широкие штаны, в которых спал, сверху ничего не накинул. В соседнюю дверь вошел без стука.

Марисса в длинной рубахе до пола вскочила с пуфика. Выглядела она взвинченной. Хотела что-то сказать, но замолчала на первом же звуке. Ее взгляд со страхом остановился на его голой груди и вернулся к глазам.

— Ты будешь делать то же, что в прошлый раз? — ее немного подводил голос, хотя ведьма и пыталась сохранять самообладание.

— Разденься, — свой голос Крайдин тоже не узнал.

Она вздрогнула, отступила на шаг. Так даже лучше. Крайдин преодолел расстояние и сорвал с нее мешающую ткань. Он уже видел ее обнаженной, потому сейчас смог заставить себя не утонуть в ощущениях сразу. Марисса не сопротивлялась, когда он привязывал ее точно так же. По ее лицу было видно, что она просто терпит. Но уже не так сильно боится, как тогда. И все же когда он заскользил взглядом по груди, по бедрам и ложбинке между ног, она начала краснеть. Закусила губу и зажмурилась. Думает, что все будет, как тогда… И вскрикнула, когда он лег рядом, вплотную к ней. И снова усердно закусила губу, намереваясь пережить все.

Крайдин не смог бы ограничиться тем же. Он уже сходил с ума от вида ее тела, он уже испытывал оргазм, глядя на выражение ее лица, и этого уже в прошлый раз было недостаточно. Ему захотелось добиться отклика, почти любого, лишь бы она самой себе не смогла соврать, что не участвовала. Чтобы не смогла эмоционально отстраниться. Потому сначала он чуть коснулся кожи, а потом ладонь сама поплыла по ее телу. Переместилась на грудь, начала массировать — сначала нежно, но непроизвольно все сильнее. Крайдин наблюдал за напрягающимися сосками и все еще пытался сдерживаться, он хотел ее реакции, ее удовольствия, а не ее боли. Марисса зашипела, попыталась скрутиться — и это окончательно выбило Крайдина из колеи. Ему стало мало касаний пальцами, он наклонился и вобрал сосок в рот. Смог оторваться от него не сразу, да и то, потому что расслышал жалобные поскуливания, посмотрел на ее лицо, губы. Пусть кричит в голос, если ей так хочется. Горячая ладонь тут же вернулась на грудь, лаская и сводя с ума сразу обоих. Марисса все-таки не сдержалась и завопила:

— Отпусти… Отпусти, демоново отродье! Не трогай меня! Клянусь, я…

Крайдин резко наклонился к ее рту, она от неожиданности замолкла на полузвуке. Прошептал прямо в губы, преодолевая головокружение:

— Что ты там клянешься? Ты уже и так мне пообещала все кары, да только ни на что не способна.

— Отпусти, Крайдин Сорк, — она почти просила. Созрела до того, чтобы умолять: — Отпусти, пожалуйста. Унизил, хватит.

Унизил. Почему-то в голове мужчины это унижение называлось каким-то другим словом. Он не мог его припомнить, как и не мог остановиться.

— Марисса, — он почти касался ее губ. — Я предупреждал тебя. Но ты не упускаешь ни одного случая, чтобы оскорблять или строить против меня планы.

— Да я ничего не успела выстроить! Это были только слова!

— Возможно.

Как ему хотелось уже поцеловать ее. На чем еще держалось его самообладание? Член напрягся, все внизу поджалось в ожидании разрядки, но разрядки не будет. Крайдину хотелось зажать ее бедро между своих ног и тереться, пока он не кончит. Но он не позволил себе слабости — будто бы сам себя проверял на прочность. Сколько он выдержит, если увидит ее удовольствие?

— Марисса, смотри на меня, — он продолжал шептать и ловил ее взгляд. — Это я делаю с тобой. Тебе приятно, когда я трогаю здесь? — он продолжал ласкать пальцами ее сосок.

— Нет!

— Кто бы сомневался в таком ответе. А так? — Крайдин накрыл грудь ладонью, массируя.

— Нет! Убери от меня свои грязные руки, демон!

Он усмехнулся, поймав азарт.

— Тогда попробуем так.

Его рука скользнула вниз, уверенно раздвинула складки между ног и прижалась к горячей, пульсирующей плоти. Быстро отыскала нужную точку, проведя по ней для начала нежно. Марисса выгнулась всем телом.

— Ублюдок! Жалкий ублюдок! Чтобы ты сдох! Чтобы тебя сожрали могильные жуки!

— Не работают твои проклятия, — он продолжал говорить ей почти в рот. Крайдину нравилось ловить ее крики губами. — Зато работает приворот. Интересно, ты этого добивалась? Может, ты и хотела, чтобы я делал тебе приятно?

— Какой еще приворот, ты спятил? Пожалуйста…

— Может, и нет приворота, но почему бы и тебе хоть ненадолго не почувствовать себя в моих руках? Ты никак не можешь привыкнуть к этой мысли.

Еще одно движение вдоль горячей возбужденной точки, и очередная волна в ее теле. Конечно, ей приятно — это самый простой способ довести женщину до оргазма, если она вообще способна испытывать оргазм. Что бы ни творилось в ее голове, но есть способы, которым невозможно противостоять. Марисса теперь сходит с ума не от его движений, а от собственных реакций, ей стыдно за них, пытается скрыть, но влага внизу подсказывает обратное.

Крайдину прежде не приходилось заниматься такими ласками так долго — хватало нескольких движений, чтобы лоно стало влажным. А сразу после он врывался сам, подчиняя себе женское тело полностью. Пришлось ненадолго закрыть глаза, чтобы отогнать от себя эти мысли.

Пальцы же без устали рисовали там круги. Марисса всхлипывала, сопротивлялась возбуждению, и Крайдина это сопротивление разжигало еще сильнее. Она отворачивалась от его лица, потому пришлось прижать ее голову другой рукой — он не собирался оставлять между их губами пространство больше сантиметра.

— Давай, ведьма. Отпусти уже свою природу, позволь ей руководить. Ведь ты хочешь, чтобы я продолжал, правда?

Она уже не отвечала, с силой тянула руки, но привязал их Крайдин надежно, а потом и вовсе перестала пытаться. Поймав этот момент, Крайдин усилил нажим внизу и заскользил теперь ритмично, уже не просто возбуждая, а доводя до пика.

— Не сопротивляйся себе. Нет никакого стыда в том, чтобы получать удовольствие. Ненавидеть ты сможешь меня после. Давай же, ведьма, я хочу слышать твои стоны.

И она стонала — она ничего не могла с этим поделать. Закрывала глаза, кусала губы, пыталась сжать колени, но все равно поддавалась его умелым пальцам. Маленький бугорок внизу, доставляющий ей такое удовольствие, разбух, налился кровью. Крайдину нестерпимо захотелось коснуться его теперь языком — вылизывать ее, пока она не сдастся. А осталось совсем немного. Но для этого пришлось бы изменить положение. То есть упустить другое, не менее безумное удовольствие. Точно зная, что она вот-вот сорвется, Крайдин все же сократил последнее расстояние и поцеловал, глубоко погружая язык в теперь податливый рот. Она кончала во время этого поцелуя, задыхалась, мучительно выкручивалась, а пальцы Крайдина внизу все продолжали движение, вызывая все новые спазмы.

Только после того, как она затихла, он убрал руку.

— Ненавижу… ненавижу тебя… — шептала, но Крайдин забыл смысл и этого слова.

Раскрасневшаяся, доводящая до одури своим приоткрытым ртом, она все еще давила из себя проклятия. Он мог бы довести и себя до разрядки, снова выпустить семя на ее живот и отпустить в ванную, но почему-то и это теперь казалось недостаточным. Крайдин знал, что именно освободит его от напряжения, и знал, что этого делать нельзя. Потому он отвязал ее руки, затем, нехотя, ноги. Обнял, прижал к себе с силой и шепнул в волосы:

— Спи.

— Уходи, Крайдин Сорк, — она, кажется, всхлипнула. — Знал бы ты, как я тебя ненавижу…

— Взаимно. Скажи, что тебе понравилось, ведьма.

— Ненавижу… ненавижу так, что готова на любые пытки, если бы это принесло тебе хоть какие-то страдания…

— А я готов на любые пытки, чтобы снова заставить тебя стонать.

— Что ты пытался этим доказать? По-твоему, я не разделяю природу и сердце? Ты не унизил меня этим, слышишь?

— Еще звук, и я повторю. Спи.

Марисса мгновенно притихла, а через некоторое время и уснула, измученная первым в жизни настоящим удовольствием. Крайдин так и прижимал ее к себе, не сумев до утра даже задремать. Его собственное возбуждение прошло довольно быстро под такт ее мерного дыхания. Крайдин теперь жалел только о том, что не подумал избавиться от штанов, тогда он смог бы ощущать ее кожу всем телом. И как раз это спокойствие после ревущего внутри зверя, когда он остался неудовлетворенным, показалось Крайдину самым странным.