Глава 38

Ночью сильно похолодало, а потом и мелко заморосил дождь. Крайдин переместил лежанку из травы, которую накидал с вечера, под широкую крону дерева, развел еще один костер, но, мягко говоря, этим ситуацию не слишком улучшил. Марисса не жаловалась, помалкивала, потому Крайдин так же молча лег со спины и обнял ее. Минут через десять зубы стучать перестали, а в близости этой не было ничего интимного. Зато до Мариссы дошла вся правота его слов — она пропадет в лесу. Ей надо добраться до южных земель, в такую пору там ночами намного теплее. Но она не имеет представления, как пережить этот путь.

Утром Крайдин ушел и вернулся довольно скоро, неся нанизанную на палку тушку дикого кролика. Какие еще нужны доказательства? Марисса не смогла бы подстрелить добычу даже из лука, какие там палки? А у него, похоже, все навыки остались — как странно его «небеса накрыли пустотой», надо отдать должное вселенскому чувству юмора. Тушку Марисса взяла и принялась разделывать, уж это она превосходно умела. Но все мысли уже успели сойтись в одну, потому она и заговорила решительно:

— Крайдин, я не хочу тебя обманывать и буду говорить прямо — мне не нравится твоя компания. А еще я иду в те земли, куда тебе дороги нет.

Он сел на корточки напротив и заглянул ей в глаза:

— А куда есть мне дорога, Марисса?

Она, не отвлекаясь от дела, пожала плечами:

— К сожалению, я не могу подсказать. Но в Накхасе, если подальше от столицы, думаю, ты сможешь найти свое место. Ты легко станешь охотником, охранником в замке и бесы знают кем еще. У меня твердое ощущение, что ты не пропадешь, — она взглядом указала на кролика.

— Почему меня пытались поймать?

— Потому что ты был преступником.

— Я был убийцей? Последняя ночь в городе не считается — я защищался.

Марисса рассмеялась:

— О да, Крайдин Сорк, ты был убийцей.

— Понятно, — казалось, он просто пытается равнодушно переваривать все, что ему дадут, а оценивать будет когда-нибудь потом. — А тебя за что поймали? За родство со мной?

— Именно! Потому советую тебе избегать крупных поселений — наверняка тебя будут искать по описанию. Скромная жизнь тебе предстоит, Крайдин, привыкай.

— Я ко всему привыкаю, Марисса. Даже к самому себе. Но чувствую, что ты затеяла этот разговор не просто так. Говори уже.

Марисса почувствовала себя странно — она не сомневалась, что Крайдин не притворяется, он действительно ничего не помнит. Но изредка, как в этот момент, он очень напоминает себя прежнего. Выходит, характер — это далеко не только память?

— Да. Я хотела сказать, что если тебе все равно куда идти, то я бы попросила тебя идти на юг. С тобой добраться до границы старого Накхаса у меня куда больше шансов. А там уже разойдемся в разные стороны.

Он прищурился.

— Почему я не могу пойти с тобой за границы Накхаса?

— Потому что ты накхасит. Вас не любят везде за этими границами.

— Почему?

— Долго рассказывать. Считай расовой предубежденностью. Всякий, кто увидит твои волосы и глаза, сначала бросит камень, а уже после начнет спрашивать. Если до этой границы самое безопасное место рядом с тобой, то после в такой компании и меня камнями закидают.

— Ясно. Хотя на самом деле вопросов все больше.

— Не удивлена. Давай есть и собираться, а то мы здесь до самой зимы просидим.

Конечно, Крайдин пошел с ней. Было видно, что его переполняет желание спрашивать, но он сдерживается, ощущая ее неохоту отвечать. Но ведь больше у него никаких ниточек в мире не осталось — так что странного, что он мертвой хваткой уцепился за единственную? Марисса этому не удивлялась, ей скорее требовалось разобраться с собственными эмоциями. Можно ли ненавидеть человека, если он сам не помнит своих преступлений? Марисса ему может расписать, каким жестоким мерзавцем он был, но это все равно будет лишь рассказ, будто бы о другом человеке. А теперь он почти чистый лист — может написать любую другую биографию, даже стать совсем другим человеком. Или он остался прежним, просто об этом не помнит? Немного освоится и сразу примется убивать, унижать и мучить? Или встанет за плуг, помогая крестьянину, даже не представляя, что можно вести себя иначе? Что делает человека самим собой, если не воспитание, обстоятельства, принятые им решения? Из любого ребенка можно вырастить монстра при большом желании, и, наверное, из любого можно вырастить святого — хотя последнему доказательств Марисса не знала. Но от ответа на этот вопрос она и решила плясать дальше и пока ненавидеть Крайдина по-прежнему себя не заставляла.

И именно поэтому больше наблюдала, чем направляла. Ведь могла плести Крайдину о том, что он был скромным архиватором или доблестным рыцарем, спасающим дам из бед и ничего не требуя взамен. Что угодно могла врать — и он за отсутствием других ориентиров рано или поздно начал бы принимать этот образ. Но Марисса этого не делала, ей было интереснее узнать, каким человеком он захочет стать сам. Однако все-таки приходилось и отвечать на его расспросы. На привале следующим вечером Крайдин не выдержал — должно быть, он весь день придумывал, о чем хочет узнать в первую очередь и сколько вопросов успеет задать до того, как Марисса начнет привычно раздражаться.

— Ты не любила меня из-за того, что я был преступником? Это портило и твою жизнь?

— Да, Крайдин. Лучше тебе не знать, что именно ты мне сделал.

— Как скажешь. У меня постоянно ноет правое запястье. Это старая травма или новая?

— Понятия не имею!

— Ясно. Я был женат?

Марисса сделала вид, что очень сосредоточена на том, чтобы мясо не обгорело.

— Не был.

— Дети?

Марисса уже чувствовала растущее раздражение:

— Насколько я знаю, нет. Но мне неведомо, скольких женщин ты изнасиловал и не обзавелся ли где-нибудь потомством!

— Даже так? — вопрос прозвучал без эмоций — он попросту хотел разобраться в себе самом и на что был способен.

Она задумалась и вынуждена была признать:

— Вообще-то, я точно не знаю, насиловал ли ты женщин сам… Так что это просто домыслы. Бесы, оказывается, я вообще очень многого о тебе не знаю, — она вдруг вспомнила. — Но я видела двух твоих любовниц! Они обе были красавицами, накхаситками и зрелыми женщинами, и, кажется, хорошо к тебе относились. Так что, возможно, только такие женщины тебе нравились?

— Возможно, — он принимал любые ее выводы. — А ты замужем?

Марисса поморщилась:

— Может, хватит разговоров на сегодня, Крайдин? Давай перекусим и будем спать.

— Хорошо. Я понял — ты не хочешь отвечать. Потому я сегодня больше не буду спрашивать, буду говорить.

— О чем? — Марисса посмотрела на него с удивлением, протягивая палку с нанизанным куском мяса.

— О том, что мы с тобой одеты не по погоде. Если температура упадет еще на несколько градусов, то нам придется несладко. У нас есть деньги, чтобы купить лошадей или теплые вещи?

Марисса обреченно покачала головой, она об этом тоже думала.

— Ничего нет, Крайдин. Я виню себя за глупость. Хоть вещи у меня отняли, но почему я не догадалась даже какие-нибудь серьги прихватить? На те серьги, что я надевала в последний раз, мы бы табун лошадей купили…

— То есть ты была богата?

— Опять вопросы?

— Нет. Я проверял, могу ли тебя подловить, — он лукаво улыбнулся.

— А я устала от допросов!

— Нет, ты не хочешь отвечать, потому что боишься выдать что-то важное. Твоему раздражению больше неоткуда взяться.

— Много ты понимаешь, человек без памяти!

— Вынужден признать, что не понимаю ничего. Кроме того, что ты мне зачем-то врешь — ты не сестра мне.

— Это еще почему?! Еще какая сестра, волей злых небес!

— Я пошутил. Хотел посмотреть: твои глаза горят зеленым, когда ты злишься, или мне показалось.

— И как, горят?

— Нет, конечно. Это я себе придумал, ты же сказала, что твоя мать была ведьмой, а это слово мне смутно говорит о чем-то темном, неприятном. Завтра я буду спрашивать о ведьмах, сестренка. Ведь завтра снова будет вечер?

Он перехватил ее взгляд и тихо рассмеялся. Марисса же не знала, как реагировать — смеяться в ответ этому черновику Крайдина Сорка или хмуриться, видя в нем явные признаки настоящего Крайдина.

Улечься снова пришлось рядом, земля уже заметно источала холод, а ветер поднялся и пронизывал до самых костей. Вот будет смешно, если Марисса смогла обрести свободу, но замерзнет просто потому, что сбежала не вовремя.

Отправились они с первыми лучами солнца, чтобы пройти как можно дальше, а спать в холоде все равно неприятно. Примерно к обеду разглядели вдали крыши невысоких ветхих домиков.

— Село. Нам лучше обойти стороной, — сразу отрезала Марисса. Крайдина так близко к Хлаоху могли знать в лицо, а уж ведьм здесь и подавно не видывали — неизвестно чем обернется.

— Лучше, — согласился Крайдин. — Марисса, может, мне стоит украсть лошадей? Я умею воровать?

— Не имею представления.

— Уверен, нужно попытаться.

— Нет, идем, там дорога. По дороге идти будет намного проще, чем по лесу ноги ломать.

Марисса ухватила его за локоть и поволокла дальше. Крайдин не упирался, но через несколько минут начал размышлять вслух:

— Мне кажется, я бы смог увести хотя бы одну лошадь и уйти незаметно. Тебе стоило просто подождать в лесу. Марисса, пора признать, что некоторые преступления стоят того, чтобы их совершить.

Но Марисса уже приняла решение:

— Не могу так, Крайдин. Не могу не примерять на себя. Деревня бедная. Удивлюсь, если там вообще есть хоть одна лошадь. В Приреченке у нас было два старых мерина — не скаковых, конечно, тягловых. А там земля куда плодороднее этой… И все равно, если бы кто-то украл одного из наших кормильцев, это означало бы беду для всех нас — в таких селах люди не живут изолированно, там каждый зависит от остальных, тем и выживают. Я просто не могу сделать людям то, чего не простила бы другим по отношению к себе.

— Что такое Приреченка?

— Не важно, просто не станем этого делать.

— И погибнем.

— Пусть так. Если в этом мире и есть справедливость, то она не вокруг, она прямо в сердце и должна быть. Нельзя воевать с тем, кто не выбирал войну. Нельзя грабить того, кто просто хочет сеять хлеб и рожать детей.

— Я не вполне понимаю, о чем ты говоришь.

— Это как раз неудивительно.

— То есть получается, что я все-таки преступник? Раз в такой ситуации в первую очередь думаю о нас с тобой, а не тех сельчанах?

— Нет… — Марисса долго не могла подобрать правильных слов. — Ты всегда был… рациональным. Взвешивал все за и против, и да — свой интерес тебе всегда первый. Но таких людей много, мало кто из них называется преступником.

По широкой дороге, куда они выбрались, действительно идти стало намного проще и быстрее. Но едва заслышав шум, путники сразу сворачивали в лес. Крайдин до поры до времени не спорил, но когда мимо проезжали два солдата, он вдруг приподнялся.

— Это солдаты, а не сельчане. Кажется, они выбрали именно войну, а нам нужны лошади, Марисса.

— Нет, — зашипела Марисса. — Они могут высматривать именно тебя! Форма гвардейцев!

Крайдин послушно пригнулся, но один из мужчин услышал шорох за кустами и осадил коня. Окликнул напарника. Марисса, поняв, что их сейчас увидят, резко вскинула руки и вскочила, надеясь, что Крайдин догадается отсидеться в укрытии. Солдатам до простой селянки вряд ли есть дело. Ее дорогой костюм за поход сильно истрепался, он уже ничем не выдавал «госпожу» — самое обычное, грязное, полурваное шмотье.

— Хорошего дня, добрые воины! — звонко поздоровалась она.

— Это просто девка, а прячется по кустам, как разбойница! Уютный тут лесок — всем по нужде приятно сходить, правда? — хохотнул тот, что был дальше.

— Хорошего дня… — ближайший воин сначала улыбнулся, но потом прищурился и посмотрел внимательнее. — Что с твоими волосами?

Нет, ищут не их, иначе такого глупого вопроса не прозвучало бы. Значит, не из Хлаоха. Но форма гвардейцев может быть одинакова во всех городах Накхаса, а эти просто едут мимо — быть может, проверяют порядок на дороге.

— Болела в детстве! Мать лечила, лечила травами, и вот — долечила, что никто теперь замуж не берет с этой жуткой рыжиной.

Солдаты переглянулись и даже принялись ухмыляться. Тот, что постарше, вообще рукой махнул и мягко ударил коня по бокам, потеряв всякий интерес к встречной. Молодой же зачем-то подмигнул — не иначе, ему уродливая рыжина не показалась такой уж уродливой. Но и он бы просто уехал за товарищем. Однако Марисса застыла, видя, как с другой стороны к нему, чуть пригнувшись, бесшумно скользит Крайдин. Солдат, уловив направление ее взгляда, обернулся и тут же полетел с коня спиной на землю. Его приятель вскрикнул и выхватил меч, но ему в лоб полетел камень — ударился о щиток неприкрытого забрала с гулким стуком. Воин сильно отшатнулся и будто потерялся в пространстве, но из седла не вылетел — так и обмяк на загривке коня безвольным телом.

— Что ты творишь?! — закричала Марисса.

Но Крайдин уже вскочил на свободную лошадь, схватил ее за руку и потянул к себе.

— Оба живы, если ты об этом беспокоишься. Или твоя справедливость даже такой мелочи не допускает?

Марисса рычала еще долго после того, как конь неспешно скакал по дороге с двумя всадниками на спине. Довольно скоро Крайдин остановил его, спрыгнул на землю и снял Мариссу.

— Надо свернуть в лес и замести следы. Нельзя оставлять за спиной тех, кто бросится вдогонку, но раз уж мы так поступили, то лучше отыскать другую дорогу.

— Нас теперь все равно поймают, дурень ты безмозглый! — Марисса и не думала сдерживать злость. — Это же был караул! Они очнутся и бросятся за подмогой!

— Нет, если поступить так, как никто не ожидает. Например, любой в здравом уме сейчас бы скакал галопом подальше, увеличивая расстояние. Мало кто на нашем месте почти сразу свернул бы в чащу, которая выглядит непроходимой. Дорога не может быть единственной, в лесу найдутся хотя бы тропы грибников и охотников.

Крайдин снял сюртук и зачем-то намотал коню на голову, закрывая глаза от острых веток. Животинка оказалась то ли слишком послушной, то ли перепуганной. И пошла с завязанными глазами, куда ведут под уздцы. Вести лошадку пришлось Мариссе, Крайдин вернулся к дороге и замел еловыми ветками все следы. После густых зарослей и бурелома лес прорядился, а еще через несколько часов, они вышли на другой тракт — намного меньше, проселочный и размытый лужами.

— Прекрасно, — констатировал Крайдин. — Это уже не торговый путь. Нам невероятно везет, Марисса. Здесь вряд ли ходят караулы, теперь бояться можно только разбойников. Разбойников-то можно убивать? Ну, если они сами нападут?

— Везет ему… — она уже не могла подобрать правильных слов для своих мыслей.

— Да брось, — а вот Крайдин отчего-то пребывал в отличном настроении. — Зато у нас теперь есть конь. Если еще раз повезет, и разбойники все-таки нападут, то будет два. Обещаю. Ты хоть и мало весишь, но лошади все равно очень тяжело… И деньгами бы разжились! Вот бы напали. А может, сами поищем разбойников? Не знаешь, в этих лесах их много?

— Ты издеваешься? Издеваешься, да?

— И не собирался. Но ты так забавно реагируешь, что теперь иногда буду. О, сейчас точно блеснуло зеленым! Аж мурашки по коже. Ну же, Марисса, чего встала? Мы идем покорять юг, или так и будем друг на друга глазами зыркать?

Марисса задрала глаза в небо и взмолилась:

— Святые духи! Зачем вы отняли у Крайдина Сорка память, но оставили его жуткий характер?

Святые духи ей ответили искренним, открытым, почти мальчишеским смехом.