Глава 18

— Погоди, погоди! Не торопись, — выставил руку вперед Пушкарев, будто защищаясь от страшной информации. — Ты думаешь, что Антоха, мой друг, спланировал изнасилование, а потом бросил девочку на произвол судьбы?

— Да. Я так думаю, — твердо ответил Илья и отвел глаза.

Сергей Иванович вскочил и вдруг размахнулся и ударил Илью кулаком в челюсть.

— Мальчишка! Как ты смеешь! Уважаемого человека смешать с дерьмом! Не позволю!

От удара Илья упал со стула. Он поднялся на ноги, еще не понимая, что сейчас произошло. Схватился рукой за щеку и вытаращенными глазами наблюдал за беснующимся подполковником. В кухню влетала мама. Она бросилась к сыну, но он сделал шаг назад.

— Сережа, что ты творишь? — накинулась мама на друга семьи. — Что здесь происходит?

— Ты знаешь, что этот малолетний максималист говорит об Антоне? — кричал Пушкарев, меряя шагами кухню. — Знаешь, что говорит? У меня слов нет. Одни маты! — Сергей Викторович набрал в рот слюны, огляделся в запальчивости, куда сплюнуть, махнул рукой и с шумом проглотил.

— Кто мне объяснит, что случилось? — встала, подбоченишь, мама и грозно нахмурила брови.

— Твой сын заявил, что Антон шесть лет назад изнасиловал его подругу и теперь у нее растет сын!

— Чт-о-о-о? Чушь! Неправда! — охнула мама и опустилась на стул. — Илюша, как… как ты можешь… Об отце…

Она сразу сгорбилась, руки повисли вдоль тела. Из высокой и красивой женщины мама в один миг превратилась в старушку. Илья сделал шаг навстречу. Раскаяние шевельнулось в груди, а потом волной ударило в голову.

— Мама! Мамочка! Прости! Я не оговариваю отца. Это факты…, — оправдывался он, чувствуя, что перегнул палку. — Я потому и не хотел рассказывать тебе. И сейчас жалею, что поделился с…

Он покосился на Сергея Викторовича, который, не останавливаясь ни на минуту, шагал по кухне.

— Ты щетки забрал? Зачем? — подошел он вплотную к Илье, и столько страсти и ярости было в его голосе, что парень схватился за карман.

— Щетки? Какие щетки? — мама испуганно переводила взгляд с сына на друга, но они ее не слушали.

— Хочешь тест ДНК сделать?

— Да. Отца умер, ничего не разъяснив, но в сотне километров растет мальчишка, похожий на него. И на меня. Смотрите!

Илья заторопился, достал из кармана телефон. Когда он прощался с Венькой, тайком от Олиной соседки сфотографировал ребенка, чтобы иметь в руках доказательство. Илья открыл фото и положил сотовый на стол. В кухне наступила тишина. Сергей Викторович и мама рассматривали ясноглазого вихрастого мальчика с ямочкой на подбородке и молчали.

— Н-да! История! — протянул через минуту Пушкарев и одним глотком опрокинул стопку коньяка.

— Похож?

— Погоди, не гони лошадей! В чем-то сходство есть. Глазки голубые и ямочка. Но, — подполковник назидательно поднял палец, — сколько людей по миру с такими чертами лица бродит! Открой свой интернет, посмотри картинки. Таких мальчишек вагон и маленькая тележка. Не факт, что его голубые глаза такими останутся. У малышей они все голубые. Ты приглядись, край радужки темный. Еще поменяться может. Ни о чем это фото не говорит. Ни о чем! Так что… Верни щетки! — приказал Пушкарев и протянул руку.

— Нет! — Илья сделал шаг назад. — Мне надо узнать правду.

— Господи! Да кому твоя правда нужна! Антона уже нет с нами, — застонала мама, до этой минуты молча слушавшая диалог, и закачалась на стуле.

Илье стало страшно. Когда он рассказывал Сергею Викторовичу о случае на выпускном, он искренне надеялся, что друг отца поможет разобраться. А теперь… Получается, он своей откровенностью только хуже сделал. Все еще больше запутал.

— Мне нужна. Оле и Веньке нужна. Я не смогу жить с этой ношей, — тихо сказал Илья, сделал шаг назад и уперся спиной в стену кухни: дальше дороги не было.

— Сделай! — вдруг с силой сказала мама. — Если тебе будет так легче, то сделай этот проклятый тест. Только, уверяю тебя, сын, потом будет стыдно.

Она встала, пошатнулась. Илья бросился к ней, но мама отодвинула его руки и вышла из кухни. Через секунду из комнаты донестись приглушенные рыдания.

— Видишь, что ты наделал, паразит? Довел мать. Ей и без этой новости тяжело. А ты… — Пушкарев махнул рукой, сел за стол и опять налил себе рюмку.

— Это не я, а вы, — тихо возразил Илья, поглаживая щеку, где уже наливалась шишка. — Я не хотел маме рассказывать. Думал, сам тихонько разберусь.

— В детектива решил поиграть? Ну-ну. А ты не прикидывал, что, может, это ты виноват? Выпили на выпускном. Шампусик в голову ударил. Ты же не любишь алкоголь, вот и отключился.

— Сергей Викторович, о чем вы говорите? Я сейчас две рюмки коньяка опрокинул и ничего, вполне соображаю. А от бокала шампанского точно память не потеряю.

— А вдруг у тебя враги были. Ты картинку только представь: тебе в шампанское клофелинчику подсыпали. Олю похитили, в лес утащили, а потом и тебя на нее положили. Дружки пошутили. Любовь-морковь, и все такое.

Илья смотрел на Пушкарева огромными глазами и не понимал, какую чушь сейчас говорит этот взрослый и разумный человек. Какое дьявольское сознание надо иметь, чтобы придумать эту ужасную схему!

— Сергей Викторович, вы бразильских сериалов насмотрелись? Наверное, забыли, что выпускники — вчерашние школьники. Да, не все мы с мозгами дружим, и необдуманные поступки способны совершать, но, чтобы сотворить такое, совсем безбашенным надо быть.

— А ты, пацан, мне не хами! Не дорос еще, чтобы так разговаривать. Сядь! — увидев, что Илья проигнорировал приказ, повторил. — Сядь, я сказал!

Илья, несмотря на то, что в душе все клокотало от злости, не ослушался. Он придвинул к столу табурет, отброшенный в сторону, когда он упал, сраженный неожиданным ударом, и посмотрел с вызовом на Пушкарева.

— Сижу. Что дальше?

— Нет. Что за вредный человек! — в сердцах снова замахнулся Сергей Викторович, но руку опустил и продолжил уже спокойнее. — Давай поговорим.

— Уже поговорили, — ерепенился обиженный Илья, — за вас кулак все сказал.

— Ладно, не кипишуй. Уж очень ты шокировал меня. Если хочешь делать тест ДНК на отцовство, делай, как Наташа сказала, только и у себя материал возьми.

Илья снова вскинулся, тяжело задышав, чуть не захлебнулся от возмущения, но промолчал. В чем-то Пушкарев был прав.

— Я так и планировал.

— А с чем сравнивать будешь? У мальчика взял образец?

— Нет, — растерялся Илья.

— Ну, вот. Дел наворотил выше крыши, а сам еще не готов. А мать, как там ее зовут?

— Оля.

— Ольга согласна провести анализ?

— Я с ней еще не разговаривал. Я поехал, но вернулся на полдороге за зубной щеткой. А тут вы…

— Ты уверен, что твоя бывшая девушка захочет узнать правду?

Илья ни в чем уверен не был. Он надеялся, что Оля подойдет разумно к его предложению, а теперь засомневался. Она не захочет расстраивать Галину Семеновну. Попросила же она больше не показываться на глаза.

— Ты позвони ей, узнай.

— У меня нет ее номера, — ужаснулся Илья. Он вспомнил, что они не закончили разговор, когда позвонила мама с печальным известием. Он убежал, так и не взяв номер телефона у Оли.

— Эх, а еще юридический закончил. Где твоя голова?

— Я сейчас поеду и договорюсь, — сорвался с места Илья.

— Куда? — перехватил его Пушкарев. — В полиции хочешь оказаться? Ты же выпил.

— Точно. И что делать?

— Сегодня ты останешься дома, с мамой. Довел ее до нервного срыва, попытайся успокоить. А завтра, если хочешь, поедем вместе в тот поселок, поговорим с твоей девушкой.

— Я с вами не поеду! — вскинулся Илья. — Я уже раз попросил помощи у отца, и вот чем она обернулась. Я сам. Как сложится, так и будет. Если Оля меня видеть не захочет, подумаю, что дальше делать.

Сергей Викторович еще что-то пытался сказать, но Илья его уже не слушал. Он сидел, нахохлившись и поджав губы. Это его жизнь, а значит, он сам должен принимать взрослые решения.

Две недели пролетели незаметно. Оля работала, ухаживала за мамой, занималась с сыном, которого на день уводила к Анастасии Ивановне, а вечером забирала. А когда дежурила ночами, оставляла Веньку с соседкой или забирала с собой. Мальчику выделили кроватку в детском травматологическом отделении, где он с удовольствием спал. Оля бы могла сказать, что жизнь вошла в привычное русло, если бы не два «но».

Во-первых, мысли об Илье и его очередном исчезновении все еще терзали ее голову. Нет, Оля помнила, что они во время последней встречи не обменялись номерами телефонов, но все же… Он так много говорил, что страдал, когда она пропала, а поступает так же. Оля, конечно, понимала, у него дома что-то случилось и, возможно, он занят, но две недели ожидания опять пошатнули ее уверенность в этом человеке. Голова нашептывала ей одно, а сердце говорило: «Не торопись, не руби с плеча. Он знает, где ты живешь. Как освободится, приедет».

Каждый день Оля ложилась и просыпалась с этими мыслями. Сначала ожидание было томительным. Она то и дело поглядывала в окно, спрашивала у Анастасии Ивановны, когда забирала Веньку, не приходил ли молодой человек. и очень смущалась под пристальным взглядом соседки. Однажды Анастасия Ивановна не выдержала и спросила:

— Оля, а кто это был? Ну, тот парень с красивыми синими глазами.

— Так, бывший одноклассник, а теперь посторонний, — уклонилась от прямого ответа Оля, но залилась краской.

— Олюшка, а он случайно не папа Веньки? Уж очень они похожи.

— Нисколько не похожи. У всех маленьких детей глаза синие, потом они меняются. Смотрите, у меня серые, значит, у сына тоже серые потом будут. И ямочки… Так они у каждого третьего есть.

На этом допрос и закончился. Оля убежала и в следующий раз уже не задерживалась для разговора, ссылалась на занятость. Ее действительно совершенно не волновал вопрос, на кого похож сын. Венька только ее ребенок, и больше она никого не собиралась к нему подпускать.

Вторым «но» стал Олег Борисович. Выручив Олю в трудной ситуации, он вдруг возомнил себя спасителем одиноких женщин. Иначе Оля и не могла понять его поведение. Он просто прохода ей не давал. Каждое дежурство крутился рядом. То цветочек подарит, то шоколадку принесет, то дымящийся кофе на рабочий стол поставит. Его навязчивое ухаживание утомляло Олю и заставляло нервничать. Сотрудники приемного покоя уже поглядывали косо.

Особенно внимание любвеобильного хирурга к Оле не нравилось Варе. Она тайно вздыхала по этому красавчику и готова была в рот смотреть обожаемому Олегу Борисовичу.

Когда Оля принимала дежурство, хирург неизменно появлялся в дверях. Варя бросалась к нему со счастливой улыбкой:

— Олег Борисович, вы сегодня сложную операцию провели! Говорят, такие только знаменитые профессора делают, и только в питерских клиниках навороченных.

— Мы не в Питере, Варенька, — горделиво поглядывая на Олю, отвечал он, — но тоже не лыком шиты. Кое-что могем. Да, да.

Олег Борисович подходил к зеркалу, теребил подбородок, якобы небрежно выбритый, качал головой и поправлял врачебную шапочку. Но Оля видела, как самовлюбленно он разглядывал свое отражение. «Вот нарцисс! Свалился на мою голову!»

— Ой, вы наша гордость. Если я заболею, только вам доверю свою жизнь, — трещала Варя, нежно взяв Олега под руку.

Тот не противился. Оле иногда казалось, что этот сельский Казанова купался в женском внимании, как шейх в гареме. Она радовалась, что Варя не торопилась покидать приемный покой, болтая с доктором. Чем дольше сменщица будут здесь находиться, тем меньше останется у Олега времени на приставание к ней. А там, глядишь, и скорая подоспеет. Парочка аппендицитов спасет ее на несколько часов. Конечно, ей иногда становилось стыдно за свои мысли. Она совсем не хотела, чтобы люди болели, а тем более, чтобы нуждались в операции. Но по-другому она не могла избавиться от хирурга.

— Варенька, вы прелесть! — говорил Олег ее приятельнице и церемонно целовал пальчики. Девушка смущенно хихикала.

Оля подходила к окну и смотрела во двор или разговаривала с Гульнарой. Ее тошнило только от одного взгляда на сюсюкавшую парочку. «Вот котяра похотливый! Жена, ребенок, тесть глаз не сводит, а все равно умудряется хвост распушить», — думала она, зло поглядывая в их сторону.

Наконец, получив свою порцию обожания, Олег выпроваживал девушку домой и даже провожал на ее крылечко, чтобы не вернулась. У него были свои планы и желания, а Варя мешала.

Оля старалась уловить этот момент прощания и срочно найти себе дело. Как-то получилось, что в течение двух недель ей удавалось избегать разговора с прилипчивым доктором. Но сегодня, кажется, наступил день «Х». Олег избавился от Вари и вернулся. Скорая вовремя не появилась, и у Оли работы срочной не было. Гульнара, как назло, ушла в пищеблок, где у нее была подружка.

Оля кинула последний взгляд на двор, махнула рукой Варе, проходившей мимо окна, и повернулась лицом к входу в приемный покой. Она ждала Олега Борисовича и готовилась в очередной раз отразить его атаку.

Анисимов начал с места в карьер. Он приблизился с кошачьей улыбкой на губах. Оле даже показалось, что он облизывается.

— О, боже, Олечка, с тобой просто невозможно поговорить, — промурлыкал он. — Ты неуловимая стрекоза. Все порхаешь и порхаешь! — бормоча эти слова, он подошел вплотную. Оля сделала шаг назад, но в узком коридоре больше отступать было некуда. Хирург положил руку на талию девушке и притянул к себе.

Оля попыталась отстраниться. Она не хотела вступать в открытое противостояние: ей еще работать в больнице не один год, а этот резвый козлик может здорово испортить жизнь. Но не тут-то было. Доктор, ослепленный желанием во что бы то ни стало получить ее, крепко держал свою добычу,

— Олег Борисович, вы хотите иметь неприятности? А если нас кто-то увидит?

— Оленька, на твоем рабочем месть есть несколько чудесных кабинок. Раз, — он свободной рукой раскрыл шторку и потянул за собой девушку, — и в кладовочке.

Олег засмеялся, довольный своей шутке, но Оле было не до развлечения. Она видела, как дымкой подернулись его глаза, как влажно заблестел приоткрытый рот. В тесном пространстве кабинки для больного, где, кроме кушетки и тумбочки, ничего не стояло, негде было дать отпор. Оля упиралась ногами в край узкого лежака и боялась потерять равновесие и упасть. Она остро чувствовала аромат ментоловой жвачки, смешанный с запахом пота и возбуждения, доносившийся от Олега, и этот гремучий состав вернул ее в прошлое.

— Ну, один поцелуйчик! Лапуля, неужели тебе трудно подарить красавчику доктору один сладенький поцелуйчик?

«Господи! Меня сейчас вырвет», — тяжело задышала Оля и уперлась руками в плечи хирурга, но Анисимов принял движение ее груди за возбуждение. Он схватил лицо девушки в ладони и неумолимо надвигался вытянутыми губами, пока совсем не загнал ее в угол тесной кабинки.

«Еще один шаг, и я ему двину», — решила Оля. Быстрый взгляд вниз: мужская точка «джи» колышется прямо над коленом. Оля уже занесла ногу, чтобы ударить, как услышала сирену скорой помощи, а следом за ней раздался громкий голос Гули:

— Олька, шайтан тебя задери! Куда спряталась? Там срочника везут. Не, что за девка! Олька! Ты работать собираешься?

«Ура!» — возликовала душа Оли.

— Гуля, я на месте, в приемном.

Руки Олега Борисовича мгновенно слетели с талии, глаза зло блеснули, но он отодвинулся. И вовремя: санитарка распахнула шторку и, подбоченившись, уставилась на них глазами сплетницы.

— Это что вы тут делаете? Трахаетесь?

— Гуля! — закричали хором Оля и Анисимов.

— А что? Дело для нашего мальчика-красавчика обычное и привычное, — маленькая санитарка встала на цыпочки и похлопала Олега по щеке. Он отшатнулся, брезгливо скривив губы. — Олег Борисович, там ваша жена пришла. Мне сказать, где вы трахались?

— Ты что, дура? С головой не дружишь? Язык прикуси!

Олег бочком выскользнул из кабинки и зашагал к выходу, Гуля пошла в бытовку. Анисимов одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от Оли, сжал ее ягодицу и жарко прошептал на ухо:

— Ну, что за невезуха! Лапуля, прими больного, а потом приходи в ординаторскую. Кофейку попьем.

— Я занята, — отмахнулась девушка, нарочно произнеся эти слова громко.

— Жду, — одними губами сказал Олег и исчез в коридоре, куда уже заезжала каталка с пациентом.

— Что тут у нас?

— Подозрение на аппендицит…

Оля улыбнулась.