Глава 18

Мне казалось, что эта ночь никогда не закончится. Сладкие как мед мгновения тянулись в патоке желания, пока не затеплился рассвет. Сладкая нега, охватившая нас с Максом в нежных лучах восхода, испарилась от одного сообщения на мой телефон.

“Я сегодня выписываюсь. Забери меня в двенадцать”.

И тут же промозглый холод неразрешенных ситуаций пронял до костей.

– Кажется, кто-то не понимает по-хорошему. – Голубые глаза Макса потемнели от гнева. – Я его встречу. Я его так встречу…

– Не надо! – поспешила остановить парня я, чем тут же заслужила недоуменный взгляд.

– Это еще почему?

– Потому что я должна сама с ним поговорить и все окончательно прояснить.

– Ты не можешь разговаривать с ним твердо. Как и с мамой. Они снова сделают вид, что ты говоришь глупости, задавят своим мнением, и ты отступишь. Дай мне разобраться со всем.

– Я ценю твою помощь, Макс, но через это испытание я должна пройти сама. Пусть он выплюнет мне в лицо все, что думает, но я разорву сегодня все.

– Мне пойти с тобой?

– Нет! Антон тогда не будет нормально разговаривать.

– Он и так никогда не разговаривает нормально. Скользкий изворотливый червяк. Ты знаешь, что ему обещала твоя мама?

– Что?

– Место в фирме. Тебя. Компанию. Не много ли?

– Ты преувеличиваешь.

– Если бы. Я очень хотел ошибаться, но даже отец сказал, что на днях сильно повздорил с твоей матерью из-за ее поступков. Как только она чувствует, что теряет контроль, начинает городить не пойми что, лишь бы добиться своего. Знаешь, когда она остановилась?

– Когда?

– Когда отец всерьез пригрозил разводом и снял кольцо. Два дня понадобилось ей на то, чтобы мозги встали на место. Вечером у нас с тобой и с родителями встреча. Нужно серьезно поговорить.

– Сегодня просто день серьезных разговоров! – Я опустила голову, представляя, как буду пылать со стыда, когда мама будет спрашивать, как мы можем мешать кровь.

Уверена, она вряд ли будет стесняться в выражениях.

– Не дрожи. У меня есть для всех одно интересное объявление.

Я посмотрела на таинственное выражение лица Макса.

– Бесполезно допытываться? – спросила я парня. – Не скажешь, что же там?

– Вечером узнаешь, – загадочно улыбнулся он в ответ и поцеловал меня в нос.

Я нехотя встала с кровати. Как же мне хотелось промотать этот день, чтобы наступило завтра! Но сколько можно бежать прочь от проблем? Я должна справиться со страхом и сделать это!

– Пойду в душ, – пересохшим горлом сказала я. – Приведу себя в порядок.

– Возьмешь меня с собой? – С плутовской улыбкой парень схватил меня за палец.

– В этот раз нет! – Я выбралась из плена и посмотрела, как вытянулся голышом на кровати это наглец.

Хорош, зараза! Как же хорош!

– Надеюсь, ты не будешь краситься? – коварно спросил он.

Хочет сбить меня с толку игрой кубиков и грудных мышц?

Нужно сматываться! Иначе не выдержу!

– Буду, – кивнула я.

– Для Антона? – Мужское тело напряглось, мышцы стали каменными.

Загляденье!

– Для себя! – сглотнула я желание.

Нельзя поддаваться искушению. Нужно собраться с мыслями, иначе я не вылезу из кровати не то что в двенадцать дня – в двенадцать ночи!

Дьявольский соблазнитель!

– Тогда могу я помочь нанести боевой раскрас? – подмигнул он. – Я видел одно племя…

– Нет, спасибо! Я как-нибудь сама справлюсь. – Я попятилась, а потом дала деру со всех ног, когда Макс одним слаженным движением спрыгнул с кровати, словно хищник.

В итоге на выписку я ехала, жутко опаздывая, взлохмаченная и ненакрашенная, с горящим взглядом и пылающими щеками.

Антон переминался на костылях у крыльца больницы.

– Я же написал тебе точное время! – вместо “привет” получила я.

Взгляд, полный претензий, шел бонусом.

Отлично, Тоша, продолжай! Так мне будет намного легче.

– Ты что, только встала? – спросил он, когда я помогла ему сесть в машину.

– Можно сказать и так.

– Я же тебе написал в шесть утра! – возмущение так и распирало парня.

Он принюхался, когда мои волосы махнули перед его лицом:

– Чем ты пахнешь?

“Кем, а не чем. Максимом”, – ответила про себя, а сама пожала плечами.

Спортивную сумку с вещами я положила на заднее сиденье и села за руль.

– Что с тобой сегодня?

– Все в порядке.

Я не собиралась говорить в дороге. Довезу Антона до дома, вот тогда все и скажу.

– Я знаю тебя три года. Что случилось? С мамой поругалась?

– Нет.

– Тогда кто тебе испортил настроение? Почему ты так выглядишь?

– Нельзя? – я старалась держаться.

И когда Тоша стал таким раздражающим? Раньше я легко смотрела на нужные стороны его натуры сквозь пальцы. Или он изменился?

– Ты разговаривала с Максом? – внезапно спросил он.

Я чуть не надавила на педаль тормоза от неожиданности, машину дернуло.

– Та-а-ак! – подозрительно протянул Антон. – И что этот придурок  от тебя хотел? Вешал тебе лапшу по поводу меня? Говорил, что я сговорился с твоей мамой? Что я с тобой ради места в компании отчима? Что простил ради этого?

Я с удивлением отвернулась от дороги и посмотрела на Антона.

– Давай поговорим, когда приедем. Последняя наша ссора в машине очень плохо закончилась, – сказала я.

– Ты вспомнила?! – побледнел разом Антон.

И тут я поняла, что действительно вспомнила. Быстрее осознания, словно из глубины, всплыла эта маленькая подробность, а за ней потянулись и другие. В висках заломило, и я быстро свернула на обочину, кое-как припарковалась и бросила руль, схватившись за голову.

Боль была другая. Терпимая. Но воспоминания, что заполонили сознание, заставили задохнуться на несколько секунд.

Антон сидел не шелохнувшись.

– Даш… – обратился он, когда я отпустила руки от головы и положила на колени.

– Между нами все кончено, Антон. Я люблю Макса. Если не уверен, что сможешь достойно доехать со мной до твоего дома, не устраивая сцен, я вызову тебе такси и помогу в него сесть.

– Даш, ты в своем уме?

– Именно. Сейчас я в своем уме.

– Что ты мелешь? Любишь собственного брата?

– Да, – уверенно подтвердила я.

– И будешь с ним? – с ненавистью в каждом звуке спросил парень

– Да, – твердо произнесла я.

– И бросишь меня вот так? У тебя совесть есть? – Антон яростно потряс у меня перед носом костылями.

– А у тебя? – Я со скоростью молнии повернулась к парню, возмущенно пригвоздила его к месту. – Я вспомнила все! Все! Весь наш разговор прямо перед аварией!

– Это невозможно, – глядя на меня широко открытыми глазами, шокированно проговорил Антон. – Врач сказал, что при ретроградной амнезии пациент практически никогда не восстанавливает воспоминания,  утраченные прямо перед травмой.

– Рассчитывал на это? – пораженно, со смешком, спросила я. – Судя по всему, очень!

Видя, что Антону нечего сказать в ответ, я почувствовала небывалый прилив сил. Оказывается, напрямую противостоять проблемам – это так бодряще! Я ощутила небывалый приток уверенности в себе!

– В знак уважения к нашим отношениям просто помолчи по дороге до твоего дома, а я помогу тебе с сумкой.

Антон молчал.

Я посмотрела в глаза парня и увидела там отражение бездны. Почему я никогда не замечала этой стороны его натуры? Или он стал таким совсем недавно?

– Ты сделаешь это? Действительно пойдешь на инцест?

Я прикрыла глаза и спросила:

– Не собираешься молчать? Это твой ответ? Я вызываю такси?

– А ты изменилась, как только связалась с ним!

Сразу было понятно, кого имеет в виду Антон, в воду не гляди.

– Да. И ничуть не жалею об этом. Так что выбирай: едешь молча или выходишь?

Антон фыркнул так, что на лобовое стекло брызнул яд.

– Давай! Вызывай такси, если тебе совесть позволить оставить меня на улице в таком состоянии!

И давно он стал таким манипулятором? Или был всегда?

– Ты у мамы моей научился? – спросила я, глядя с возмущением. – Вот только от тебя я это терпеть не буду: ты не давал мне жизнь и не воспитывал.

– Напомнить про три года вместе? Ничего не значат?

Мне показалось, что Антон завел циркулярную пилу и с упоением взялся за дело.

– Хватит! Выходи!

Я вышла из машины, хлопнув дверью, открыла его переднюю пассажирскую дверь и отвернулась в сторону. Глаза б мои его не видели!

Антон сидел, и я чувствовала на себе его прощупывающий взгляд. Создавалось впечатление, что он ищет мое больное место, новый способ, которым смог бы манипулировать новой мной.

– Выходи! – повторила я.

Антон поставил костыли и с притворным пыхтением и стонами встал на ноги передо мной. Взглянул сверху вниз с таким выражением лица, будто готов растерзать на месте.

Я молча хлопнула дверью, закрыв ее, открыла заднюю и поставила спортивную сумку у его ног.

– Вот тебе на такси. – Достала из кошелька крупную купюру и положила в боковой карман сумки под молнией.

И стремглав, пока не проснулась совесть и сочувствие, побежала за руль, завела машину и нажала на педаль газа, оставляя свой трехлетний роман позади.

Пришло сообщение…

Неужели Антон в спину шлет гневные послания?

Взглянула на экран и увидела отправителя – Макс. Он спрашивал, как я. Беспокоился, и одно это сообщение словно придало мне сил.

Я все правильно делаю. Давно пора.

И чем дальше я удалялась, оставляя позади Антона, тем больше гордилась собой. Антон и так получил несколько лишних недель, пока был в больнице. Но теперь я вспомнила все! Не случись аварии, мы бы расстались еще в тот же день.

Теперь просто все встало на свои места.

Первым делом, когда припарковалась у дома, я поставила контакт Антона в черный список не только в телефоне, но и во всех соцсетях.

Не хочу, чтобы он писал. Боюсь, словно сотого удара кнутом по исполосованной спине.

Стук в стекло заставил вздрогнуть.

Макс!

А в руках у него огромный букет огненно-красных роз.

На вечерний ужин с родителями я ехала как на войну. Вот только никак не получалось представить себя отважным генералом или, на крайний случай, солдатом. Скорее мелким пажом на службе рыцаря…

Фух! Хватит ли у меня духу?

Мыски лодочек так и норовили повернуть обратно, поджилки жутко тряслись.

Дверь, к моему облегчению, открыл улыбающийся отчим.

– Наконец-то! А то мы заждались! Проходите быстрее, ужин стынет! – как ни в чем не бывало встретил нас дядя Вова, будто ничего не произошло.

Я лишь заметила, как выразительно обменялись понимающими взглядами мужчины, будто о чем-то договорились и прекрасно общаются мыслями без слов.

И тут я поймала себя на мысли, что мне страшнее всего взглянуть сейчас маме в глаза.

Какое у нее будет выражение лица? Злое? Разочарованное? Наигранно-безграничное?

– Ты жалеешь сейчас? – поймал меня за руку Макс, разворачивая к себе.

На секунду, всего на миг, я заметила беззащитную сторону, словно я могла его сильно ранить неправильным словом, отказом от ужина, страхом, сомнением.

– Нет. – Я покачала головой, набравшись сил только от одного ощущения, что больше всего я не хочу делать ему больно. Он столько прошел ради меня, неужели я не смогу перед матерью отстоять нашу любовь и показаться открыто?

Я сплела пальцы наших с Максом рук и шагнула вперед, притворяясь смелой.

Теплая улыбка парня придала мне сил, и в столовую я уже зашла куда как увереннее.

Мама поймала нас взглядом, как в капкан, потом отметила плотно поджатыми губами наши сплетенные руки и отвела глаза.

Отчим тоже заметил эту внутреннюю борьбу матери, тут же сел рядом с ней и положил руку на колени:

– Танюшка хлопотала весь день, чтобы стол накрыть. На самом деле она очень переживает из-за размолвок, поэтому давайте просто забудем все, что было, и примем друг друга такими, как сейчас.

Макс испытывающе посмотрел на маму:

– Я готов начать все с чистого листа. А ты, Даш?

– И я.

Мама нервно сглотнула, вытянув шею. Я видела, как ее кожа покрылась красными пятнами, как бывало, когда она жутко переживала. Но губы она так и не смогла разжать.

Отчим с тревогой посмотрел на нее и серьезно посмотрел на нас:

– Макс, Даша, маме пока немного тяжело, но она…

– Я скажу сама! – перебила его мама, прямо посмотрев на нас.

За столом повисла тревожная тишина. Я не знала, чего ожидать, и сжала рукой ногу до боли.

Мама посмотрела на меня и сказала:

– Я не могу благословить такие отношения, потому что я хочу здоровых внуков. – Тут она заморгала часто-часто, и я не поверила своим глазам: она просушивает слезы. А потом она снова продолжила: – Но я ничего не могу поделать. Володя был прав, когда привел меня в чувство. Я не могу управлять жизнью взрослых детей, не могу взять на себя ответственность за счастье или несчастье. Вы оба взрослые, пусть мне это и очень тяжело принять, но я не хочу потерять вас…

При слове “вас” она посмотрела на меня, так что сразу стало ясно, кого именно она не хочет потерять.

Похоже, отчим хорошенько встряхнул ее угрозой развода. Не знаю, о чем он с ней говорил, но так привести в чувство, наверное, мог только он. Я не имела такого влияния…

– Поэтому, – мама тяжело вздохнула, – я… я… не буду мешать, – в итоге заключила она.

– То есть вы принимаете наши отношения с Дашей, кем бы мы друг другу ни были, так? – внимательно глядя на маму, спросил Макс.

Родительница спустя несколько секунд тишины медленно кивнула.

Отчим облегченно выдохнул.

– Вот и отлично! – облегченно усмехнулся Макс. – У меня кое-что для вас всех есть, – сказал он загадочно и достал несколько листов бумаги на скрепке, положил на середину и замер.

– Что это? – протянул первым руку дядя Вова.

Макс не ответил, ожидая, пока отец прочтет.

– Что? Результаты экспертизы показали, что вы не брат и сестра? – воскликнул радостно Владимир.

Мама вскочила с места, вырвала бумаги у мужа и прочитала несколько раз, каждый раз все более широко улыбаясь.

– Слава богу! Это было бы очень тяжело! – воскликнула она, а потом смахнула слезу с уголка глаз и посмотрела на нас. – Почему не сказали раньше?!

– Я сама не знала. – Я растерянно посмотрела на Макса, глазами спрашивая то же самое. Почему молчал?

– Я хотел, чтобы и ты, и семья приняли нас вне зависимости от того, кто кем кому приходится. Ведь семья – это не только кровное родство или неродство, это что-то большее, ведь так?

– Так, сынок! – Отчим хлопнул Максима по плечу. – Так, сынок!

Напряженный узел внутри развязался, давление на плечи прошло. Чувство невероятного облегчения буквально бросило меня в объятия Макса.

– Что? Так рада? – спросил он со смехом.

– Очень! – призналась тихо я.