Глава 12

Когда человек лишен зрения, он слишком остро чувствует то, что происходит вокруг. Сидя в машине с мешком на голове, я чувствовала, будто заперта в крошечной клетке, прутья которой с силой впиваются в мою кожу. Хотя это было вовсе не железо и не прутья, а холодные наглые пальцы похитителей, шарившие по моему телу. Сердце в груди больно сжалось, пропуская удар. Страх неизвестности сковывал меня, он весь сосредоточился в нижней части позвоночника, распуская по телу свои холодные липкие щупальца.

– Да она вся костлявая, как вобла, – фыркнул мужик прямо у меня над головой. Голос его звучал дерзко и с заметным акцентом.

Я вздрогнула, представив, в каком нахожусь положении.

– А тебе то что? Не тебе эту воблу сегодня трахать, – раздался гогот совсем рядом.

Меня от этого заявления аж передернуло. Что значит трахать? Не позволю! Только я могу решать, кто будет трогать меня, а кто нет… Все мысли о Давиде я решительно откинула. Он – это совершенно другая история. Он мной владеет лишь только потому, что я сама этого хочу. При воспоминании о нем низ живота болезненно сжался в отрицании того, что меня может тронуть кто-то другой.

Неожиданно раздался громкий автомобильный сигнал. Машина делает резкий поворот, и слышится грубая ругань. Я понимаю, что это мой шанс. Упершись, связанными сзади руками, в спинку сиденья, я выгибаясь всем телом, валюсь в ту сторону, где несколько секунд назад гоготал похититель. Он, видимо, не ожидав такого поворота, обхватывает меня руками, и теперь я точно могу понять, где находится его лицо. Резко закидываю голову назад и что есть силы бью этого мудака в лицо.

– Блядь! – орет ублюдок, когда мой лоб натыкается на что-то мягкое, и я слышу мерзкий хруст. – Сука, убью! – он хватает меня за шкирку и отшвыривает в сторону.

Ударяюсь спиной обо что-то мягкое, но не успеваю осознать, что или кто подо мной, чувствую, как мою макушку сжимает чья-то пятерня и рывком сдергивает с меня мешок, а вместе с ним вырывает и клок волос.

Я взвыла в голос от боли.

– Что, сука, не нравится?

На моей шее сжимаются смертельной хваткой длинные пальцы, и мужик дергает меня на себя. Я часто-часто моргаю, пытаясь согнать пелену и привыкнуть к тусклому сумраку в салоне автомобиля.

– Отпусти, – шиплю ему в лицо, силясь вырваться.

Своего я добилась. С меня содрали этот чертов мешок, и теперь я могла оценить всю безвыходность ситуации, в которой оказалась. Только от этого мне совсем не полегчало. Ошалело крутя глазами по сторонам, я поняла, что в машине находятся четыре человека, и судя по тому, как сурово они смотрят в нашу сторону, настроены похитители недружелюбно.

– А-ха-ха-ха! – заржал мне в лицо мужик и ткнул мне в губы кулак. Вдавил костяшки в мягкую плоть и резко дернул в сторону, обдирая нежную кожицу.

– Тва-а-а-арь, – я облизала израненные губы и сплюнула кровь ублюдку в лицо.

– Охуела совсем, дрянь! – он замахнулся на меня, и я интуитивно отшатнулась, но хватка на шее не дала мне отстраниться.

– Ты что, совсем дебил? Тебе Марат руки за это поотрубает, – неожиданная помощь пришла откуда-то из-за спины.

Жалящая боль пронизала лопатки и позвоночник, когда один из похитителей дернул меня за руки назад.

– Не трогай эту телку, понял? – прошипел мне через плечо грубый мужской голос. Эти слова, видимо, предназначены тому, кто хотел меня побить.

– А ты, Тощий, не лезь, куда тебя не просят, – огрызнулся здоровяк, но хватку на шее ослабил. – Ты видел, что эта девка сделала? Совсем очумела, тварь!

Он смотрел прямо на меня, и я скривилась в ответ.

– Вот пусть Марат с ней и разбирается сам. А ты ее не тронь, – металлическим голосом проскрежетал у меня за спиной тот, кого называли «Тощим», и, не заботясь о том, что мне может быть больно, потянул меня на себя.

– Черт! – взвизгнула я, когда вывернутые до предела руки хрустнули.

Упираясь пятками в пол, рыча и всхлипывая одновременно, попыталась отодвинуться.

– Помоги!– рявкнул Тощий, и тот, кто до этого хотел меня убить, подхватил меня под колени, помог протиснуть мой зад между передних кресел.

Я вертелась юлой в руках ублюдков, пытаясь хоть как-то облегчить боль, которую мне причинял Тощий, волоча на себя.

– Твою мать, долго вы еще будете копошиться? Пост ментовский впереди, – недовольно рыкнул водитель, и в этот миг я бухнулась задницей на пол между ног Тощего.

– Сиди молча, иначе, – он достал из-под кресла пистолет и направил его мне прямо в лоб, – мозги вышибу.

Ужас сковал меня, когда я смогла разглядеть лицо этого Тощего. Безобразный шрам вывернулся наружу и сросся неправильно. Тонкие губы и сломанный нос делали его лицо еще уродливей, но самыми жуткими были глаза: мутные, бесцветные, словно у мертвеца, они смотрели будто сквозь меня и в то же время внутрь, в самую душу.

– Отвернись, – цыкнул Тощий и толкнул меня ладонью в щеку.

Я тут же послушалась и постаралась забиться как можно дальше под приборную панель, чтобы увеличить расстояние между собой и этим существом. Устремила взгляд на водителя, молясь о том, чтобы он совершил ошибку, и нас остановил патруль ДПС.

Но спустя несколько секунд я увидела довольный оскал на его роже и поняла, что мне не повезло. Все самое страшное ждет меня впереди. Сердце затрепыхалось в груди, будто маленькая птичка. Я закусила больную губу и беззвучно завыла. Уж этой своре будет только за радость поиздеваться надо мной. С них станется. А потом, потом они меня точно убьют. Или растерзают в процессе, как хотела сделать это вчера стая одичалых собак. И это я точно знала, об этом говорили их кровожадные взгляды, устремленные на меня.

Машина ехала с дикой скоростью, причем водитель совершенно не заботился о том, как чувствуют себя его пассажиры. Ну, и с учетом того, что мои руки были связаны за спиной и держаться мне было нечем, при каждом резком повороте мне приходилось вжиматься всем телом в то небольшое пространство, которое было под ногами Тощего. Страх, сковавший все мое нутро, вымораживал все мысли, которые то и дело вклинивались в мою голову, а дикая гонка выбивала кислород из легких при каждом ударе о панель.

– Твою мать, поаккуратнее! Ты, блядь, все-таки не дрова везешь! – гаркнул на бугая за рулем Тощий, в очередной раз от резкого набора скорости приложившийся головой о подголовник.

– Садись сам за руль, раз такой нежный, – огрызнулся водитель.

– Щас пальцы тебе к херам отстрелю, вот тогда и поговоришь, – угрожающе прорычал Тощий, а водитель лишь злобно глянул на него, промолчал.

Я, закусив губу, с облегчением смогла наконец-то вздохнуть. Хоть недолго, пока машину перестало швырять из стороны в сторону, смогла перевести дух. Но вот развить мысли о том, что же со мной произойдет дальше, не успела. Машина резко затормозила, и я со всего размаху треснулась головой о бардачок.

– Сука, – прошипела, сильно зажмурив глаза, постаралась остановить сыплющиеся звездочки из глаз.

– Ничего, соса, это не самая сильная боль. Лучше бы тебе приготовиться к тому, что ждет тебя впереди, – Тощий склонил ко мне свое серое лицо, – Марат любит жесткие игры, – обдавая зловонием гниющих зубов, прошептал он.

Я еле сдержала приступ тошноты, подкативший к горлу. Закатила глаза и отвернула голову. Боженька, дай сил все это выдержать.

Машина снова тронулась с места, и бандит, отлепившись от меня, выпрямился в кресле.

– Не торопись, – глянул на водителя, – сейчас шефу отзвонюсь.

Я вся обратилась вслух. Но вида, конечно же, не подала.

– Але, шеф… Да, это я…. Да, Тощий… Да, подъехали… Девку к вам? Понял.

Отключив связь, глянул на меня, я заметила это боковым зрением, ведь смотреть в глаза этому чудищу побоялась.

– Ну, – толкнул он меня грубо в плечо, – чего побледнела? Не ссы, пока боссу не до тебя. Так что можешь щелку свою расслабить. Трахать тебя никто не будет, – гоготнул он с иронией, но я успела уловить в его словах, какую-то недоговоренность.

– А может, шеф расщедрится и нам ее отдаст? – мазнул по мне взглядом шофер. – Слышал, что у таких тощих баб дырки настолько узкие, что от возбуждения яйца звенеть начинают.

– Ага. Давай, дерзай. Спроси за нее, – гоготнул Тощий. – Что-то мне кажется, после этого твои яйца будут звенеть по другой причине.

Сжавшись в комочек, я сидела ни живая ни мертвая. Боялась пошевелиться, чтобы своими телодвижениями не спровоцировать эту падаль на какие-нибудь действия. Машина тем временем остановилась, и вся дружная компания гиен выбралась наружу, охая и вздыхая, разминая кости. Обо мне как-будто и вовсе забыли. Так и оставили сидеть на грязном полу машины.

– Ну, что?! Куда эту девку? – донесся до меня голос того, которому я сломала нос.

Мою спину крупными градинами обсыпал липкий пот.

– Босс сказал, в колодец ее бросить, – ответил приглушенно Тощий.

– Еб твою мать, – зло сплюнул его собеседник, – нахер ее в колодец? Лучше бы нам отдал.

– Заткнись, дебил, – рыкнул на него Тощий, и я услышала, как он зашаркал подошвой ботинок по асфальту.

– Так, давай-ка, прынцесса, вылезай, – Тощий схватил меня за шиворот и выволок на улицу.

Я, не удержавшись на ногах из-за того, что он меня сильно толкнул, свалилась на колени, больно ударившись об асфальт.

– Слышь, кукла, а ну, встала. Я что тебя, тащить буду? – вздернул меня за ворот вверх Тощий.

– Отпусти. Сама, – прохрипела я сквозь сжатые зубы.

А у самой паника внутри нарастала с каждой секундой все сильнее. От обиды и от безысходности хотелось упасть на асфальт и забиться в истерике, требуя, чтобы меня отпустили. Но глядя в безжалостные глаза похитителей, я понимала, что там нет ни сочувствия, ни милосердия и в помине.

– Ага, щас, – гаркнул Тощий и поволок меня прочь от машины.

– Что со мной будет? – шипя от боли, спросила я у Тощего через плечо.

– Ничего хорошего, – холодно ответил он, и от его ответа у меня мороз сковал позвоночник. Но это меня не остановило.

– А конкретнее?

– У Марата, как встретитесь, спросишь. А сейчас лучше заткнись и побереги силы. Тебе они пригодятся.

– Что ты имеешь в виду? – Тощий мне не стал ничего отвечать.

Он молча дернул меня за веревку, которой были связаны руки, заставляя остановиться.

– Пришли, – цыкнул он.

Я огляделась по сторонам. В этой части двора, а это именно был двор, потому что вокруг нас стояло много невысоких зданий, похожих на какие-то складские помещения, царила тьма, хоть глаз выколи.

– Что? Куда ты меня привел? – я завертелась вокруг своей оси. – Что ты хочешь со мной сделать?

Тощий, громко сплюнув, нагнулся, и только тут я поняла, что он открывает какой-то люк.

– Черт… черт… нет… нет… – заскулила в голос.

Я все сейчас поняла. Все поняла. Он хочет сбросить меня в канализацию. Потому как больше этот люк ничего не мог обозначать.

– Заткнись, а! – гаркнул Тощий, а потом, схватив меня за шею, притянул мое лицо прямо к своему, так близко, что мне даже удалось рассмотреть в его тусклых зрачках блеск. – Своему папаше спасибо скажи. Это он тебя подставил. Тебя и этого… сыночка своего старшего.

Я даже рта не успела открыть, как почувствовала резкий толчок в грудную клетку, а дальше пустота под ногами, и я полетела вниз. Короткий крик вырвался из моего горла лишь на секунду, и следом жесткий удар о твердую поверхность не только поднял брызги сточных вод вокруг меня, но и вышиб напрочь дух из моего тела.

Я помню, как на периферии ускользающего сознания выгнулась всем телом, и тут же мышцы с силой скрутили его, заставляя поневоле сжаться в позу эмбриона. Скользкой змеей меня окутала боль. Моя попытка сделать вдох не увенчалась успехом так же, как и попытка сделать хоть какие-нибудь движения конечностями. Я силилась как можно дольше удержаться в сознании, разжигая внутри злость на самого родного и близкого, как я думала до слов Тощего, человека – моего отца. Как он мог так просто предать меня? Подонок! За что он так со мной? Я понимала, что на эти вопросы мне сможет ответить только один человек – Марат. И я обязательно все это узнаю у него… но не сейчас. Сейчас, мне нужно отдохнуть.

Я закрыла глаза. Клокочущая в груди ярость, словно яд, разъедала душу. Заставляла мое нутро корчиться в агонии несправедливости и лицемерия, которыми я была окружена последние годы. Ненависть черной путиной овила мое сознание, и я, не выдержав такого эмоционального перенапряжения, все же в какой-то миг отключилась, проваливаясь в свой персональный ад.

***

Холод и промозглая сырость. Меня пробила крупная дрожь.

Я встрепенулась, и первое, что мне захотелось сделать, даже еще не открыв глаза, это убрать с лица мерзкую холодную водоросль, залепившую мне нос. Но, дернувшись, я вспомнила, что мои руки связаны, а это значит, мне придется как-то изловчиться, чтобы стереть с лица…

Открыла глаза и застыла от ужаса. Прямо возле моего лица… Твою мать! В мое лицо уперлась двумя когтистыми, мерзко холодными лапками крыса, и это она тычет мне в нос свой холодный мерзкий нос.

Спустя миг после того, как первые волны ужаса сошли, я вспомнила, что до жути жуткой боюсь этих тварей. В легких мгновенно скопилось нужное количество воздуха. Я открыла рот, чтобы издать душераздирающий крик. Или нет, это был ор, от которого у меня самой не только заложило уши, но и из глаз чуть кровь не пошла от перенапряжения. Я орала до тех пор, пока в моей груди не закончился воздух, но и на этом не остановилась, так как эта тварь не испугалась. Она отскочила на пару метров и с интересом уставилась на меня своими маленькими глазками-бусинами. Набрав следующую порцию кислорода, я снова испустила истошный крик.

– Алита! Алита! – не сразу смогла я расслышать доносящийся сверху голос, зовущий меня.

– Блядь! Алита! Давид, она здесь! – сквозь свой, все еще не смолкший крик, я различила голос Николоза.

Взволнованный, но и грубый одновременно, он достиг моих ушей, и я резко смолкла.

– Ник! Ник! Я здесь, внизу! Ник! Тут крысы, вытащи! Вытащи меня! – закричала уже осмысленно.

А сама не могла понять, откуда у меня прорезался голос, ведь в горле так сухо, что кажется, вот-вот вся плоть трещинами пойдет.

– Алита, сестренка! Погоди немножко. Щас, мы с Давидом вытащим тебя! – прокричал мне сверху Николоз, а у меня от копчика в колени прострелило дикое чувство удовлетворения и счастья от того, что Давид меня нашел и заберет из этого кромешного ада. Что не отдаст меня этому ублюдку Марату.

– Николоз, только надо поторопиться! – постаралась как можно громче говорить с Ником.

Чувство радости от скорого освобождения с каждой секундой захватывало меня все сильнее, и я с каждой секундой все острее предчувствовала встречу с Давидом.

– Там люди Марата. У них оружие! – предупредила брата.

– Да, мы в курсе, крошка, – ответил он, а потом я услышала голос Давида.

– Какого хера ты до сих пор тут? Спускайся, чума тебя возьми, вниз, – приглушенный баритон стек сверху и накрыл меня, будто наэлектризованное покрывало, простреливая каждую мою клеточку.

– Давид, там у нее крысы, – прозвучал приглушенный и виноватый голос Ника, – а я это, боюсь грызунов…

– Твою мать. Ну ты и придурок, братишка. Съебни отсюда, пока я не пришиб тебя, – грозно произнес Давид, и я чуть ли не физически ощутила, как его неукротимая, дьявольская энергетика начала давить на меня.

Я оттолкнулась носками от стены и перевернулась на спину, и в этот момент прямо мне в лицо, ударил луч света.

– Блядь! – хриплый голос Давид заставил меня затрепетать под его взглядом.

Видимо я совсем жалко выгляжу, раз в это короткое слово он смог уместить сразу несколько эмоций.

– Все так ужасно? – поинтересовалась язвительно, хоть на это и пришлось собрать все свои силы.

– Лучше тебе заткнуться, малютка. Иначе…

А дальше я услышала утробное рычание дикого зверя, и тут же прямо в нескольких сантиметрах от моего лица опустились черные ботинки с толстой подошвой и грубым протектором.

– Что? – зажмурившись, судорожно сглатываю.

– Мне проще будет убить тебя сейчас, здесь, чем нянчиться с тобой, покалеченной, наверху, – горячее дыхание Давида разнеслось по моим оголенным нервам, словно обжигающая лава.

Распахнув глаза, я впилась взглядом в его лицо.

– Так и брось меня здесь, на съедение крысам. Чего полез за мной? – зашипела ему в губы, которые были в паре сантиметров от моих, так как эта скотина, присев на корточки, смотрела на меня в упор, не шевелясь.

– А ты догадайся, – Давид, подхватив меня под плечи и шею одновременно, рывком поставил на ноги и вгрызся жадным поцелуем в распухшие губы.

Я громко застонала. Только вот стон получился какой-то надрывный, болезненный. Давид тут же отпустил меня, и я, пошатнувшись в его руках, чуть не упала.

– Где больно? – в голосе мужчины проскользнула тревога, но из-за его резких движений она быстро стерлась из моей памяти.

– Везде больно, – зашипела я, – ты мне руки сейчас вывернешь.

Стиснув зубы, я терпеливо ждала, когда он наконец-то развяжет мои затекшие кисти.

– Ты неблагодарная и… – цыкнул он и обжег меня черными глазами.

– Оставь свои обзывательства при себе… Давид, – говорю тихо, так как чувствую, что в горле застряли слезы разочарования.

Это все чертовы эмоции. Вместо того, чтобы радоваться свободе и тому, что именно Давид пришел за мной… Вместо этого я отчего-то обижаюсь на него, сама не понимая, почему.

– Хм, это, милая, не обзывательства, а констатация факта.

В этот миг чувствую, как моим рукам стало легко, и в них нестерпимо зазудело желание дать этому хаму по лицу.

– Эй, вы там что, застряли? – вдруг послышался напряженный голос Ника сверху, а следом раздались выстрелы.

– Твою мать! – рыкнул Давид.

– Блять, Давид, давай быстрей, быстрей… – с жаром затараторил Николоз, протягивая руки вниз.

Давид, не особо церемонясь, сгреб меня в охапку и, как куль с мукой, подкинул вверх.

– Черт! – взвизгнула я, цепляясь за руки Ника.

Все остальные события происходили, как в настоящем боевике. Стоило мне оказаться на поверхности, следом за мной выскочил, как черт из табакерки, Давид.

– Что происходит? – оглядываясь по сторонам, я не могла ничего понять.

Выстрелы слышались все громче, но откуда точно они доносились, было не видно.

– Забирай ее, и в машину, – грубо толкнул меня к Нику Давид, а сам повернулся к нам спиной и направился в сторону одного из ангаров.

– Давид, твою мать! Ты куда? – Ник схватил его за плечо, а я в шоке от происходящего застыла на месте и не могу не то что слова сказать, но и шага сделать, застыла как статуя, ошарашенно глядя в спину Давида.

– Я сказал, взял ее и убрался отсюда быстро, Николоз! Ты чего, совсем тупой? Не понимаешь, что сейчас тут начнется?

– Я как раз все понимаю, Давид. Ты что, не видишь? Они специально тебя сюда заманили. И убьют.

– Блядь, – Давид резко выкинул руку и, схватив Ника за горло, ткнул ему в лоб пистолетом, – я клянусь, мать твою, если ты сейчас не сделаешь, как я сказал, прибью тебя к херам собачьим. Съебался отсюда сейчас же.

Он оттолкнул Ника в мою сторону, и брат, не удержавшись на ногах рухнул прямо лицом в асфальт. Я будто, ужаленная пчелой, вздрогнула всем телом и, ожив, кинулась Нику на помощь.

– Давид, что ты делаешь? Совсем не в себе? – крикнула в удаляющуюся спину мужчины, но вместо ответа он лишь мазнул по мне быстрым взглядом и, пружиня шаг, словно хищник на охоте, быстро направился в сторону ангаров.

– Чертов дурак, – отстраняясь от меня, проговорил Николоз и вытер губы.

– Его там убьют, да? – неожиданно всхлипнув, я тут же закусила нижнюю губу.

– А ты как думаешь? Ты же приманкой была, – ответил Ник, а потом словно вспомнив, что ему сказал Давид, схватил меня за руку и потянул в темноту, в ту сторону, угадывались очертания машины.

– Ник, а может, ему надо помочь? – сердце отчего-то билось совсем не в груди, а в горле, тело совершенно не хотело слушаться, и ноги все время затормаживали движение, отчего Нику приходилось практически тащить меня за собой.

– Ты сама-то в своем уме, Алита? Да тебя как тушканчика там размотают и не заметят, – воровато оглядываясь мне за спину, быстро говорил Николоз.

– Николоз, но ведь его там убьют… а мы даже не попытались помочь, – попробовала я возмутиться, но брат дернул меня на себя и, перехватив под ребра, заткнул мне рот ладонью, зашипел с горящими глазами:

– Да и черт с ним, Алита. Главное, мы останемся в живых! Ты даже не представляешь, что Давид за человек. Да он в любой ситуации выйдет сухим из воды, что вряд ли скажешь о нас. Ты хоть понимаешь, что это все только цветочки!?

Вытянувшись в его руках в струну, я глядела на него, не веря своим глазам. Как же он так может говорить, ведь Давид его брат… А он… он готов его бросить здесь, заведомо зная, что его убьют.

– Так что сейчас мы садимся в машину и уезжаем отсюда к чертовой матери. Ты свою функцию, как, впрочем, и я, выполнила. Так что заткнись, моя дорогая сестренка, и рот больше свой не открывай, если жизнь дорога.

Я часто-часто заморгала, смахивая розовую пелену.

– Ты меня поняла? – видимо, Ник увидел на моем лице недоумение и решил уточнить, не убирая при этом руки.

Я кивнула.

– Вот и молодец, – парень отпустил меня, и я наконец-то сделала вдох.

– Но он же твой брат, – сделала я еще попытку.

Но Николоз пихнул меня в сторону джипа и, открыв передо мной дверь, затолкал меня внутрь.

– Ага, – кивнул он и захлопнул дверь перед моим лицом.

У меня все завибрировало внутри. Я внутренним чутьем понимала, что Николоз все говорит верно. И нужно бы отсюда свалить, прежде чем найду на свою задницу новых приключений, но вот гребанное чувство чрезмерного влечения и проснувшейся так не вовремя зависимости от Давида толкали на необдуманные поступки. И как только Николоз сел в джип и, к моей огромной удаче, кинул оружие на приборную панель, я резко схватила ствол и, рванув дверь, выскочила наружу.

– Твою мать! Дура! Стой! Стой! – послышался окрик в спину, но я сломя голову уже понеслась вперед в том направлении, куда ушел Давид.

Ничего не могу поделать с собой. И именно сейчас понимаю, что больше не принадлежу себе. Что мое место рядом с Давидом.

И стоило мне проникнуться мыслью о том, что он может умереть сейчас, из-за меня, сердце в груди екнуло, и тошнота от волнения подкатила к самому горлу. Нет, я не позволю этому произойти, я сделаю все, чтобы не допустить этого. Адреналин, зашкаливающий в крови, сделал свое страшное дело: я стала безумной. На глаза как будто шоры надели. И я, не видя и не слыша опасности, которой подвергаю себя, припустила быстрее…

Оглушительный выстрел и резкая боль в плече заставили мое тело дернуться и по инерции отлететь на несколько шагов назад. Ошалело оглянувшись по сторонам, я никого не увидела. Вот только боль в плече расплывалась сильнее. Я опустила взгляд и увидела, как на ткани растекается темное кровавое пятно.

– Алита! – послышался крик Ника позади, и я, крутанувшись вокруг себя, рухнула на колени. – Алита!

Спустя несколько секунд брат подхватил меня на руки и, не задерживаясь ни секунды на месте, помчался сломя голову обратно к машине.

– Меня подстрелили?! – вмиг пересохшими губами изумленно спросила его.

– А ты типа не видишь? – зло прошипел Ник.

Ответить я не успела, так как позади нас снова послышались выстрелы.

– Блядь, блядь… – в голосе брата слышу нарастающие нотки паники.

– Они убьют его, Ник, убьют, – всхлипнула.

– Ты дура полная, поняла?! – вдруг сорвавшись, заорал на меня Ник, засовывая меня в машину. – Сиди смирно, – прорычал и снова захлопнул дверь перед моим лицом.

Да что же это за чертовщина!

Я дернулась на сиденье, чтобы как-то ответить Нику, но острая резь в плече заставила меня вжаться в кресло, зашипеть.

– Блин… блин… – глаза наполнились слезами.

Николоз, как только оказался на водительском сиденье, тут же завел джип и, сорвавшись с места, вдавил педаль газа в пол. У меня в голове все зашумело, и потемнело в глазах.

– Сейчас, потерпи, – Ник выкрутил руль и вылетел с территории ангаров, снеся ворота, преграждающие нам путь.

Резкий удар головой о приборную панель… и я мгновенно оказываюсь в царстве покоя и безмятежности. Заботы всего мирского отошли на второй план. Волны тишины затянули меня в свои объятия и поволокли на дно. Глубоко вдохнув, я уже приготовилась нырнуть в них с головой, когда…

– Алита, твою же мать!

Хлесткий удар по щеке заставил вернуться обратно.

– Ну, слава Богу, очнулась, – облегченно вздохнул Николоз, а я, поморщившись, схватилась за плечо, оставив горящую от удара щеку без внимания.

– Мне больно вообще-то, – прохрипела, злобно глядя на него.

– Ну, извини, а как иначе? Щас заскочим в одно место, докторишка знакомый тебя посмотрит.

От его слов у меня свело живот нехорошим предчувствием.

– А может, не надо? Как-нибудь сами? – произнесла с сомнением в голосе.

– Ты не беси меня, Аля, – покачал головой Ник. – Ты что, думаешь, я смогу пулю из тебя вытащить?

Я кивнула.

– Нет, не смогу, – обрубил мою надежду на корню брат.

– Ну, а как мы объясним врачу, откуда во мне пуля, они же вызовут ментов?

– Аля, просто оставь это мне. Не думай ни о чем. Сейчас и без твоих тупых вопросов я весь на нервах. Так что будь добра, не задавай глупых вопросов.

Я закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущийся словесный поток изо рта.

– Что, Аля? Спрашивай! – рявкнул Ник, когда в очередной раз взглянул на меня и встретил мой не мигающий взгляд.

– Ты же не повезешь меня к отцу? – спросила с замиранием сердца. – Я боюсь его. Он меня отдал Марату.

– Я знаю, детка. Все знаю. И нет. Домой мы не вернемся.

Стоило только Нику это произнести, и мои нервы дали сбой. Я расплакалась.

– Аля, Аля. Не плачь, прошу, – Ник потрепал меня по голове, – все будет хорошо. Нас больше никто не найдет.

Последние слова брата я пропустила, не расслышала их за своими рыданиями, а они в дальнейшей моей судьбе оказались ключевыми.

Мы уже отъехали на приличное расстояние, когда ночной воздух сотряс оглушающий взрыв.

Я растерянно закрутила головой.

– Что это? – сорвался в шепот мой голос.

– Посмотри, – сипло проговорил Ник, опуская мне зеркало заднего вида.

Затаив дыхание направила взгляд в зеркало.

– Господи! – воскликнула я, и сжав плечо повернулась всем корпусом назад. – Остановись! Остановись! – заорала на всю машину.

– Ага, щас, – процедил сквозь зубы Ник и только прибавил газу.

– Ну, что ты творишь? Они же там возможно пострадали. Может, им нужна помощь?! Остановись! Я прошу тебя, – последние слова уже сорвались во всхлип, а следом раздалось и рыдание.

– Алита, ты что ревешь? – злясь, спросил брат. – Ты что не понимаешь, что для нас это даже к лучшему, если Давид там сдох, вместе с Маратом.

– Замолчи, – прошипела в ответ.

Я не могла поверить в то, что это говорит родной брат Давида. Он ведь сейчас радуется его смерти? Или я что-то не так поняла?!

– Не буду молчать детка. Хватит, – распрямляя плечи, проговорил Ник,– я и так со всех сторон был зажат. Везде прописывали мне бороду, а сейчас смотри: если Давида больше нет…

– Так ты не исключаешь вероятность того, что он мог остаться жив?! – сквозь надрывные всхлипы переспросила брата, особо не вникая в его речь.

– Вероятность всегда есть, Аля. Но я надеюсь на то, что его все-таки размотало там к чертовой матери, и что ты станешь моим союзником, – он мазнул по мне взглядом, но то, что в нем промелькнуло, мне совсем не понравилось. Говоря мне про союзника, Ник, явно подразумевал что-то большее.

– Ты о чем, Ник? – решила все же уточнить этот момент, а слезы как-то неожиданно сами собою высохли, и даже боль немного отошла на второй план, уступив место любопытству.

– Да я все о том же, Аля. Если эти два зажравшихся ублюдка сдохли, туда им и дорога. А я как раз и остался в шоколаде. Подкачу к отцу, а там глядишь, все у меня наладится. Ведь никто больше мне не помешает. Давид, как и его пес, Артур, уже не у дел и вот здесь могу появиться я. Скорбящий и любящий родной брат. Ты хоть можешь представить себе, какой лакомый кусок я отхвачу, если сяду на трон правления в горах вместо Давида? Да мне батя пятки лизать будет…

Слушая Николоза, я старалась не дышать. Хоть я и не до конца понимала, о чем говорит брат, но, видимо, это было действительно что-то важное и значимое, раз его раздувало буд-то индюка, от воображаемого будущего, в котором нет ни Давида, ни Марата…

– А Марат?! – выплюнула ненавистное имя.

– Да, а Марат не удержался на плаву. Заманил Давида, и сам же попался в свои сети, не повезло, – пожал он плечами, – но даже если и остался Марат в живых, он мне тоже не будет помехой. Я ведь знаю, где находится его ахиллесова пята, – гоготнул ехидно Ник.

– Я ничего не понимаю, – растерянно покачала головой.

– А тебе малышка и понимать нечего. Сейчас мы с тобой заляжем на дно… недель на несколько. Пока точно не будет понятно, что там на складах произошло. И если подтвердятся все мои предположения, – Ник скользнул по мне пылающим взглядом, и неожиданно положил огромную ладонь на колено, – обещаю, что буду заботиться о тебе больше, чем когда о ком либо.

Я судорожно сглотнула вставший в горле ком. Опустила взгляд на ладонь Ника и дернула коленом, но вместо того, чтобы убрать руку, Николоз только сильнее сжал колено.

– Отпусти, – хрипло проговорила я.

– Ты ведь в курсе, что мы с тобой не родные?! – не отвлекаясь от дороги, покосился на меня Николоз.

У меня в груди сердце екнуло. Значит, Давид ему сообщил об этом.

– И что? – вздернула подбородок и еще раз дернула коленом, пытаясь освободиться.

– Я предлагаю тебе свою защиту, Аль. Я тебя уже люблю давно. С самой первой нашей встречи. Когда увидел тебя у нас дома, – с жаром признался Николоз.

А у меня от услышанного, кончики ушей загорелись адским стыдом.

– Ник, я тебя прошу, замолчи. Сейчас же, – вжалась в дверь джипа и закрыла уши руками, как в детстве, – я ничего не слышу, не слышу…

Боже мой! Что же вся это круговерть никак не закончится? Почему все это продолжает преследовать меня? Я не хочу, не хочу это слышать, и не хочу верить в то, что уже услышала.

– Алита, – дергает меня за колено Николоз и я вскрикиваю от боли, пронизавшую мое плечо.

– Не разговаривай со мной. Не хочу тебя слышать. Не хочу слышать и не буду. Не хочу. Не буду, – повторяя одно и то же, говорила громко, чтобы заглушить голос брата…

Хлесткая пощечина, и я, выпучив глаза, уставилась на Ника.

– Ты охренел? – прошипела, схватившись за щеку.

– Когда я тебе говорю, ты должна слушать меня. Поняла? – зло прогремел Николоз, у меня от страха аж в подмышках мурашки завозились. – Поняла?! – гневно окинул меня взглядом.

– Да пошел ты, – сквозь сжатые зубы бросила ему и тут же его рука вновь взметнулась в воздух, готовая нанести удар, я сжалась на сиденье в комочек.

– Тебе лучше не злить меня, детка. Лучше не злить, – пробасил Николоз, и опустил свою ладонь мне на ляжку, с силой сжал.

Сука. Я сильно зажмурилась. Врезать бы ему по роже, но боюсь сейчас я с ним чисто физически справится не смогу.

– А тебе не кажется, Ник, что ты рано празднуешь победу? – все же не смогла сдержать колкости, когда увидела на лице брата самодовольную ухмылку.

– Я так и думал, Алита, что ты, как и все бабы, трахнувшиеся с Давидом, будешь по нему течь, как сучка похотливая, ожидая очередной случки с ним. Я ведь сразу понял, что он выеб тебя, когда начал мне за тебя приписывать предъявы.

– Николоз, ты, что себе позволяешь? Откуда в тебе столько мерзости? – очередное негодование срывается с языка и когда вижу бешеный взгляд, каким окатил меня братец, понимаю, что все, язык пока лучше прикусить и действовать по хитрости, а не кидаться грудью на амбразуру. Тем более заранее зная, что ты останешься в проигрыше.

– Отвези меня к отцу, – решаю отвлечь его на другую тему, не касающуюся Давида.

– Нет, – отрезает он.

– Я хочу взять свои вещи, – говорю с нажимом.

Да и вещи мне действительно необходимы, в них припрятаны деньги, которые мне очень пригодятся, когда я сбегу от Ника.

– Я тебе куплю все необходимое, – голос будто сталь.

– Николоз… – вздохнув, начала я.

– Помолчи, Аля. Я думаю, – пресекает мои попытки Ник.

Продеваю руку под мышку, устремляю взгляд в темноту. Мы уже давно миновали жилые кварталы, и теперь только свет фонарей тянущихся длинной линией по обочине, освещали нам дорогу.

– Куда мы едем? – спустя несколько минут тишины, спросила Ника, так как под ложечкой противно засосало чувство безысходности.

– Для тебя не важно, детка, – дельно ответил братец, – тебе придется довериться мне. И тогда, будет тебе счастье.

Я промолчала в ответ. Задумавшись на несколько минут о том, что же Николоз считает для меня счастьем? А если быть точнее, каким он счастье видит для себя. Не поворачивая головы, покосилась на него. И от мысли, которая следующей пришла в голову, меня немного покоробило. Любит, значит меня… Фу, как же это мерзко, открывать в людях такие низменные пороки. А я еще дура доверчивая, делилась с Ником всем сокровенным. Да он для меня был, как отдушина. И когда мне было плохо на душе, первым к кому я бежала, был именно он… Но на тот момент он был мне братом, а сейчас? Кто он мне сейчас?!

Ник неожиданно повернул ко мне голову, и криво ухмыльнулся, заметив мой взгляд. Я тут же отвернулась.

– Думаешь о нас? – задорно подмигнул брат.

– Нет, Ник, о тебе, – уточнила, и тут же в его голосе пропала бахвальство, он кинул на меня тяжелый взгляд.

– Думай лучше о нас, детка. И можешь забыть все то, что было между нами раньше. Все изменилось. Сейчас ты та, которую я хочу. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы получить тебя целиком и полностью.

Меня пробила дрожь.

Николоз это говорил таким тоном, как будто все уже давно решил. И все давно спланировал. И меня взяла реальная жуть за то, что он может исполнить свои желания. Теперь то ему никто не помешает. Если раньше его сдерживал отец и наше родство, то сейчас он волен делать все, что пожелает. Ему указа нет.

Ноги свела судорога, и спину прострелил разряд молнии. И тут же живот скрутил судорогой страх. Я вытянулась в струнку.

– Аля, что болит? – не правильно интерпретировал мое поведение Ник. – Сейчас, потерпи немножко, уже почти приехали.

Я шумно задышала, запоздало схватившись за плечо. Воспользовавшись ошибочным толкованием Ника, решила сыграть этот раунд в свою пользу.

– Да, видимо пуля сдвинулась с места, – деланно прохрипела больным голосом.

– Твою мать, – с беспокойством проговорил братец, выжимая больше скорости из джипа.

– Ой-ой-ой, – закатила глаза и откинулась на спинку кресла, запрокинув голову.

– Аля, Аля, – потряс меня за плечо брат, причиняя мне реальную боль.

Я одернула себя.

Главное не переигрывать.

– Больно же, – сиплю в ответ, – пусти.

– Да, твою же мать! – Николоз, вцепляется обеими руками в руль.

Я видела, как у него побледнело лицо, как нижняя губа немного оттопырилась, и на шее проступили сквозь толстую кожу синие вены. Злится и переживает одновременно, но меня, его эмоции мало трогают, я сейчас больше переживаю за себя. А вот о Давиде стараюсь не думать вовсе. Но знаю и верю лишь в одно. Он жив. И он обязательно вытащит в очередной раз меня из этой заварухи.