Глава 14

“Хоть пальцем ее тронешь, руки к чертовой матери оторву” – рычал сквозь стиснутые зубы, наблюдая за тем, как Марат трогает мою малютку.

“Без рук остался ты, придурок.” – Марат хрипло смеется, а я тут же опускаю взгляд на свои руки и …

– Нее-ет! – рев боли разрывает горло, и я в диком бессилии дергаюсь всем телом навстречу ублюдку, который продолжает ласкать бездвижное тело моей девочки.

– Давид! Давид! Очнись! – на краю сознания слышу голос Артура и чувствую, как жар обжигает мою голову, легкие, живот.

Делаю короткий вдох-выдох…

Но открыть глаза не получается…

Горящий браслет боли только сильнее стягивает грудь…

Еще попытка…

Вдох-выдох…

И тут же что-то жутко холодное обожгло мне лицо…

Шумно втянул в себя струю воздуха, с привкусом какой-то горечи, и открыв глаза резко сел.

– Проклятье, – вырвалось изо рта, когда уперся взглядом в стоящего прямо в нескольких сантиметрах от меня Артура с какой-то тряпкой в руках, – что здесь происходит? Где этот ублюдок, и где Алита? – ошалело, оглядываясь по сторонам в поисках Марата и моей малютки.

– Это глюк, Давид, – спокойно отвечает Артур, и надавливая мне на плечи заставляет лечь обратно в постель.

– В каком смысле? – непонимающе смотрю на подельника, пытаясь при этом поковыряться в памяти и вспомнить, что же произошло накануне? Что отшибло все мозги до такой степени, что глюки мучают?

– Ты ничего не помнишь? – вкрадчивым голосом спрашивает Артур, как будто что-то пытается утаить, не договаривает.

– Твою мать, – шиплю сквозь зубы, и чувствую, как огненный браслет боли, снова стягивает грудь.

Кривлюсь от рези в груди и тут же правую сторону лица прострелило адской болью.

Подношу пальцы к скуле и вместо кожи чувствую бинт.

– Что произошло? Говори, – металлические нотки в голосе режут воздух, словно нож масло, и я снова пытаюсь встать, но Артур не дает.

– Погоди ты. Куда ломишься? Еле вытащили тебя с того света, не своди труд врачей на «нет», – проговорил Артур и только тут я заметил, насколько уставший у него вид.

– Где Алита?

– Ее должен был увезти Ник. Думаю, он это и сделал, – пожал плечами подельник, – у тебя сломано три ребра Давид, – он садиться на стул, что стоит рядом с кроватью, молчит.

– … и что еще? – подталкиваю его к продолжению.

– Ну… – немного помедлив, Артур вдруг резко поднимает голову и яростью во взгляде обжигает меня, – ты хоть понимаешь, что я тебе говорю? Ты идиот, чуть не сдох в этом адовом пламени! Ты чуть заживо там не сгорел! И все из-за этой девки…

Я в недоумении смотрел на Артура. Столько эмоций в его голосе и в глазах я видел впервые.

– Эй, Ар, ты переживал за меня? – хмыкнул невесело.

– Нет, – глухо сказал он.

– Это лишнее. Ты же знаешь, – в груди неприятно заныло, какое-то неведомое или забытое до этой секунды, чувство.

– Знаю Давид, но от тебя слишком много зависит, чтобы вот так халатно ты раскидывался своей жизнью. Ты не бессмертный, поверь.

– Верю, Ар, – неожиданная усталость навалилась на меня многотонной бетонной плитой.

– Тебе лучше сейчас отдохнуть Давид, иначе … неприятных последствий тебе не избежать.

Я хотел ответить Артуру, чтобы он катился к чертовой матери со своими нравоучениями, но даже и рта не смог открыть. Не было сил.

Меня затянуло в сон так же неожиданно и быстро, как я и очнулся.

На задворках сознания, активно пульсировала только одна мысль. Надо сказать Артуру, чтобы он нашел Алиту. Чтобы не дал Николозу ни единой минуты оставаться с ней наедине. Ни… одной… секунды…

Неделю спустя.

– Какого, мать его, хера я не могу выйти отсюда? – бешено рыча, хищно скалился на Артура.

– Да потому что, еще рано. Врач сказал тебе лежать еще как минимум неделю нужно.

– Ты, охуел совсем? Какую нахуй неделю! Да за неделю они растащат все на куски! Все то, что мы с тобой создавали годами! Ты это понимаешь?

– Неделя в запасе у нас есть. Твой отец, как и Марат уверены что ты мертв. Даже похороны тебе закатили, – оскалился Артур в ответ, и вытащив сложенный пополам конверт, отдал мне его в руки.

– Что там?

– Твои фотки. Полюбуйся.

Я удивленно приподнял бровь. Раскрыв конверт, достал оттуда фотографии.

И каково же было мое удивление, когда обнаружил себя в гробу прямо на первом фото.

– Твою мать! Охереть! Это что, фотошоп? – иронично замечаю вслух, продолжая перебирать глянцевый картон.

– Хероп. Я сам охерел, когда это увидел. Гримеры постарались отлично, – скривил Артур губы в полуулыбке.

– Здесь нет Алиты. Ты ее не нашел? – я просматривал каждое фото внимательно, пытаясь хоть на одной увидеть лицо малютки, но увы. Ее не было.

– Ищем Давид. Но пока ничего. Я даже предположить не могу, куда они могли деть ее. Может ей удалось сбежать?

– Блять. Ты меня специально на нервы выводишь? – со злостью разодрал фото и бросил на пол, под ноги. – Как можно искать столько дней человека? Как? Слежку за Ником установил? Пробил все места куда он ездит, ходит, где сука, он спит?

– Все пробили…

– Марата? Хотя вряд ли она у него. Не верю. И этого чертового ублюдка, чтобы не трогали. Я собственноручно вздерну эту тварь за яйца и выпотрошу из него кишки.

– Ни у него, ни у Церетели ее нет. Как будто под воду канула.

– Не неси чепухи, – отмахнулся от подельника и, кривясь до сих пор от боли, встал с кровати. – Мне нужны информация по каждому шагу, который делает Ник. Чтобы там была расписана каждая минута, где, что и с кем он проводит время. Куда ездит, с кем разговаривает, с кем спит… в общем полный отчет по тому, чем он занимается целый день.

– Почему ты уверен, что Алита у твоего брата? – недовольно проворчал Артур.

– А потому, что я видел, как он смотрел на нее, Ар. Так на чужих женщин не смотрят, так смотрят только на тех , кого считают своей… И так могу на Алиту смотреть только я, – последние слова были сказаны на выдохе.

– Я тебя понял, Давид. Постараюсь сделать все в лучшем виде, – буркнул Артур, поднимаясь со стула.

– Не постарайся, Артур. Сделай. Найди мне ее. Иначе, я найду ее сам.

Когда Артур вышел из комнаты, я бессильно опустился на кровать и откинулся на подушки. Боль до сих пор не отпускала, но этого я не мог показать Артуру. Иначе я тут застряну еще как минимум на пару недель и не одна моя угроза не подействует на него, если вдруг Артур решит, что выписываться мне еще рано. Чурбан, бесчувственный. Ведь знает, что заточение для меня сродни смерти, но даже этим его не пронять.

Комнату, которую оборудовали для меня под палату, изучил уже всю вдоль и поперек, за неделю пребывания в ней. Постарался Артур на славу. Если бы не обстоятельства, которые не позволяли мне светиться в больничном учреждении, никогда бы не догадался, что нахожусь в центре столицы в квартире одной из элитных новостроек.

С трудом поднявшись с кровати, сел. Оттолкнувшись от матраса, встал на ноги и медленно подошел к окну, распахнул жалюзи.

Солнечный свет, на миг ослепил меня.

Привыкнув к свету, охватил открывшийся передо мной вид одним взглядом.

Город купался в золотистых лучах солнца.

Внизу, словно муравьи, туда-сюда сновали людишки, ездили машины и где-то среди них была и моя малютка.

Нелепая ухмылка прилипла к губам.

Перед глазами возникло лицо девчонки.

“Интересно будет увидеть ее реакцию на то, что окажусь жив.

Интересно, она поверила в мою смерть?”

Твою мать!

Ладонью провел по лицу.

Да что за мысли глупого юнца. Конечно же поверила. Как иначе. Да я бы и сам поверил, если бы увидел копию себя в гробу. А уж малютка, точно обманулась.

“Интересно, а она оплакивала меня?”

Дебил. Выбрось эту чушь из головы. Что за влажные мысли влюбленного идиота?!

Это надо же так лохануться было и влюбиться в юную девчонку, у которой молоко на губах еще не высохло?

Фантазия, черт бы ее побрал, тут же нарисовала в моих мыслях малютку: нежный аленький цветочек в полупрозрачном платьице, стоящую передо мной на коленях, смачно сосущую мой член, а на ее губах, влажно поблескивает сперма….

Черт! Пах тут же скрутил спазм, и я скорчившись, поплелся обратно в кровать.

Даже в мечтах моя малютка причиняет мне боль. Не могу без нее ни секунды. Хочу ее видеть рядом с собой каждую минуту. И не дай Бог! Ее кто-нибудь тронул, пока меня не было рядом. Всем смерть.

– Артур! Твою, сука, мать! Артур! Что за долбаебы на нас работают? – я в бешенстве орал на подельника, который понуро опустив голову, виновато кивал мне в ответ.

– Ну, кто ж знал Давид? – отнекивался он.

– Это должны были знать те, кто инфу по Нику пробивал! – бушевал я.

И только боль, сковывающая грудной отдел, не давала вырваться рвущую меня ярость изнутри наружу.

– Да все ребята проверяли. Все досконально. Да я сам за ними проверял, Давид, – встрепенулся Артур, но тут же поник, видя каким я на него смотрел взглядом.

– Все. Заткнись. Не расстраивай меня. Лучше молчи. Ты машину приготовил? – подхватив со стула пиджак, накинул на плечи.

– Подготовил, – недовольно буркнул подельник, – но все же врач не рекомендовал тебе выходить. Да и что ты так завелся. Знаем же теперь, где Алита. Никуда теперь не денется. Будут ребята круглосуточно следить за ней. А ты бы пока отлежался, Давид. Переживаю я все же. Нам еще с Церетели и Маратом разобраться придется.

– Ты долбанулся, Ар? Ты чего со мной носишься, как курица с яйцом? Совсем меня за инвалида держишь? Или того хуже, ребенка во мне увидел что ли?

– Ладно. Хватит орать, оглох уже от твоих воплей, – огрызнулся Артур, выпуская меня вперед.

Я прошел мимо, сдерживаясь, чтобы не залепить Артуру затрещину.

Да и не особо хотелось мне с ним препираться. Я хотел как можно скорее увидеть свою малютку. Спешил к ней.

Когда Артур десять минут назад хмурый появился на пороге моей “палаты”, сразу понял, что где-то кто-то сильно накосячил. А как выяснилось чуть позже, не накосячили пацаны, а по крупному так облажались, когда целую неделю искали Алиту невесть где, а по итогу оказалась, что мою девочку Николоз решил спрятать в моей же квартире, которая давно стоит бесхозной в том же доме, где и квартира Ника.

Я когда узнал это, чуть не растерзал Артура, остановили лишь несросшиеся еще ребра.

– Ника, как я понимаю, сейчас нет дома? – спросил у Артура, когда мы сели в машину.

– Конечно нет. У брата твоего сейчас дела поважнее. Он не вылезает из дома Церетели.

– Значит, этот гаденыш, все знал заранее и прикидывался, что не при делах, – холодно проговорил вслух, свои мысли.

– Скажу тебе больше, Давид. Я думаю, что все твое прибытие сюда было четко спланировано. Ты пока валялся в отключке, я немного проанализировал наш прилет в Россию и знаешь, что понял… – он замолчал.

Я посмотрел на него, ожидая его умозаключений.

– Алита здесь тоже замешана, – выдал он.

– Уверен?

– Абсолютно. Ну не верю я в такие совпадения, – его рот скривила подозрительная усмешка.

– Блять. Либо ты все говоришь как есть. Либо мне придется стереть с твоей физиономии это выражение, заехав по ней кулаком.

– Скучный ты, Давид. Вот, как только об этой девке заходит речь, сразу кипятиться начинаешь.

– Прекращай ее называть девкой, – рыкнул на подельника.

– Даже если и перестану, суть не изменится, Давид. Она такая же как и Ник. Я тут взял на себя смелость и тряхнул ее дружка Макса.

– Удиви меня. Мне аж любопытно стало, что мог сказать этот слюнтяй, – хмыкнул зло.

– Очень много интересного рассказал. Но самым интересным для тебя, наверное, будет тот день, когда ты якобы случайно познакомился со своей “сестренкой”, – с издевкой в голосе проговорил Артур.

– Продолжишь в том же тоне, и не досчитаешься зубов. Придется вместо новой машинки, челюсть менять, – пообещал Артуру, зло улыбаясь.

– Короче. Алиту накачать наркотой ему приказал Георгий Церетели. И этому сутенеру Анатолию он тоже ее подсунул по приказу Церетели. И знаешь, что самое интересное… – Артур выжидающе смотрел на меня.

А я, чтобы не разъебать ему череп, вдавить кулак в сиденье, и сжать челюсть до боли. Ублюдок. Какой же Церетели-старший ублюдок. Даже дочь свою не пожалел ради выгоды.

– … что он специально подослал ее к тебе. Все сделано специально.

– Хорошо. Я примерно этого от тебя и ожидал. У нас же изначально была версия того, что Алита подосланная. Так? – процедил сквозь зубы – Но девчонка доказала то, что она про это ничего не знала. Так?

– Так то оно так, Давид. Ну, а как по-твоему, она смогла сбежать так просто? Да и Николоз. Вспомни. Он же точно приехал в тот час и минуту, когда Алита была у тебя. И сбежала она с ним. К нему прыгнула в машину…

– Это совпадение, – я не хотел верить в то, что говорит Артур.

Я видел взгляд, Алиты. Я не мог так ошибиться. Она не врала.

– Я уверен, что Алита здесь ни при чем. И даже если отец и использовал ее, то она об этом могла ничего не знать. Все совпадения- чистая случайность.

– Ты можешь закрывать глаза на правду сколько влезет. Я же понимаю, как тебе трудно в это поверить, потому что ты запал на нее.

– Завали, – рыкнул на Артура, и отвернувшись от подельника, устремил взгляд в окно.

В груди неприятно засвербило сомнение.

А что, если и правда то, что малютка принимала во всем этом участие и знала, что в тот день когда я вытащил ее из люка, меня хотят убить?

Сердце сжалось на секунду от жестокого разочарования, когда понял, что Алита так действительно могла поступить. Предала меня. Не побоялась даже того, что я ей угрожал смертью. Дрянь.

– Давид. Ты уверен, что хочешь забрать девчонку? – не унимался Артур.

– Я пока не знаю, хочу ли ее забрать, но я знаю точно то, что хочу посмотреть в ее лицо и хочу послушать ее оправдания.

– Знаем мы ее оправдания, – пробубнил Артур, – опять поведешься на ее дерзость и сексуальное тело и растекешься лужей возле ее ног. Фу, смотреть на это дерьмо противно.

– Да закроешь ты уже свой рот или нет? Слышать тебя не могу, – грубо осадил Артура.

Но это подействовало. Артур замолчал.

Когда машина остановилась напротив подъезда, Артур мне первым не дал выйти. Сам вышел, а когда попытался открыть дверь, начал угрожать, что если буду выделываться, сам за девчонкой сходит.

Я его такой дерзостью был немного обескуражен. Артур впервые вел себя подобным образом. Не узнавал его. Но и спорить не стал. Сейчас, пожалуй, стоит действительно немного проявить осторожность. И быть осмотрительным. Малютку второй раз оставлять и бросать … не хочу. Моя она. Ничья больше. Впервые за долгие годы задумался о жизни и смерти.

Через несколько минут к подъезду подъехал еще один джип и оттуда вышли крепкие ребята. Я их до этого не видел. Артур широким шагом направился к ним, а я – напрягся. Что-то вдруг стало не по себе. Да и странное поведение Артура стало неожиданно подозрительным…

Открыл дверь, прислушался:

– Ты проверишь первый подъезд, а ты второй. Третьего поставили на воротах? Ориентировки на машину Николоза оставили?

– Да все сделано, шеф, – услышал басистый голос одного из братков.

– Отлично. Ну что встали? Давайте. За работу. Как только все осмотрите, сообщите.

Получив установку, парни двинулись к подъездам, а Артур ко мне.

– Чьи братки? – кивнул на исчезнувших в подъездах парней.

– Да наши, местных головорезов подогнали. Раз такие дела пошли. Решил, что ребят нужно добрать. А то c теми, кто сейчас есть, каши не сварить.

– Возможно ты прав, – кивнул Артуру и выбравшись из салона авто, встал рядом. – А я, если честно, на миг засомневался в тебе, Ар.

Зачем-то признался подельнику.

– Зря, Давид, – ответил ровным голосом Артур, как-будто мое заявление его нисколько не смутило, – у нас одно с тобой дело и одна жизнь, – он глянул на меня искоса, – но с появлением Алиты, я сразу понял, что все покатится под откос к чертовой матери. Эта суч… – он запнулся, увидев, как моя челюсть напряглась, – … короче. Я так понимаю, что скоро ты и завязать со всем захочешь…

– С какого это…? Не дождешься, – отрицать слова сказанные про Алиту не стал.

Знал, что в чем-то Артур прав. Что с появлением этой заразы в моем сердце и правда многое изменилось. Понял, что хочу чего-то большего от жизни. Понял, что пресытился всем что есть и в тот момент вкус к жизни потерял.

Но с появлением Алиты все изменилось. Она меня оживила, дала новый виток в ней.

– Я вижу по тебе, Давид. И знаешь что? – Артур выразительно оглядел меня, – я лучше буду тачками восхищаться, чем вот так, как ты… Совсем голову потерял, ничего не видишь, не слышишь….

– Ладно, хватит уже играть в психолога. Да и сопли развел, как баба, самому не противно?

Артур промолчал. Я закрыл дверь джипа и направился к подъезду, в этот момент в кармане подельника зашипела рация и послышался голос одного из парней, который сообщал о том, что все чисто.

Ехать на этаж пришлось в лифте. Хоть кабина была и больших размеров, но напряжение между мной и Артуром продолжало расти. Не одобрял моей увлеченности подельник.

Я мог понять его чувства. Ведь я был сам категорически против того, чтобы завязывать близкие отношения с противоположным полом, а уж влюбляться…

Лифт остановился на нужном этаже и первым из кабины вышел Артур, следом за ним я.

– Артур, ты же понимаешь, что если бы меня кто-то и захотел добить, то сделал бы это уже давно. Мне кажется, они уверились в том, что я мертв еще две недели назад. Так что, сильно не напрягайся и дай уже пройти.

Подвинул Артура в сторону и подойдя к массивной двери, ведущей в квартиру, вставил ключ в замочную скважину. Повернул.

Щелчок. Еще один.

И я понимаю, что затаив дыхание нажимаю на ручку. Толкаю дверь и до моего слуха долетает высокий встревоженный женский голос.

– Твою мать, – чертыхаюсь и не обращая внимание на оклик Артура захожу в квартиру.

Сердце в груди сжимается в комок.

Предчувствие чего-то нехорошего, щекочет нервы.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы преодолеть расстояние до кухни и я застываю перед входом камнем, когда вижу перед собой на стуле бездвижное тело малютки.

– Что? Вы кто? – я перевожу взгляд на женщину, сжимающую в руке телефон. – Как вы зашли? Вы с Николозом Георгивичем? – она заглядывает мне за плечо в поисках Ника.

– Алле, алле… Николоз Георг… – но я не даю ей договорить.

Выхватив телефон из ее руки, бью его об пол и вдавливаю гаджет каблуком туфли в пол.

– Кто вы? – заикается она, с опаской пятится назад, то и дело заглядывая мне за плечо.

– Что с малюткой? – шиплю сквозь зубы.

– С кем? – переспрашивает не отводя от меня взгляда женщина.

Я опускаюсь возле Алиты на корточки и прощупываю пульс. Через миг ощущаю под пальцами слабую пульсацию.

– Артур, ты где? – рявкаю так громко, что женщина, стоящая в отдалении от меня вздрагивает и делает попытку бежать.

Но ее в дверях перехватывает Артур.

– Отпустите прошу. Я ничего не сделала. Девушка сама упала в обморок. Сама, – заверещала она.

– Закрой ее в спальне. И проверь, чтобы в комнате не было телефонов. Делаем все оперативно. Она успела позвонить Николозу. Думаю, не нужно рисковать пока. Сейчас не время встречаться с братом, – Артур мазнул взглядом по Алите, но заметив мой недобрый взгляд, выполняет мой приказ незамедлительно.

А я подхватываю малышку под колени и пересаживаю ее себе на колени.

Черт! Малютка так похудела. Совсем одни кости остались. Лицо голубоватого оттенка, словно приведение передо мной, а не живой человек.

– Девочка моя, – шепчу ей в макушку, поглаживая волосы.

Ну, где же Артур? Глянул на дверь и в этот момент почувствовал, как Алита в моих руках пошевелилась.

– Алита, – зову ее, когда вижу, как по ее лицу пробегает тень, что она вот-вот откроет глаза…

Малютка в тот же миг распахивает глаза и смотрит на меня отчужденно…

Секунда… две… и вот взгляд становится осмысленнее.

– Давид? – голос малютки хрипловатый, скрипучий и такой дорогой. – Давид, это и правда ты?

– А ты кого-то другого ожидала увидеть, малютка, – за насмешливым тоном, которым отвечаю ей пытаюсь скрыть ту гамму чувств, которые рвут мое сердце в клочья.

– Нет, Давид. Нет, я хотела видеть тебя, – дрожит ее голос, и Алита обнимает меня за шею одной рукой, а я вижу как ее лицо перекашивает боль, только тут обращаю внимание, что вторая рука у нее прижата к телу, – я верила в то, что ты жив. Чувствовала.

– И правильно делала, малютка, – вопрос о руке застревает в горле и я просто зарываюсь пальцами в коротких волосах на ее затылке, прижимаю ее к себе нежно и в тоже время так сильно, я хотел чтобы она почувствовала во мне не агрессию, а защиту, через одно только прикосновение.

– Подожди, а как ты вошел? Кто тебе открыл? Где нянька, которую нанял Николоз? – затараторила она, отстранившись.

– Не сейчас, милая. Все твое любопытство я удовлетворю чуть позже, – поднялся со стула и опустил ее на пол, – сейчас нам нужно показать тебя врачу. Сама дойдешь?

Малютка коротко кивнула. А я отвернулся, стараясь спрятать взгляд, в котором закипала дикая ярость и злость, на всех тех, кто был причастен к тому, что моя девочка сейчас страдает.