Глава 15

Оказавшись в машине. Я наконец-то почувствовала себя в безопасности. Прижалась к Давиду всем телом. Замерла. Прислушалась к своим внутренним ощущениям.

Опасность? Противоречие? Ненависть? Все ушло.

Зато теперь на этом пустыре полыхала ярким костром любовь. Затмевая собой все невзгоды, навалившиеся на меня за столь короткий промежуток времени.

Искоса глянула на Давида. И мои губы растянула улыбка.

Как же он все-таки был раздражающе красив. Но его больной вид не давал мне покоя, и я всерьез заволновалась о его здоровье. Я несколько раз порывалась спросить его о том, что с ним произошло, но глядя на хмурый и недовольный взгляд Артура, сдерживалась. Прекрасно в памяти сохранился наш с ним разговор о том, что я должна как можно быстрее свалить от Давида подальше и залечь на дно, чтобы мужчина не смог меня найти. Вот кто бы тогда только знал, что наше противоборство и моя ненависть к Давиду сможет перерасти в зависимость от его дикой, неукротимой власти надо мной. И что самое невероятное, мне это понравится.

– Девочка, моя, – неожиданно Давид прижал меня к себе и глубоко втянул запах моих волос.

У меня от его низкого хриплого шепота, мурашки по спине побежали.

– Что с твоей рукой? – неожиданно спросил он.

Я расслышала в его голосе тревоги больше, чем мужчина наверняка хотел бы показать.

– Меня подстрелили, – ответила я.

На пару секунд в воздухе повисло молчание, но прерывистое дыхание Давида говорило о том, что мужчина еле сдерживает эмоции.

– Кто? Как? Когда это произошло? – сквозь зубы проскрежетал мужчина.

– Давид, не нужно, – отрицательно качаю головой.

Выставлять себя полной дурой перед Давидом, рассказав о том, что сама бросилась под пулю мне совсем не хотелось. Я с точностью на сто процентов готова была поклясться, что он обзовет меня идиоткой, если узнает, что словила металл в плечо, когда бросилась его спасать.

– И все же, Алита. Расскажи. Мне хотелось бы знать, как это произошло? Ведь насколько я помню, тебя Николоз должен был оттуда увезти, – голос у Давида вкрадчивый, доверительный, но я чувствую, как в его глубине звенит злость.

– Давид, – я тяжело вздохнула.

– Просто расскажи. И я обязательно накажу этих ублюдков… – начал мужчина.

– Я не знаю, кто это сделал. Там было темно и я… – запнулась, – … я слишком боялась за тебя, – выдавила еле слышно.

– Боялась? За меня? – голос Давида сорвался на шепот. – То есть, я правильно понял, что ты, вместо того, чтобы послушаться меня и сесть в машину, бросилась за мной следом? – он подцепил пальцами мой подбородок и заставил поднять на него глаза.

Я честно пыталась не смотреть в них. Боялась потерять контроль над собой. Над своими эмоциями и сорваться. Высказать ему все, что так наболело за эти две недели. Как боялась, как скучала по нему. Как ненавидела его за то, что посмел бросить меня.

– Посмотри на меня, – горячее дыхание Давида обожгло кожу, и я сдалась, подняла взгляд.

– Я… я хотела… Когда мне Ник сказал…

Я сбивалась на каждом слове, не зная как помягче преподнести горечь слов, сказанных Ником.

– Одним словом, когда Ник сказал, что там тебя ждет смерть, я поняла, что не могу тебя оставить там умирать. Я хотела тебя предупредить, – в горле пересохло и каждое слово мне давалось с большим трудом, оттого и объяснение получилось невнятным и странным.

– А вот и твой братишка. Шустрый, – прорезал, словно ножом напряжение между мой и Давидом, Артур.

– Что? – Давид оторвал от меня затуманенный взгляд, перевел на Артура.

– Да, вон, только что Николоз пронесся. Даже на светофоре не остановился. Болван, – иронично заметил мужчина покачав головой.

– Ублюдок. Пусть катается пока еще может, – прорычал Давид и снова посмотрел на меня, – хорошо. С рукой я понял. А почему ты упала в обморок? Почему так похудела? Откуда круги огромные под глазами?

– Я… у меня была температура, – мне пришлось все же отвести взгляд от его лица, потому как совершенно не хотела видеть его реакцию на то, что сейчас готовилась ему рассказать.

– И… – подтолкнул меня Давид.

– Когда Николоз сказал, что тебя нашли и отец закатил шикарные поминки… Я тогда поняла, что без тебя жить не хочу, – я замолчала.

Сердце от волнительного момента, билось так бешено, что чуть не выскакивало из груди.

Давид молчал.

И это молчание было настолько гнетущим, что я не удержалась и все же подняла на него взгляд.

– Дурочка ты моя, – не отпуская меня из цепкого взгляда проговорил нежно Давид, и запустив пятерню в волосы на затылке, прижался лбом к моему лбу, – как же так?

Я смотрела в его зрачки, которые затапливала чернота, утягивая меня на самое дно и пропадала.

– Ты хоть понимаешь, что тебя могли убить? – хрипло спрашивает он.

– Угу, – киваю я, еле сдерживая слезы.

Протискиваясь ладонью здоровой руки ему под руку, прижимаюсь. Сквозь свое неровное дыхание, чувствую как его грудь вздымается часто. А гулкие частые сердцебиения заставляют зажмуриться от радости. Осознания того, что Давид боится за меня, приносят мгновенное удовлетворение моей душе. Мне так хорошо и уютно в его сильных руках, что о Николозе думать совсем не хочется.

– Артур. С врачом уже есть договоренность? – не отпуская меня, интересуется Давид у своего друга.

– Ага. Ждут уже, – буркнул Артур с переднего сиденья.

И я вновь почувствовала в его голосе отчуждение и неприязнь. Не любит он меня. Видимо считает помехой.

– Давид, – я поднимаю взгляд на него.

– Да, моя люб… милая, – а у меня аж дыхание перехватило.

И я кожей почувствовала, как в машине стало невыносимо душно и точка накала достигла максимума.

– Я… , – прохрипела я, потому как поняла, что именно я должна разорвать затянувшееся молчание, – … ничего. Я передумала.

Я снова хотела зарыться носом в мягкую ткань его свитера на груди, но мужчина не дал. Его пальцы тут же сомкнулись на моем подбородке, удерживая его на месте.

– Так не пойдет, – в его глазах проблескнули опасные искры, – раз начала говори.

Я немного помолчала.

– Я хотела спросить. Что с тобой было? Откуда этот шрам? – выудив на свободу руку, пробежалась кончиками пальце по его скуле, рядом с красной полосой.

Давид перехватив мою ладонь, повернул ее тыльной стороной и прижался к ней губами. Долго молчал, обжигая кожу горячим дыханием.

– Возможно… я когда-нибудь расскажу тебе эту историю, малютка. Но… не сейчас.

В этот момент машина остановилась, и Артур первым выбрался на улицу.

Я в недоумении глянула на Давида, так как он продолжал сидеть на месте.

– Артур у нас играет в “Защитника”. Может роль Джейсона Стэтхэма на себя примерить решил, – доверительным тоном произнес Давид, но при этом в голосе его чувствовался явный юморной подтекст.

– Что? Кто это? – не понимающе посмотрела на него.

– Да ладно тебе?! Шутишь что ли? Стэтхэма не знаешь? – он удивленно вскинул бровь, а мне пришлось поковыряться в памяти.

– Он что очень знаменит? – я честно пытаюсь вспомнить, но увы, я о нем ничего не знаю.

– Как только закончится вся эта каша. Заставлю тебя пересмотреть с его участием все фильмы, – угрожающе прищурился он.

Я поднялу руку вверх. И забубнила.

– О, пощади, всемогущий, – склонила голову вперед и тут же почувствовала сильное недомогание.

В голове зашумело и перед глазами поплыл размытыми пятнами силуэт Давида.

– Алита, – голос мужчины слышала словно сквозь вакуум.

Последнее ясное воспоминание, что запомнила, это как руки Давида сгребли меня в охапку и он прижав меня к себе вытащил из машины на воздух. Но это не помогло. Все вокруг смешалось в гудящий шум, который с каждым вдохом нарастал до тех пор, пока не превратился в дикий рев. Мне хотелось закрыть уши. Зажмурить глаза. Спрятаться. Но у меня ничего не получалось. И только когда вся эта круговерть достигла апогея, в голове громко щелкнуло и я отключилась.

Пи….пи…пи…

Пытаюсь проглотить сухость во рту, но с первого раза не получается.

С усилием открываю глаза и часто-часто моргаю.

– Аля, девочка моя, – рядом со мной тут же оказывается Давид и я через силу выдавливаю улыбку.

Значит не сон. Значит, не показалось и все это наяву.

– Воды, – тяну к нему руку, а он взволнованный, немного растрепанный, тянется к графину с водой и подрагивающими пальцами берет за горлышко, наливает воды.

Я с усилием подтягиваюсь на локте здоровой руки. Стараясь не налегать на больную.

– Что-то не так? – вкрадчиво задаю вопрос, обеспокоенно глядя на мужчину.

– Уже все хорошо. Ты меня так напугала. Дуреха, – он подает мне стакан и наши пальцы соприкасаются.

– Я не специально. Правда, – делаю маленький глоток, потом еще один, – это все лихорадка. Она у меня сил много отняла, – признаюсь мужчине, делаю еще пару глотков и протягиваю ему стакан обратно.

Он ставит его на столик и переплетая наши пальцы, садится рядом со мной, на край кровати.

– Врач сказал, что у тебя просматривается синдром иммунной дисфункции, – я вопросительно поднимаю брови, – ну, проще говоря упадок сил.

– И это все? – осторожно спрашиваю его, потому как по выражению лица, я понимаю, что мужчина мне что-то не договаривает.

– Пока ничего, – уклончиво проговорил Давид и отпустив мою руку, порывисто встал.

– Давид. Ты меня пугаешь, – я попыталась встать, но Давид тут же оказавшись рядом не позволив встать, надавил на плечо, заставил лечь обратно, – что-то с раной? – под ложечкой засосал неприятным холодом страх.

– Алита, – серьезным, даже слишком голосом проговорил Давид.

– Да…

– Врач сказал, как только ты очнешься, нам нужно будет прийти к нему. Он хочет поговорить с тобой.

Я смотрела на Давида и не могла поверить в то, что это действительно тот самый Давид, который одним своим видом мог подчинить себе любого, кто посмеет ему противоречить. Сейчас же я ощущала в его нервных действиях что-то похожее на переживание, страх… Страх за мое здоровье, за меня.

Мой красивый, хищный и властный мужчина боялся. Боялся того, что со мной может случится беда. И видя в его взгляде эти искренние чувства, я хотела бы влюбиться в него еще больше, если бы это было возможно.

– Тогда чего же мы ждем? Я готова.

Я пыталась напустить на себя веселость, но Давид смотрел на меня с подозрением.

– Прекращай смотреть на меня так. А то мне как-то не по себе, – пожаловалась.

– Прости, крошка, – Давид подходит ко мне вплотную и берет лицо в ладони, сжимая приподнимает, – этот врач какой-то мутный. Не пойму его. На нервы весь извелся, пока ты в отключке была.

Я не успеваю ответить. Его губы прижимаются к моим и он забирает все мое дыхание целуя глубоко, жадно.

– Господи, как же я скучал, – шепотом проговорил он, освободив мой рот.

– Правда? – смотрю в его глаза ища там подтверждения его слов.

– Правда, малютка. Если бы знал, что так будет. Не в жизни девок из того борделя не позвал.

Я смотрела на него во все глаза, хлопая ресницами. О чем он говорит?

– Ты знаешь, Аля. До встречи с тобой мне казалось, что жизнь это странная штука, в которой нет места ни любви ни привязанности. Возможно, думал так потому, что между отцом и матерью не было подобного. А когда повзрослел и вовсе уехал из дома. И будучи втянутым во взрослую жизнь с ранних лет, я так и не успел познать ни первой влюбленности, ни уж тем более любви. Шлюхи, проститутки… их всегда хватало за глаза.

– Зачем ты мне это говоришь? – я попыталась отстраниться от мужчины, но руки, словно клещи, вцепились мне в лицо.

– Я хочу, чтобы ты знала кто я.

– Я знаю, Давид, – утвердительно проговорил я.

– Я убийца и бандит, Аля. Пусть и не простой. Но от того не легче. Моя жизнь всегда граничит со смертью. И я боюсь тебя в нее звать, малютка. Боюсь, – его голос превращается в хриплый шепот и он прислоняется лбом к моему, – я боюсь за тебя.

– Но мне без тебя нет жизни, – ответила так же шепотом, наконец-то понимая, что хочет сказать мне Давид, – после всего ты не имеешь права бросить меня. Слышишь?

И теперь вместо того, чтобы отстраниться от него, я наоборот обхватываю его за талию и вжимаюсь всем телом в него.

– Не смей меня оставлять, – голос срывается во всхлип.

– Девочка моя, – Давид сминает мои губы поцелуем и я, закрыв глаза, отдаюсь в его власть.

Не отпущу. Больше не отпущу.

Клятвенно обещаю себе.

Ты только мой. И я твоя. Никак по-другому.

– Как вы себя чувствуете? – врач смотрит на меня поверх очков, при этом Давида, который сидит, широко расставив ноги на диванчике, словно не замечая.

– Уже лучше, спасибо, – кивнула врачу.

– Давайте, тогда все по порядку.

Я кивнула, украдкой бросив взгляд на Давида. Тот не отрываясь следил за мной и чуть меньше обращал внимания на доктора. Губ коснулась застенчивая улыбка. Лучше бы он вышел. Только смущает меня.

Врач задал ряд простых вопросов, связанных с моим здоровьем, на что я все без утайки ему ответила. Теперь скрывать мне было нечего.

– Хм, я так и думал, – кивнул врач каким-то своим мыслям после нашего недолгого общения.

– Что конкретно, доктор. Говорите яснее, – тут же встрял Давид.

Врач бросил на Давида укоризненный взгляд, но тут же стушевался, когда Давид поднялся на ноги и подойдя ко мне встал за моей спиной, положив руки на спинку стула.

– Алита, подскажите, когда у вас в последний раз была менструация, – переводя взгляд на меня спросил доктор, а я от неожиданности рот открыла и сказать ничего не могу.

– Эм, ну… не помню, – пожала плечами, а сама в памяти усердно стала искать события месячной давности, – ну в прошлом месяце. Точно.

– Что это значит? – я подняла голову, посмотрела на Давида, который как-будто потерялся в прострации.

– Значит так. Чего гадать. Пойдемте в кабинет узи, там все и выясним. Мне отчего-то кажется, я знаю причину вашего недомогания, – странно улыбнулся врач, обводя меня и Давида подозрительным взглядом.

– Давид, – шепнула мужчине, когда мы вышли из кабинета, – по-моему он намекает на то, что я беременна.

Лицо Давида и без того бледное, совсем посерело. Двигаясь по направлению к кабинету узи, мы обнаружили Артура, который завидев нас тут же спохватился и встал навстречу.

– Ну что? – мазнув по мне взглядом, перевел его на Давида.

– Пока ничего нового. Нужны дополнительные обследования, – как-будто находясь в трансе проговорил Давид.

И больше не задерживаясь рядом с Артуром двинулся дальше по коридору за врачом.

– Ты вспомнила, когда у тебя были месячные? – склоняя голову к моему уху, спрашивает Давид.

– У меня календарь в телефоне был. Я никогда не заморачивалась по этому поводу, – ответила я, пожав плечами.

Но прикинув даты, я вдруг осознала то, что в словах врача есть логика. И у меня действительно, хоть и маленькая, но задержка есть.

– Прошу вас, проходите, – врач распахнул перед нами дверь кабинета и запустил внутрь, – Давид Георгиевич, вы присаживайтесь на стул, а вы Алита раздевайтесь до пояса. Там за ширмой есть одноразовый халат можете одеть его и возвращайтесь к нам.

Я старалась как можно спокойнее относиться к происходящему, но от волнения сердце заходилось и громко колотилось о ребра.

Стянув с себя штаны и трусики, я накинула поверх оставшейся одежды халат, пряча голый зад под прозрачной материей. Смущение не покидало меня ни на секунду. В висках пульсировала кровь, от чего голова начала кружиться сильнее.

– Алита, проходите сюда, – врач похлопал по поверхности кушетки, при этом даже не повернулся ко мне, зато цепкий взгляд Давида не упустил ни одну деталь и недовольно нахмурил брови, когда разглядел, что на мне нет трусиков.

– Не волнуйтесь. Вы же когда-то уже делали узи? – я кивнула головой. – Ну вот, знаете же что это не больно.

Я снова кивнула головой. Ложась на кушетку, я все время оглядывалась на Давида. Мне вдруг стало жизненно необходимо видеть его. Словно его взгляд являлся для меня источником кислорода.

– Согните ноги в коленях, расставьте немного, – попросил врач.

Я сделала как он просил, а у Давида челюсть сжалась так сильно, что желваки на скулах заходили.

– Сейчас введу датчик, будет немного прохладно, – комментировал доктор свои действия.

А я вся горела внутри, видя каким пылающим взглядом обжег мои оголенные лодыжки, колени, бедра, Давид.

Когда же датчик скользнул внутрь меня, мне показалось, что я услышала утробное рычание мужчины. Умоляюще посмотрела на Давида.

– Вот, все верно. Как я и думал, – сотряс воздух врач и я невольно вся напряглась.

А у Давида нижняя челюсть немного отпала.

– Вы беременны. Срок три недели, – я перевожу взгляд на врача, – так что ваше состояние вполне оправдано. Поздравляю.

Довольно улыбаясь врач поворачивается к Давиду.

– Все с вашей невестой хорошо, Давид Георгиевич. Больше нет повода волноваться. И невесту берегите, – он освободил мою промежность от датчика, – можете одеваться, – обратился ко мне, – постарайтесь больше не допускать таких истощений. Иначе можно спровоцировать выкидыш, – это он уже говорил Давиду. Я его слова слышала из-за ширмы. Я словно в бреду натягивала вещи. Беременна. Я беременна. Господи. Да как такое возможно?

– Спасибо, доктор, – хрипловатый голос Давида пронзил меня словно нити тока.

Я на ватных, подкрашивающихся ногах вышла из-за перегородки и стоило встретиться взглядом с Давидом, тут же опустила его.

– Я вас направлю к гинекологу. У нас очень хороший есть доктор…

– Я надеюсь, это женщина? – грубовато уточнил Давид, а я подойдя к нему обвила рукой его талию, прижалась.

– Да, да. Ольга Ивановна Логозинская. Замечательный доктор. Она осмотрит вас и даст все необходимые рекомендации.

Как только мы покинули кабинет, Давид обнял меня за плечи стиснул ощутимо.

– Хорошо, – буркнул Давид, не спуская с меня взгляда.

– Подойдите на ресепшн, вас медсестра проводит. А я сейчас сообщу о вас доктору.

Врач поспешил откланяться. А Давид как-будто только этого и ждал.

Стоило нам остаться с ним вдвоем, он тут же подхватил меня под колени, оторвал от пола. Я невольно вскрикнула и обхватив его голову одной рукой прижалась к нему.

– Давид, поставь меня. Пожалуйста, – улыбаясь во все тридцать два зуба, попросила мужчину, но он как-будто не слышал, закружился вокруг себя.

Я старалась сдержаться, чтобы не завизжать. Оглядывалась по сторонам и ловила на нас осуждающие взгляды посетителей.

– Давид, люди смотрят, – мой голос был таким высоким, что его можно было принять за писк.

– Плевать, малютка. На всех плевать, – задыхаясь произнес Давид и, опустив меня на пол, схватил меня за лицо и, прижавшись горячими губами к моему влажному распахнутому от эмоций рту, смачно поцеловал в засос.

Он оторвался от моих губ только тогда, когда моя голова поплыла кругом.

Тяжело дыша, Давид смотрел на меня горящими восторгом глазами.

– Я люблю тебя, Аля. Слышишь, люблю. И уже не отпущу. Теперь ты моя. Только моя. И тебе придется с этим смириться.

К моим губам сама собой приклеилась глупая улыбка влюбленной идиотки. Я смотрела на Давида и улыбалась. Не сразу почувствовала, что по щекам текут слезы. Не сразу поняла, что в уголках глаз Давида блестят маленькие слезинки, больше похожие на бриллианты.

И только спустя миг мое сердце разорвалось от полной, всепоглощающей любви к этому мужчине.

Хм, какая же я все-таки наивная дурочка. Думала, что нельзя уже полюбить сильнее. Ошиблась. Можно.

– Я люблю тебя, Давид, – подняла руку и сняла дрожащую с длинных ресниц Давида слезинку, поднесла к губам, промокнула их соленой влагой, – люблю. Навсегда.